Пора стать лучше

      Мы часто сидели на нашем месте. Это была одинокая скамейка у дома престарелых. Там почти не было никого, только иногда по вечерам там гуляли пожилые люди. Мы никогда не гуляли там, где было много людей. Словно то, что было между нами — секрет. Но я никогда не задумывалась, почему всё так.       Между мной и Глебом были передружба-недоотношения. Мы обнимались, гуляли вдвоём. Каждое утро начиналось со звонка или сообщения. Я уже не представляла свой день без него. Да и жизнь без него уже не представляла. Он за несколько месяцев стал для меня всем, хоть и продолжали мы друг друга называть друзьями. Но однажды что-то произошло.       В этот момент мы сидели на нашей скамейке, прижавшись друг к другу. Он смотрел на меня сверху, пока я что-то весело рассказывала. А потом я, громко хохоча, начала рассказывать свой сегодняшний страшный сон, где я пошла на пластическую операцию на нос. Он сначала тоже расхохотался, а потом мы сменили тему.       Он провожал меня всегда не до подъезда, а до туда, где было мало людей. В тот день было так же, но что-то меня тревожило. А точнее, его. Он словно всё хотел что-то сказать, но никак не мог. И когда мы попрощались, и я, развернувшись, стала уходить, услышала его голос. — Может всё-таки сделаешь ринопластику?       Он спросил это, и я на следующий же день нашла доктора. Это был наш знакомый хирург, так что не нужно было ждать много месяцев. У меня был длинный нос и даже немного широкий, но он всегда мне нравился, да и я всегда была в центре внимания и никогда не чувствовала комплекс по поводу него, но всё же я не была ребёнком и понимала, что однажды он может это сказать, ведь, как парень, он был идеалом. Он никогда официально ни с кем не встречался, но могу поспорить, что любая девушка нашего района была готова меня разорвать, лишь бы быть с ним так близко, как я. И, конечно, такой парень хотел, чтобы у девушки, которая с ним общается, которая его обнимает, было всё по стандартам двадцать первого века. Но хотела ли этого я?       Почему-то когда он это спросил, я поняла, что хочу этого, как никогда. Да, я должна соответствовать всем его критериям, я должна нравиться, и вот тогда он выйдет со мной в свет, назовёт своей девушкой и будет хвастаться моей красотой перед всеми. — Ты же точно этого хочешь, да? — спросил наш знакомый в белом халате, когда закончилась консультация, на которой я перечислила недостатки своего носа и то, что я хотела бы изменить.       Почему-то в тот день я была бледной. Глаза мои были какие-то неживые, и маме показалось, что я заболела. Но я была абсолютно здоровой, так что, подняв глаза, ответила. — Да.       Когда мы вышли из больницы, я набрала Глебу(он всегда говорил, что хочет знать где я и с кем) — Закончилась консультация? — ласково спросил он, — уже решён день операции? — Ага, — бесцветным голосом ответила я. — Молодец, моя прелесть.       Проходили дни и день рино уже подходил. Почему-то я не нервничала, не боялась ни операции, ни боли после неё, ни отёков, ни синяков и ни даже того, что результат может не быть тем, чего я хотела. Меня почему-то мучило другое. Что-то, что было внутри меня и это не давало мне ни есть, ни спать.       И настал этот день. День, когда я должна была лечь под нож. Мама не хотела этого изначально, но не могла меня не поддержать. Я легла, и мы ждали, когда же сделают наркоз, ведь после него я очнусь с новым лицом — Я буду здесь, солнышко.       Сказала мама, наклонившись, поцеловала меня в нос на прощание. И я не выдержала. Я схватила её за руку и у меня быстро потекли слёзы. — Мам, нет, — вдруг выпалила я, и мама в шоке посмотрела на меня, — я не буду этого делать. Давай отменим операцию. — Нет? — Нет.       Глеб не писал мне и не звонил. Объявился он только на следующий день. Он позвонил мне, и я почти сразу взяла трубку. — Привет, — радостно сказал он. — Привет, Глебик, — так же радостно ответила я. — Ого, у тебя довольно бодрый голос для человека, который вчера сделал операцию, — смеясь, но с нотками непонимания проговорил он. — Я её не сделала, — я сказала это так внезапно, так спокойно, что даже почти не заметила быстрые удары сердца. — Как не сделала?.. — голос его уже совсем лишился смеха. Я усмехнулась. — Ну, вот так.       Когда мы встретились в этот же день вечером, уже не обнялись, как это делали раньше. Он смотрел на меня как-то странно. Мы стояли и смотрели друг на друга. — Что? Разочарован? — усмехнулась я. — Нет, просто... почему ты струсила? — хмуро спросил он. — Да, возможно я и струсила, но только струсила стать не самой собой. Струсила изменить себя только потому, что так хочешь ты, а не я. — Разве для тебя не достаточно того, что этого хочу я? — ох, уж этот самоуверенный тон. Когда-то он даже ласкал слух. — Нет. Знаешь, Глеб, я долго думала про всё это. И в итоге, я пришла к тому, что всё это не правильно. Просто, понимаешь, если мы любим человека, мы любим его таким, какой он есть, даже если у него горбатый нос, даже если живот есть, даже если он низкий или очень высокий. Мы даже не задумываемся по поводу их внешности, потому что не важно, какие они внешне, это нам не нужно. Ведь они — это они и именно это делает их нашими людьми. Потому что таких больше нет. Нам не нужно, чтобы у них был нос меньше, живот плоским, как твой телевизор, фигура, как у модели и так далее. Нам просто нужно, чтобы они были счастливы. Нам не нужно их менять. И даже когда они просыпаются сонные, бледные, с усталыми глазами, нам просто хочется их обнять и прижать к себе, а не сделать их более похожими на моделей из Инстаграма. — Но... — И я даже не понимаю, как я могла решиться на такой шаг только из-за того, что так сказал ты, — я медленно подошла и обняла его, — я искренне надеюсь, что ты однажды найдёшь девушку, которую будешь любить просто потому, что она — это она. Просто потому, что ей не нужно притворяться, втягивать живот, вставлять какие-то импланты и филлеры. И я искренне надеюсь, что ты познаешь это счастье — безусловную любовь, — я отошла от него, вдыхая запах его дорогих духов, — всего хорошего тебе.       Я повернулась и зашагала к лестнице возле дома престарелых. — Эй, ты куда? — растерянно воскликнул он за спиной, видимо не понимая, как его могут оставить. — Прости, мне пора, — я повернулась к нему и весело улыбнулась, а затем продолжила спускаться. — Куда пора?! — в шоке закричал он. — Пора стать лучше, — воскликнула я и помахала ему ручкой на прощание.