Камелот сдан

Мерлин умирал. Артур стоял у окна и смотрел на залитую полуденным солнцем площадь. Ни единому слову Гаюса он не верил. Лекарь не врал, но это не имело значения. Мерлин не мог умирать. Гаюс смотрел в спину молодого короля, хмурился. Знал, что Артур упрям, что не поверит в неизбежное до последнего. Гаюса страшило то, что случится после неизбежного. Когда у Артура не останется выбора. Удержит ли он Камелот, если не сможет удержать Мерлина? И речь не о магии. Давно уже не о магии. — Он выживет, — сказал Артур, будто оглашая королевскую волю. Гаюс склонил голову. Перечить не было ни желания, ни смысла. — Посланцы от Моргаузы, сир, — доложил Леон. Он знал, где сейчас вернее всего искать короля. Почти все знали. Переговоры оказались недолгими.

* * *

Гаюс звенел склянками, шуршал страницами, переставлял с места на место ступки. Он боялся посмотреть в глаза Артура, боялся задать прямой вопрос. Боялся услышать ответ. Что уж там, он всегда был трусом. Потому и прожил так долго. На Мерлина он тоже не смотрел, не вливал в него зелья почем зря, не шептал бессмысленные заклинания. Теперь было абсолютно ясно, что они не помогают. И что Мерлин не умрет. Во всяком случае, до завтрашнего полудня. Гаюс знал, что должен помочь Артуру, но не знал, возможно ли это. Артур, как и часом ранее, стоял у окна и смотрел на Камелот, и было в этом что-то неправильное. Он должен был сидеть у постели Мерлина. Он должен был прощаться. Лекарь не выдержал. — Сир… Артур мгновенно обернулся, будто ждал. Будто ждал нападения. — Ты считаешь, он этого не заслуживает? Считаешь, я должен принять иное решение? — Я ждал, что ты хотя бы потратишь на эти размышления чуть больше времени, — Гаюс все еще не верил. Когда он разучился понимать Артура? — Когда стал слишком хорошо понимать моего отца, я полагаю, — король повернулся, темная фигура в льющемся из окна свете. — Отдам распоряжения. Нужно увезти с собой все, что сможем. — Артур, постой, — Гаюс заслонил собой дверь. — Подумай. Я знаю, что Мерлин дорог тебе. Все знают. Но неужели ради него ты лишишь свой народ дома? От тебя потребовали непомерную плату, Артур. За Камелот. — Он повысил голос, напоминая, о чем идет речь. — Это больше, чем жизнь, Артур. Больше, чем любовь. Это то, что должен сделать великий король. Глаза привыкли к свету, и он разглядел лицо Артура. И снова испугался. Он ждал гнева, но король вовсе не гневался. Король смеялся. — Сегодня я расплачусь жизнью — заметь, не своей, Гаюс, — за Камелот, а завтра? Скажи, что будет завтра? — Что же, сир? — покорно спросил лекарь. — Завтра я прикажу повесить тебя, — Артур все еще улыбался, широко и пусто. — За неверный совет, вредящий процветанию Камелота. Ты говоришь, что великий король — тот, кто жертвует всем ради долга. Я знаю многих, поступавших именно так, но почему-то никто из них не стал великим. Он шагнул в сторону от окна, на границу солнца и тени. Теперь казалось, что свет исходит от него самого. — А может, велик тот король, что выбирает жизнь, а не каменные стены? Людей, а не замки? Мы можем вернуть и вернем себе Камелот. Но никто не возвращает умерших, ведь так, Гаюс? — Да, сир, — когда Артур говорил так, Гаюс начинал думать, что тот прав. Но… — Отец все бы отдал, только бы не лишиться Камелота, — казалось, король читает мысли Гаюса. — Если бы здесь лежал я, а он принимал решение, моя участь была бы предрешена. И я не стал бы спорить, даже если б мог. Я отдал бы свою жизнь за Камелот, но не стану распоряжаться чужой. Я не стану таким, как мой отец, Гаюс. — Но и королем Камелота ты не будешь, — в последний раз воззвал к здравому смыслу Гаюс. — Мы вернем его. Мерлин поправится, и мы что-нибудь придумаем, чтобы выкурить Моргану с сестрицей из моего замка, — казалось, Артур вновь обрел прежнюю уверенность, несмотря на груз принятого решения. Это было… невероятно. Лекарь подошел к постели Мерлина и взглянул на него. Мерлин был все тот же: заострившийся нос, торчащие уши. Глаза плотно закрыты. — А если бы это был не Мерлин? — спросил Гаюс в спину Артуру. — Если бы кто-то другой? Король застыл. И не обернулся, отвечая. — Когда это будет кто-то другой, тогда и поговорим. Дверь за ним закрылась. Гаюс вздохнул. Им предстояли очень нелегкие времена. — Надеюсь, очень надеюсь, что именно этого выбора ждет от тебя будущее, — пробормотал он, поправляя одеяло на груди Мерлина.

* * *

— Камелот мой, — глаза Морганы сияли. Она стояла у окна и жадно вдыхала воздух. — Камелот мой. Ее взгляд упал на сестру. — Наш, — поправилась она, улыбнувшись. Моргауза ответила на ее улыбку. — Твой, — возразила она. — Мне достаточно твоей радости. — Подумать только, — Моргана не могла остановиться, — и Артур сам отдал его мне. Ты была права, он готов на все ради своего мага. Он не великий король — он ничтожество. Он слаб. Уверена, его убьют собственные слуги, как только сообразят, на что он их обрек. Все складывается лучше, чем я могла ожидать! И все благодаря тебе. Спасибо! — она порывисто обняла сестру. Между ними словно билось одно сердце на двоих. Моргауза гладила ее волосы, путалась в густых прядях. Она не собиралась говорить о том, что народ Камелота верит в Артура; что после Утера он жаждет увидеть на троне более милосердного, более человечного повелителя; что сила Мерлина, после того, как он поймет, что сделал Артур, возрастет неизмеримо. Она вступила в борьбу и проиграла. Если бы только он выбрал королевство… — Мне ничего больше не нужно. Только Камелот и ты, — прошептала Моргана ей на ухо. Моргауза подумала, что не хочет знать выбора Морганы, окажись та на месте Артура.

* * *

Колесо повозки подпрыгнуло на выбоине. Мерлина тряхнуло. Он застонал и открыл глаза. Ветви деревьев бежали над головой, между ними виднелось голубое небо. Артур верхом ехал рядом с повозкой. — Где мы? — спросил Мерлин. Все тело болело, словно его долго били камнями, а потом заставили таскать ведра с водой. — Я тебе потом расскажу, — голос Артура был подозрительно ласков — видимо, Мерлин напортачил всерьез. Опять. — Но знай: ты должен мне мое королевство. Мерлин улыбнулся и закрыл глаза. Неважно, куда они едут, неважно, о чем речь, — с этим он разберется, как только почувствует себя лучше. Главное, Артур рядом, а все остальное поправимо.