Парамнезия

В первый раз Лайя проснулась от того, что почувствовала чужой взгляд, такой острый и пристальный, что он ощущался сквозь сон. Приподнявшись на локте, она включила ночник и мутными спросонья глазами оглядела комнату, где не было никого, кроме чуть подвядших гербер в вазе и перекинутого через подлокотник платья: девушка так устала за прошедший день, что поленилась убрать его в шкаф. Сев на кровать, Лайя широко, сладко зевнула и упала обратно на подушки, подтягивая одеяло к груди; сквозь почти сомкнутые веки она различила тень, промелькнувшую за окном, но решила, что это птица. Не открывая глаз, девушка нашарила пальцами выключатель ночника, успев попутно свалить на пол телефон, ручку и ежедневник; надо бы поднять, но Лайя была слишком разомлевшей, слишком теплой и сонной, чтобы выбираться из уютного, мягкого, словно сугроб, одеяла, и лезть в темноту за мобильником. Повернувшись набок, спиной к окну, за которым чернела глухая ночь, она уткнулась лицом в подушку и почти мгновенно провалилась в сон. Второй раз ее разбудило удушье: на грудь давило, словно на девушку обрушилась каменная стена, грудная клетка вминалась в легкие, и Лайя, не размыкая век, хватала пересохшим ртом воздух. С трудом привстав, она откинула упавшие на лицо спутанные волосы и, щурясь на бледном утреннем свету, пробивавшимся сквозь неплотно задернутые шторы, уставилась на бледную, морщинистую кошачью мордочку, на которой застыла печать крайней степени пренебрежения. Кот лежал у нее на груди, не мигая глядя на Лайю зелеными, выпуклыми, как у ящерицы, глазами, и не собирался уходить. Даже когда девушка села, Носферату упирался до последнего, щетинился, цеплялся когтями за пододеяльник, но, свалившись на колени девушки, басовито мяукнул и с видом оскорбленного достоинства ушел на другую сторону кровати. Улегшись в изножье, кот еще раз оглядел Лайю, не тая презрения, а после повернулся к ней задом, розовым, подернутым едва заметным серым пушком. - Наглая морда, - припечатала девушку сквозь сводящую челюсти зевоту; Носферату дернул ухом, широким, как у летучей мыши, но не потрудился обернуться, словно это он был хозяином номера, а Лайя - чужой в честно оплаченной кровати. - И чего ты сюда ходишь, раз я тебе так не нравлюсь? - едко осведомилась девушка; телефон попискивал где-то снизу, тонко, будто выпавший из гнезда птенец, возвещая о разряженном аккумуляторе. - Или ты приметил этот номер для себя, но Лео не захотел селить себя отдельно? Чудище избалованное: мало того, что тебе организовали поездку в Румынию для лечения депрессии, так ты еще пытаешься выжить меня из комнаты. Носферату медленно повернул голову, на которой кожа собиралась складками, словно ее было слишком много, и смерил девушку до странности осмысленным, ледяным взглядом, от чего Лайе ужасно захотелось хлопнуть по нему подушкой. Она не собиралась бить зверька, но вся его ленивая надменность и демонстративное манкирование раздражали до рези в животе. Это всего лишь кот; почему Лайя должна терпеть такое отношение? - Твой хозяин, конечно, милый, но не надейся, что из-за него я буду терпеть твои выкрутасы, - решительно заявила Лайя и легла, укрывшись одеялом до подбородка, - надо будет сказать Лео, чтобы запирал тебя на ночь. Закрывал в переноске, чтобы ты не шастал по чужим номерам. Носферату сморщился, как от досады, оскалился, обнажив мелкие клыки, и принялся рыть лапами одеяло. Он урчал, сопел, умывался, топтался, разгуливал по кровати, и Лайя поняла, что поспать ей уже не удастся; девушка могла бы попытаться поймать кота, однако меньше всего хотелось гоняться за Носферату по всей комнате. Зверек ни за что не пошел бы ей на руки, если бы сам того не захотел, принялся бы носиться по номеру, залезать под стол, под шкаф, под кровать, заскакивать на шторы и на полки, сопровождая все истошным воем; не хватало еще, чтобы гадкое животное разбудило других постояльцев и Милли. Следовало позвонить Лео, сказать, что его кот вновь пробирается в комнаты незамужних девушек, но так не хотелось вылезать из-под одеяла; девушка подложила ладонь под щеку, надеясь если не уснуть, то хотя бы немного подремать, однако недовольно вздохнула, чувствуя осторожные медленные кошачьи шажки. Носферату осторожно подбирался ближе, негромко урча, обнюхал уголок одеяла, тронул его лапкой прежде, чем начать поддевать его носом, пытаясь забраться под него, в тепло. Кот замер на полусогнутых лапах, подрагивая кончиком голого, как у крысы, хвоста, когда Лайя перевернулась на спину; выждав с секунду, он принялся пробираться дальше, до тех пор, пока не прижался горячим боком к ее бедру. Это было даже немного трогательно; Лайя, улыбнувшись, погладила кота по бархатистой спинке, и Носферату, замурлыкав, вытянулся вдоль ее ноги. Девушка почесала ему шею, пощекотала пальцами бок и умильно помяла мягкую лапку, подумав даже, что, может, кот не так уж и плох, если к нему привыкнуть, как разнежившийся Носферату запустил когти в ее икру. Девушка сдавленно зашипела, глотая жгущие кончик языка ругательства, дернула ногой, скривившись, когда кошачьи когти прошлись по коже. Выбравшись из-под одеяла, Лайя придирчиво оглядела свою ногу с горящими на ней алыми полосами; Носферату расцарапал не до крови, но борозды все равно пекло, как от укусов огненных муравьев. Кот заворочался под одеялом, но вскоре притих, и Лайя, потирая икру, спустила ноги на пол. Все ясно, поспать в свой заслуженный отпуск ей не позволят; девушка была готова смириться со многими перипетиями, но никак не со своевольностью чужого кота. Пусть только Лео попадется ей на глаза, Лайя ему все выскажет! Кипя от возмущения, девушка направилась в душ, смывать с себя сонливость, сидящую вязкой слабостью в теле, оставив Носферату спать в ее постели; когда она вышла из ванной, кот лежал, свернувшись клубочком, на ее подушке. Носферату выглядел практически мило, Лайе даже захотелось его погладить, но оцарапанная нога еще немного саднила, и девушка решила держаться от неугомонного животного подальше. Пусть Лео приходит и сам разбирается с ним; вспомнив, что до сих пор не сказала парню о коте, хотя больше всего за утро думала именно о Лео, Лайя кинулась к телефону: индикатор аккумулятора горел красным, и смартфон мигнул экраном и отключился, коротко завибрировав на прощание. Коротко и раздраженно выдохнув, девушка бросила мобильный на прикроватную тумбочку и прошлепала босыми ногами к креслу, где на ночь приютилась ее сумочка. Лайе понадобилось около пяти минут, чтобы перерыть все ее содержимое и вспомнить, что зарядное устройство она переложила в тумбочку. Девушка изможденно потерла шею, к которой льнули, словно водоросли к камню, влажные волосы. Столь по-дурацки начавшееся утро обещало непростой день; Лайя зябко повела плечами, будто пытаясь стряхнуть навязчивые, как репей, невеселые мысли, и, кутаясь в тонкий халат, направилась к кровати. Носферату потянулся, зарываясь носом в подушку, шевельнул кожистым ухом и по-человечески шумно вздохнул. Кот казался таким мирным; и не подумаешь даже, что наглости и чванства у него побольше, чем у иного английского пэра. За окном потемнело: набежавшие тучи заслонили восходящее солнце, и комнату заполнили серые сумерки; налетевший ветер стукнул незакрытым где-то окном, крутанул флюгер на крыше соседнего дома, закачался в ветвях деревьев, срывая листья. Лайя поморщилась; не хватало еще, чтобы погода испортилась. Она не любила дождь и грозу, особенно после своего странного путешествия в прошлое. Сразу перед мысленным взором предстал песок, темный, от напитавшей его воды, а на нем - распростертое тело шехзаде Хасана. От какого-то неясного, смутного чувства тревоги сердце болезненно сжалось, Лайя обхватила себя за плечи, трепетно выдыхая, сморгнула непрошенные слезы. Это ведь было не с ней, но почему-то грусть накатывала, разъедая сердце словно кислота, будто она была знакома с этим юношей. Но это ведь невозможно; это просто сон, вызванный переутомлением и сменой часовых поясов - так успокаивала себя Лайя, сглатывая колючий ком. От тяжелого, угрожающего, как удар в боевой барабан, раската грома задрожали стекла, Носферату приподнял голову, строптиво щурясь на девушку, словно в испортившейся погоде была только ее вина. Пока она искала зарядное устройство, стараясь отвлечься от темных, как тучи за окном, мыслей, кот деловито умывался, вылизывал лапы, чесал за ухом. Краем глаза Лайя заметила, как кот внезапно напрягся, замерев, потешно втянув заднюю лапу, которую секунду назад вылизывал; комната погрузилась во мрак, словно задернули шторы, но тяжелые портьеры с золотыми кистями обрамляла широкое окно, выходящее на балкон, за которым на фоне свинцово-серого неба выделялся темный силуэт. Носферату зашипел, вскакивая, запустил изогнутые когти в подушку, дугой выгибая спину; Лайя повернулась, непонимающая и растерянная злостью зверька; она ожидала увидеть на балконе Лео, собиралась улыбнуться, но губы оледенели от ужаса, сердце застыло, вжавшись в клетку ребер, о которую бешено заколотилось секунду спустя. Девушка отступила на шаг, прижав руку к горлу, где рос крик, но была не в силах даже вздохнуть от ужаса, не то, что закричать. Носферату продолжал шипеть, безжалостно раздирая когтями подушку, на стыке туч полыхнул зигзаг молнии, а чудовищная морда, перекошенная в оскале, прижалась вплотную к оконному стеклу; глаза существа, блестящие и черные, с какой-то жадностью следили за девушкой. Когтистая, гранитно-серая ладонь прикоснулась к тонкому стеклу, плоские ноздри раздулись, по безгубому рту прошла мучительная судорога. Существо провело когтями по стеклу, оставляя на нем глубокие борозды; противный скрежет потонул в оглушительном грохоте грома и истошном вопле кота. Монстр, не отрывая глаз от Лайи, едва держащейся на ногах от страха, дернул за ручку балконной двери; дверь дернулась, но не поддалась, и безобразную морду, словно спаянную из звериных и человеческих черт, исказило от ярости. До девушки донесся низкий голосовой рык, существо сильнее рвануло дверь на себя, распахнув пасть в злобном зеве; дверь выдержала, но через мгновение содрогнулась под градом ударов, которые едва не снесли ее с петель. Лайя попятилась, не мигая глядя на беснующееся на балконе чудовище; оно ломилось внутрь, то раздирая дверь когтями, то налетая на нее плечом. Девушка медленно отступала, сжимая в кулаке разряженный телефон; нужно бежать, нужно предупредить Милли и позвать хоть кого-то на помощь, но Лайя едва находила в себе силы, чтобы дышать; холодные пальцы словно примерзли к мобильному. Не позвонить, не вызвать полицию, но можно кинуть им в лоб чудовищу, только едва ли его это остановит, скорее, разозлит еще больше. Но что же делать? Лайя не смела повернуться спиной к монстру, боялась, что стоит только ей отвернуться, как он ворвется в номер и набросится на нее. Носферату, такой маленький по сравнению с существом, злобно прижимал уши, словно ему было ничуть не страшно; ворвавшись в комнату, монстр мог отвлечься на бросающегося на него зверька, но Лайя не могла даже допустить того, чтобы бросить кота. Что она потом скажет Лео? Подскочив к постели, она сгребла в объятия разъяренного зверька, который упирался всеми лапами, выгибался и пронзительно выл на одной ноте. Кошачьи когти прошлись по девичьей руке, раскровив ее до самого локтя, однако Лайя даже не почувствовала боли. Страх, липкий, как паутина, как трансильванский туман, опутал ее коконом; девушка успела только сделать шаг, один крошечный шаг к комнате Милли, когда монстр вынес дверь и ворвался в номер вместе с холодным ветром, пахнущим пылью, бензином и подступающей грозой. Подступивший крик ожег рот, но сорвался с губ едва слышным стоном; Носферату дрожал, вогнав когти в запястье Лайи, кровь капала на ковер, и темно-багровые капли терялись среди черно-алого узора. Монстр остановился, басовито выдыхая, повел носом, принюхиваясь, и его глаза полыхнули темно-золотистым огнем, как у готовящегося к прыжку тигра. Он сделал шаг к девушке; высокий, со сложенными за спиной перепончатыми крыльями и клыками, такими длинными, что они не помещались в пасти, он заполнил собой половину комнаты. Лайя бросила в него телефон, лежащий в ее ослабевшей руке тяжестью булыжника, но мобильный плюхнулся на середину комнаты, не долетев до чудовища, который посмотрел на телефон удивленно, а после – перевел вопросительный взгляд на Лайю. Девушка крепче прижала к себе кота, заслоняя его от чудовища. - Не подходи, - потребовала она слабым голосом; губы дрожали от налетевшей шквалом паники. – Не подходи или я буду кричать! Существо издало низкий звук, похожий на урчание, и направилось к Лайе, простирая руки; на морде появилось странно осмысленное выражение радости, какого-то восторга, глаза смотрели умоляюще, будто монстр просил ее о чем-то, но девушка не знала, не могла знать, что ему нужно. Она пятилась, кровь, сочащаяся из царапин, пачкала халат, капли щекотно стекали по руке; чудовище, проследив взглядом путь одной капли крови, сглотнуло, словно изнывающий от жажды, тихо зарычал, приподняв верхнюю губу. Носферату ощетинился в ответ, став похожим на маленького злобного упыря, бросился вперед, на монстра, но Лайя удержала зверька, крепко прижимая к животу. - Нет, нет, не надо, глупый, - прошептала девушка, - он же тебя порвет, пополам перекусит, как буррито. Что я потом Лео скажу? Он же мне этого не простит, не простит, слышишь? Все будет хорошо… Лайя продолжала бормотать всякую чепуху, успокаивая скорее себя, чем кота, щерившегося на чудовище как на своего личного врага. Услышав чужое имя, монстр вдруг взревел, раскинув крылья, гневно затряс головой и по-звериному резко кинулся вперед, к испуганно сжавшейся Лайе. Она зажмурилась, отворачиваясь, не в силах смотреть на несущееся к ней существо, заслонила собой Носферату, думая только о том, чтобы после нее монстр не принялся за Милли. Прошла всего секунда, протянувшаяся для девушки дольше десятилетия; она слышала тяжелое дыхание существа, шум ветра, запутавшегося в листве и шторах, чьи-то далекие голоса и биение собственного сердца, скачущего в груди будто мячик. В голове было пусто, все тело закаменело от страха и ожидания боли, и оказалось совсем не готово к бережному, практически нежному прикосновению к исцарапанной руке. Ладонь монстра была холодной, шершавой, как пемза, однако он держал Лайю за окровавленное запястье осторожно, опасаясь потревожить раны, бережно погладил девичью ладонь, маленькую, по сравнению с его лапой. Носферату настороженно притих, но девушка чувствовала, как зверек дрожал, готовый в любой момент броситься на существо. Монстр медлил, не спеша нападать, однако Лайя все равно боялась открыть глаза, увидеть его чудовищный оскал так близко, встретиться с ним взглядом. Даже когда он, заурчав, приподнял руку девушки и ткнулся в середину ладони приплюснутым носом, выдыхая запах ее кожи и крови, она не нашла в себе сил разомкнуть веки. Существо печально вздохнуло, заворчало, робко потерся щекой о дрогнувшие пальцы Лайи; его скула выступала острым костяным наростом, сквозь плотную шкуру чувствовалась твердость клыков. Девушка невольно дернула рукой, когда он вжался в ее ладонь ртом, и несмело взглянула на него сквозь ресницы; перед глазами плясали язычки пламени, черные точки, словно хлопья пепла, будто она смотрела на монстра сквозь костер. Существо подалось к Лайе, наклоняясь к самому ее лицу, так близко, что она видела собственное отражение в его чернильно-черных глазах. Он тихо зарычал, и горловой рокот отозвался щекотно дрожью в кончиках пальцев; было даже немного приятно, девушка нервно хихикнула, но тут же всхлипнула, не выдерживая накативших на нее эмоций. Монстр провел пальцем по ее щеке, повторяя изгиб скулы, очертил контур точеного подбородка, и Лайя невольно затрепетала: слишком уж понимающим был его взгляд, а прикосновение – по-человечески четким и осознанным. Его рот растянулся в кривом подобии улыбки, скорее жуткой, чем ласковой, однако было что-то знакомое в лучиках морщин, разбегавшихся из уголков глаз, и в аквамариновых отблесках его взгляда, вспыхивающих в темных, лишенных радужки глазах, подобно молниях. Девушка не услышала тихого скрипа двери, поглощенная этим взглядом, находящим отклик в ее сердце; не заметило его и существо, хотя его уши, оттопыренные как у слона, были больше ее ладони, однако ноздри его хищно затрепетали, а из глаз испарилось всякое тепло, уступив место дикому животному голоду, когда растрепанная, зевающая Милли, одетая в одну только безразмерную майку, зашла в комнату. - Сестренка, ты уже проснулась?.. Я уснула в наушниках, поэтому не сразу услышала, что у тебя тут битва. Что, Носферату опять?.. – девочка умолкла на полуслове, вперившись несколько осоловелым взглядом в чудовище, склонившимся над Лайей. Милли моргнула, теребя край футболки, подергала себя за мочку уха, видно, желая убедиться, что она не спит; существо стояло, сгорбившись, с выражением недовольства на уродливой морде, которое сменилось злостью, вырвалось коротким рыком из горла, когда Носферату, изловчившись, мазнули когтями ему по руке. В тоже мгновение Милли истошно завизжала. - Милли, беги! – выпалила Лайя, загораживая собой сестру; почему-то она была уверена, что это существо ее не тронет, а вот младшей сестре могла угрожать серьезная опасность. Девочка продолжала верещать, монстр, рассвирепев, взревел и раскинул крылья, чуть не сбив Лайю с ног хлестким порывом воздуха. Кто-то принялся стучать в дверь номера. - Лайя, это он! Это он напал на меня в лесу! Это вампир! – завопила Милли и, схватив старшую сестру за плечи, принялась оттаскивать ее от существа. – Не смей ее трогать, слышишь, ты… вурдалак! - Нет! Милли, уходи отсюда! – Лайя пыталась оттеснить девочку к двери, одновременно удерживая провисшего в руках Носферату; расцарапанная рука горела как от крапивных ожогов, халат сбился, свалившись с одного плеча, а когда вампир потянулся к девушке когтистой, как у коршуна, лапой, Милли снова закричала. В тот же момент в номер ворвалась встрепанная горничная, охранник и портье, остолбеневшие при виде монстра. Вампир отшатнулся, заслонившись крылом, отступил к балкон, однако, когда охранник потянулся к висящей на поясе рации, с ревом бросился к нему. - Нет! Не надо! Уходи! – Лайя пыталась ухватить вампира за руку, мучимая чувством нереальности происходящего, но он просто пронесся мимо нее со скоростью пули; девушку вместе с младшей сестрой отшвырнуло к стене. Охранник успел только охнуть прежде, чем вампир впечатал его в стену; кинувшегося на него портье монстр ударил наотмашь, отбрасывая в угол комнаты. Юноша крепко приложился затылком о притолку и тяжело рухнул на пол, замерев без движения. Горничная попятилась, не переставая кричать, упала, запнувшись о ногу стонущего охранника, и поползла, теряя туфли, от надвигающегося на нее монстра. В глазах вампира больше не было ни единого проблеска мысли, взгляд был тупым и голодным, как у бешеного зверя, но Лайя все равно бесстрашно встала у него на пути. - Нет! Не трогай ее, - потребовала девушка дрожащий голосом; Милли задохнулась от ужаса. - Ты что делаешь, ненормальная?! Нужно бежать, вызвать полицию, службу спасения и службу по контролю животных! Это не Виктор, с ним нельзя договориться! - Уходи, - продолжала Лайя; вампир оскалился, затряс головой, но больше не пытался ни на кого напасть, даже на Милли, воинственную, как рассерженная оса. - Тебе нужно идти. Тебе нельзя оставаться. Уходи, уходи, - Лайя слабо пихнула вампира в грудь, но он пошатнулся как от пощечины и тоскливо кивнул в сторону балкона. Девушка строго сверкнул глазами. – Нет. Я с тобой не пойду. Но тебе оставаться нельзя. Крылья вампира огорченно поникли, но уже в следующее мгновение он тенью проскользил через всю комнату на балкон, уже залитый дождем. Заскочив на парапет, он бросил на Лайю грустный взгляд через плечо, после чего мягким прыжком устремился вниз. - И не возвращайся сюда больше, ты… ты, кровосос! – бросила ему вслед Милли и подскочила к обессиленно осевшей на пол Лайе. – Сестричка, все хорошо, все в порядке, он ушел! Вы целы? Ой, у тебя рука в крови! Это он тебя так? - Нет, - еле слышно прошелестела девушка, прижимая к груди Носферату; кот уже не дрожал, сидел на руках у Лайи, уткнувшись носом ей в шею, и она принялась безотчетно гладить зверька, перебирая пальцами складки бархатистой шкурки. Горечь накатила на нее, вытеснив все остальные чувства; Милли, обняв ее за плечи, прильнула к ней всем телом. - Теперь ты видишь, мне не показалось. Ты видела его, и персонал видел! Он настоящий! Теперь его поймают, вот увидишь. Ой, надо позвонить Лео, сказать, что его кот у нас. - Да, надо, - эхом отозвалась Лайя, со странным ощущением, что подобный момент она когда-то переживала. Что когда-то она точно так же прогоняла кого-то, просила уйти из страха за его жизнь, и не пошла с ним, хотя желала это так сильно, что болело сердце.