Воробей птица гордая, смотри не подавись

      Змей (Олег)       Вышел из ванной и перед зеркалом начал приводить себя в порядок. Поправил на темной шелковой рубашке воротник, застегнул манжеты, не спеша начал застегивать пуговицы, оставив пару штук у горла расстегнутыми. Заправил рубашку в брюки. Затянул ремень с бляхой в виде свернувшейся в кольцо змеи. Провел рукой по волосам, слегка приглаживая, сам себе улыбнулся. Отражение ответило нагловатой улыбкой на тонких губах. Волосы были в модном беспорядке, закрывая рваными прядями пронзительные и невероятно голубые глаза. Я вдел в бровь маленькое колечко, и оно вызывающе сверкнуло в свете лампы. Опять мои губы тронула ухмылка. Задумался, провел пальцами по подбородку, четко очерченным скулам, прямому носу, потер виски. Хорош. Сам себе нравлюсь. Встав боком к зеркалу, еще раз критически осмотрел себя. Рубашка плотно обтягивала широкие плечи, высокая подтянутая фигура выгодно подчеркивалась темными классическими брюками со стрелками. Лицо было строгим и серьезным, только колечко в брови портило всю картину, но никто меня не заставит его снять. Люблю такое, и мне нравится, чтоб это вызывало возмущение. Есть реакция — значит, есть еда.       Я обул начищенные до блеска туфли и уже хотел выходить, но из комнаты послышалась возня.       — Олег? — раздался тихий голос мальчишки.       — Что? Спи, я ухожу, — равнодушно ответил я. — Девочкам оставь денег, я положил на тумбочку. И будь добр, выпроводив их, сам иди домой.       — Мы еще увидимся? — грустно спросил он.       — Спать я с тобой не буду. Таков был уговор.       — Тебе не понравилось? Я был плох? — Тревожные зеленые глаза были полны слез.       — Маленький, все было хорошо, но я не буду дальше с тобой встречаться. Одного раза вполне достаточно.       — Ты жесток. Я люблю тебя, Олег.       Я закатил глаза, потом скривился.       — Потом как-нибудь поговорим. Я спешу.       Пацаненок поник. Пустышка. Он не понимает, что через пару ночей сгорит, высушится, станет безвольной и послушной куклой. Мне такое не надо. Мне нужно, чтоб было вкусно и захватывающе. Эх, ну почему они не понимают, а? Как бабочки летят на огонь, узнают условия и соглашаются, а потом жалеют. Не будет никто из них мне парой, слишком слабы.       Я отвернулся от мальчишки и вышел за дверь. Леон, охранник и верный друг, проследит, чтобы к моему приходу девочки и пацан освободили квартиру. Я кивнул ему и пожал руку, приветствуя.       — Проследи, чтобы их не было, — попросил.       — Как всегда… Ты сейчас куда, мне идти с тобой?       — Нет, я в институт. На своей машине, — ответил я.       Охранник кивнул и проводил меня тоскливым взглядом. Я про себя поморщился. Быть вампиром не всегда удобно. Я хоть и голодный сегодня, но остальные инстинктивно тянулись ко мне, чувствуя во мне источник питания. Это обожание не обманет меня. Такое поведение настораживало. Мне не улыбалось стать объектом охоты. Срочно надо поесть.       Я запрыгнул в свою малышку. Она у меня великолепная: обтекаемая соблазнительная внешняя форма притягивала жадные взгляды, двухцветная черно-оранжевая раскраска агрессивно говорила о том, что малышка дорога, очень дорога, а кожаный салон… современная модница была оснащена всем ультрановым. Я ей не отказывал ни в чем. Моя «Marussia». Вставил ключ зажигания, и девочка с пол-оборота завелась, заурчала своими 320 лошадками под капотом. Откинувшись и пристегнувшись (моя девочка весьма горячая штучка, безопасность надо соблюдать), уверенно стартовал с места. Моя красавица рванула и помчалась по дороге, оставляя далеко позади нерасторопных железных кобелей.       Перед институтом заехал на платную стоянку и оставил мою радость под присмотром охранников. Они восхищенно облапывали ее взглядами.       — Смотрите, только чтоб без рук. Оторву, — прошипел я.       Мужики отшатнулись от меня, в страхе отворачиваясь. Втянул в себя воздух. Мало, страх это не то, что я хочу…       Зашел в основное здание института. На втором этаже проходили экзамены. Я повертел головой и увидел Кота.       — Стас! Брат, выручи! — крикнул я, чтоб привлечь его внимание.       Он обернулся и прикрыл собой мальчишку, который сидел на подоконнике, а потом быстренько подпихнул его в спину, выпроваживая. По мне, так Кот просто спасал свою Мышку от меня. Я проводил жадным взглядом спину пацана. Вроде его Никита зовут.       Откинул челку с глаз и сказал:       — Твой мышонок сильно изменился, похорошел и так шикарно смотрится в этих джинсах.       Стас кипишнулся и ощетинился.       — Глаза с него сними, Змей, и говори, что хотел, — почти прорычал он.       — Да ладно тебе, я же так, не со зла. Друг, я бы никогда не позарился на твое, — решил успокоить его.       — Ладно. Верю. Что хотел-то? — с подозрением спросил Кот.       — А да, точно… хотел… Мне инфа нужн… — только начал, как меня прервал крик.       — Пошел на хер!!! Сука!       «Ё-о-о… — Я завис. — Какая редкая сила страсти!» Меня качнуло, и я буквально встал в стойку — хочу! Мимо меня пронесся ураган. Пацан был в ярости.       — Стас, это кто?       — Ну ты даешь, Олег, что-то явно творится с твоей памятью. Это же Воробей с параллельного потока, — ответил друг.       — Да-а-а… — протянул я и тут увидел Павла, сокурсника и известного бабника. Он вышел из туалета. Разнузданный, одежда порвана, с наливающимся на наглой роже синяком. Он что, на пацана позарился? Я от бешенства зашипел и мысленно начал рвать суку на части. Какого он тянется к моему куску?       «А? Да, этот будет моим! Еда, — в мозгу словно разряд тока прошел, — завтрак, Змей».       — Хм… Олег?       — Что?       — Тебе инфа нужна?       — Да, — не спуская глаз с подонка, ответил я.       — Тогда иди к Воробью. Он за деньги любую информацию достанет.       — Да? Это хорошо.       Я облизнулся и, отвернувшись от побитой собаки Пашки, направился в сторону, куда скрылся Воробей.       Воробей (Владлен)       День начался как всегда: с утра пораньше от визга надоевшего мне до чертиков будильника. Приподнялся на кровати и окинул взглядом беспорядок, что мы учинили после того, как я разбудил Димку. Но было хорошо. Казалось, я получил и свое удовольствие, и в полной мере ощутил его. Теплое тело рядом со мной завозилось, и из-под одеяла показалась заспанная мордашка. Сонные глаза немного потерянно захлопали, и парень негодующе посмотрел на все еще орущий дурным голосом будильник. Я хохотнул, снова упал на спину и потянулся всем телом, касаясь руками спинки кровати. Пара секунд, и шустрый парнишка был уже на мне и ластился как котенок.       — Влад, а давай ты никуда-никуда не пойдешь, и мы весь день проведем в кровати и предадимся сексу?       — Ага, и я не отдам то, над чем так долго работал вчера, и не получу свои деньги. Э нет, Дима. Ты можешь остаться, дверь захлопнешь, когда будешь уходить, а мне пора.       — Ну, Влад... Да пошли ты все! Меня бесит твоя вечная работа.       — Дима, ты опять? Ну сколько можно тебе говорить — никогда не лезь в мою работу. Никогда. Ты понимаешь меня?       — Да, Влад, понимаю. А когда ты вернешься?       — К вечеру. Часам к пяти.       — Я тебя здесь подожду.       — Как хочешь.       Я снял парня с себя и, поднявшись с кровати, как был обнаженный, двинулся в ванную. За спиной услышал глубокий вздох и улыбнулся. Да уж, без одежды я выглядел лучше, чем в ней, по крайней мере в той, что носил.       Душ заставил меня полностью проснуться, а мозг работать на полную катушку. Я смыл пену с тела и, не вытираясь, подошел к зеркалу. Легкое движение, и волосы легли назад, полностью открывая лицо с высокими скулами и прямым носом. Яркие синие глаза недобро сверкнули холодным взглядом, а немного полные губы растянулись в дерзкой улыбке. Воробей, который был не таким уж и беспомощным. Только рано показывать свое истинное лицо кому-либо. Проблем и без того хватает, а так я в них просто утону. Сооружение на голове уже привычного «вороньего гнезда» не потребовало много времени. Теперь бы прикрыть тело. Я направился в комнату и, нисколько не обращая внимания на сопение, доносившееся с кровати, начал рыться в шкафу. Через десять минут в зеркале напротив кровати отражался неприметный, неяркий серый воробушек, которого и пожалеть лень, и добить жалко.       — Влад, зачем ты так одеваешься? Тебе совсем не идет, ты словно теряешься во всем этом.       — Ты так думаешь? — Я приподнял одну бровь и ухмыльнулся. — Хорошо. Значит, добился всего, чего хотел. Все, я ушел. Не скучай, малыш.       — Буду. Без тебя всегда скучно.       Я развернулся и пошел к выходу. Эти слова, по идее, не должен был услышать, но услышал, как Димка прошептал мне вслед:       — Без тебя одиноко и скучно, но и с тобой совсем невесело, а иногда чертовски холодно.       Он прав, я холодный, циничный и жестокий сукин сын. Но другого меня разорвали бы в клочья. После смерти отца я понял простую истину этого мира — или ты, или тебя. Я всегда первым наношу удар, раньше чем получаю его сам.       Я вышел из квартиры, спустился вниз и покинул подъезд. Надвинув на глаза капюшон и, глубоко засунув руки в объемные карманы, двинулся по чудовищно разбитой дороге. Как только покинул двор, тут же увидел угол здания института. И как всегда, проходя мимо платной парковки, притормозил, разглядывая, нет… скорее любуясь дорогими машинами. Была там у меня любимица, но на такую никогда не заработать. Я решил перестать дразнить свои глаза и, хмыкнув, поплелся дальше. Мой мозг уже живо подсчитывал, сколько получу за сегодняшние заказы, и прикидывал, сколько еще смогу заработать, если дело пойдет так хорошо.       Институт встретил привычным шумом и гвалтом. Не прошло и пяти минут с того момента, как я зашел в здание, как уже чьи-то руки коснулись мимолетно моей спины, и чем больше проходило времени, тем сильнее я закипал. Пока дошел до нужного места, было такое чувство, будто меня всего облапали.       «Да что же это такое?! Ну как еще я должен поиздеваться над своей внешностью, чтобы меня оставили в покое?!»       Наконец поднялся на второй этаж, и в глаза бросилась сладкая парочка, вот уже полгода мозолившая всем глаза своими поцелуями и обниманиями где ни попадя.       Вот и сейчас Кот (он же Стас) наклонился к Мышонку (он же Никита) и что-то с азартом втолковывает ему, но при этом не забывает оглаживать по ноге, обтянутой светлыми джинсами. Вообще-то красивая пара, тут не стал кривить душой. Смотреть на них было приятно. Но когда глядел на них, мне всегда чего-то хотелось, а чего именно, я просто не знал.       Краем глаза засек свою цель. Паша, один из тех, для кого я искал информацию. Он направлялся в туалет, и я двинулся за ним.       — Паша, гони бабки, — тут же в лоб начал я. — Я узнал все, что ты хотел.       Листок, сложенный в несколько раз, перекочевал из моего безразмерного кармана в руку парню. Тот как-то странно посмотрел на меня, хмыкнул, спокойно скомкал то, из-за чего я ломал глаза, и бросил на пол. Паша покрутил деньгами перед моими глазами и сунул мне их в карман.       — А теперь ты расплатишься со мной за эти деньги.       Сука, сильный! Я почти болтался в его захвате, только пальцами ног касаясь пола. Эта мразь запустила мне руку в штаны, сжав пальцами правую ягодицу.       — Отпусти меня живо, гнида!       — Спешу и падаю, — был мне ответ.       Он убрал руку с моего зада, и я услышал, как вжикнула молния.       «Ах ты ж... Сам напросился! Если пытаешься зажать такого редкого вида воробья, как я, то надо и ноги держать».       Удачно попал коленом, почти услышал звон.       «Кто сказал, что это женский и нечестный прием? Идиоты. Это самый действенный прием!»       Как только это чмо выпрямилось, ему в харю прилетел мой кулак. Хорошо впечатался, его аж по стене размазало. Он ойкнул и стек на пол. Шок в его глазах был мне наградой, а еще понимание, что фингал там будет реально качественный.       — Ты, урод хуев. Увижу тебя ближе чем в пятидесяти метрах от себя, урою на хер. Мурло подзаборное!       Я вылетел из туалета и, со злостью долбанув дверью, еще раз громко выругался:       — Пошел на хер!!! Сука!       «Пошли бы они все туда! Ненавижу! Какого хера им всем от меня надо?!»       Я летел по коридору, ничего и никого не замечая. В голове бился гнев и жидким ядом вливался в вены. Сердце бешено колотилось в груди, и я даже не сразу услышал, как меня окликнули:       — Эй, парень, погоди! Воробей! Да подожди ты!       Я обернулся и замер, как птичка перед змеей.       «Хотя почему как?»