Blind Sun

      — Почему ты сегодня так поздно? — окно нараспашку, тёплый ветер сквозняком уносит дым из комнаты. Она сидела на подоконнике, запрокинув голову, подставляя закатному солнцу россыпь веснушек на худых плечах.       Когда-то я могла часами смотреть на это, любуясь солнцем, заливающим её медовые глаза.       Когда все это началось? Не могу вспомнить. Просто, в один момент она стала мне противна. Ничего не изменилось, но я больше не могу смотреть на неё. Не могу есть, спать, работать, дышать одним воздухом, ужинать за одним столом. Жить рядом с ней больше не могу!       — Встречалась с издателем. Задержались, — я стала врать, что стояла в пробке, застряла в лифте, встретила друзей в кафе за углом, но все время, когда я «задерживалась», мои ноги ходили по набережной, наматывая круги. И книгу я никакую не пишу! Уже месяц не могу выдать из себя ни одной буквы, не говоря уже про слова и предложения. Если я проживу так ещё день, то точно сойду с ума.       — Мой руки и садись за стол. Сегодня у нас запеченная курица, — она выкинула окурок в окно. Если бы не дворник, который каждый день собирает под нашим окном горы табака, то эта куча росла бы в геометрической прогрессии.       — Не кури так много, лёгкие посадишь.

***

      — Ты изменилась, — чистая посуда уже стояла на полке, солнце ушло за горизонт, оставив после себя розово-красную полосу. Она снова распахнула окно, впуская прохладный воздух.       Что я должна ей сказать, если сама не знаю, что происходит?       — Я думала, у тебя очередной кризис. Неделю потерпеть и все пройдёт, но нет, не прошло, — она села в кресло, подобрав под себя ноги. — У тебя появился кто-то другой?       — Ты с какого дерева упала?! Нет, конечно!       — Тогда скажи, что происходит!       — Не знаю! — я бросила книгу, которую читала целый час. Ну, как читала. Буквы слипались в чёрное пятно. Она пересела на диван, с каждым сантиметром все ближе ко мне, обняла за плечи. — Да не трогай ты меня!       Я подошла к окну, взяла её пачку сигарет, достала одну палочку смоляной отравы и закурила. Пять лет держалась. Даже когда умер дедушка держалась, а что сейчас?       Никогда не думала, что у нас в квартире может быть так тихо. Раньше мы включали музыку, играли в какие-то детские игры. Как давно это было? Я все ещё помню, как она красила свои волосы во все цвета радуги, как она уговаривала меня прокатиться на американских горках. Мы были счастливы.       Так почему же теперь ты безразлична мне? Почему когда я смотрю на тебя, то желание обнять твои острые плечи, превращается в нечто страшное, от чего хочется убежать и спрятаться в темном шкафу.       — Я ухожу, — сигарета упала на газон.       — Почему? — спиной чувствую, что она смотрит на меня. Не может не смотреть.       — Не могу больше так жить. На мне как будто висит камень, который мешает мне дышать. И с каждым днем мне все труднее сделать вдох. Этот камень — ты. Я больше ничего в тебе не вижу. Для меня ты стала пустой куклой. Солнце все ещё живёт в тебе, но я больше не вижу его. Возможно, я ослепла… Поэтому я ухожу, чтобы не мешать тебе гореть. Пепел гасит пламя. И давай не будем устраивать здесь театр одного актёра. Мы взрослые люди.       Стараясь не встречается с ней взглядом, я вышла в коридор. Только бы сбежать и больше не возвращаться сюда. Никогда.       — А как же вещи? — она стояла в дверном проеме, покачиваясь, словно пьяна. — Вот так вот просто уйдёшь? Даже ничего не скажешь?       — Можешь сжечь их или раздать бездомным. Делай что хочешь, — я сняла куртку с крючка, накинула её на плечи и открыла входную дверь. — Прости меня. Найди кого-нибудь намного лучше меня. Ты заслужила.

***

      Дверь закрылась. Тяжёлые шаги эхом разносились по подъезду. Улица с миллионами людей казалась бурной рекой. Билет на самолет обжигал пальцы.       Именно так сжигаются мосты?