Конец эпохи

Конец эпохи Лес гнулся под штормовым ветром. Сорванные ветви летели на землю, пугая коней. Под горами тяжко прокатывались удары, сотрясающие скальные стены. Вдалеке гудели обвалы. Язык ледника съехал в узкую долину, и над ним вставал сырой туман. Всего четыре сотни всадников выехали из потаенного урочища, когда темное пламя встало на севере. Но Гелион разлился небывалым паводком. Мутная вода текла вспять, неся обломки толстенных стволов, вывороченных с корнями. Серая пена на берегу пахла Морем. Два всадника съехали ко грязной, бурлящей реке. - Здесь не переправимся, - черноволосый зеленоглазый нолдо досадливо смотрел на шипящие водовороты. – Наверное, и Сарн-Атрад непроходим. Второй устало качнул головой: - Дойдем до верховьев по этому берегу. Сейчас весна, Анфауглит не так жарок и пылен, и одолеть его будет нетрудно. Конь потянулся к воде, нюхнул и фыркнул. Когда-то белая вершина Рерир теперь казалась залитой тушью. Гора то и дело стряхивала с себя глыбы, словно хотела заровнять долину у своего подножия. Горное озеро кипело. Вытекавшая из него река была горячей и имела привкус соды. Но опаленные башни у южного берега все стояли, не сронив зубчатых стрельниц. Оба вождя, посмотрев на них, обменялись долгим печальным взглядом. Кони ступили в реку, не обращая внимания на злые буруны. В Лотланне последний снег был черен и пах серой. Одолев залитые паводком, сгладившиеся рвы, всадники повернули к высоким крутым холмам на западе. От крепости не осталось ничего, кроме изглоданных огнем и ветром стен. Но подбашенные подвалы давали укрытие от бури, а на южных склонах щетинилась молодая трава. Коням нужен был отдых после перехода, и дружина остановилась у развалин. Оба вождя сидели на обломке гранита, глядя на исполосованную рвами равнину. - Вот и все, что осталось от наших трудов, Нельо, - зеленоглазый содрал мох с камня, открыв тонкую резьбу: звезды, вплетенные в ветви сосны. Руссандол не ответил. Он поднял голову и смотрел теперь на затянутый дымом север. - Кто бы и что бы не преградило нам пути – я доберусь до Моринготто. Он вышел на поединок с Нолофинвэ – не откажет и мне. - А если все же откажет? - Прорублю ворота, влезу в дымовую трубу! Вот! – он показал брату кожаную перчатку на правую руку. – Ответит заодно и за Финдекано! - Наше время на исходе, Нельо. Не удастся тебе – я повторю вызов. Но, скорее всего, нам навстречу выскочит орда или стадо чудовищ. - Нам с тобой столько везло. Шесть сотен раз падал и таял снег в этих землях – а был ли хоть один год, когда мы не брали в руки мечей? И все еще живем под небом. Думаешь, наше счастье исчерпано? - Горькое счастье. - Другого, наверное, и не бывает по эту сторону Морей… Сухой раскатистый грохот, казалось, разорвал небо пополам. Оба нолдо едва успели отскочить в стороны, как с гребня развалин посыпались камни. Небо пылало алым и темно-багровым – молнии не успевали угаснуть, как над Эрэд-Энгрин взлетали новые их пучки. Холм пустился в судорожную пляску. - Кано, беги к левой башне! Всем спуститься в долину и собрать коней! На равнине ветер почти валил с ног, но хоть не летели на головы глыбы. Боевые кони не покинули своих – потерялось не больше полутора десятков, видно, погибших под обвалом или сломавших себе шеи в скачке от Химринга. Дружинники сбились в кучки, закрывшись щитами и прикрывая коней. - Такие ветра не приходят сами! – крикнул прямо в ухо Майтимо один из воинов. – За Моргота взялись Валар! Руссандол выглянул из-за щита: - Да! Еще когда затряслась земля, мы с Гонфином поняли… Надо идти вперед даже через бурю! Кони, упрямо вытянув шеи, шли навстречу ветру. Всадники сбросили плащи, чтобы не срывало с седел. И вдруг все утихло, словно захлопнулись ворота бури. С севера накатывали горячие, пахнущие серой и железом волны воздуха. Серо-желтая пыль Анфауглита стояла туманом. Пришлось завязать платками лица и прикрыть морды коней. И все равно песок скрипел на зубах, царапал глаза. Вдалеке что-то гулко хлопнуло и ударилось о землю. Передние кони захрапели, осаживая и привставая на дыбы. Из тумана блеснули два желтых глаза и проявилась оскаленная морда величиной с печь. А вверху, размытая туманом, плавала огромная крылатая тень. - Ах, ты… - Макалаурэ спустил тетиву. Стрела вонзилась в драконий язык, заставив тварь захлопнуть пасть. По бронированной морде забарабанил стальной град. Дракон попятился и вдруг издал пронзительный вопль – в правой его глазнице торчали белые перья. Всадники рванулись в стороны, чтоб не попасть под огненный плевок. Но дракон, скребнув крыльями, метнулся в воздух. Тень сложилась в копье, ринувшись вниз. Снова содрогнулась земля под тяжестью рухнувших зверей. Орлица правой лапой стиснула драконью пасть, левой держала его за шею. Отливающий стальной синью клюв обрушился на затылок твари. Руссандол толкнул коня вперед. Меч вспорол шкуру дракона под челюстью. Огромное тело заизвивалось, чуть не сбросив птицу. Второй удар меча разрубил драконьи позвонки, но туша продолжала дергаться в конвульсиях. - Одолевающая ветра, донеси нас до Ангамандо! Меня и брата! Агатовый глаз глянул строго, широкие крылья взмели пыль. - Что же, дойдем и сами! – Майтимо сунул меч в ножны. Тучи потухли и разрешились грязным ливнем. Пыль превратилась в жидкий скользкий ил по венчик копыта. Приходилось объезжать впадины и бугры, чтобы не застрять в вонючей тине. Все были мокры насквозь, лица заляпаны черным и зеленым. - Встать сейчас на четвереньки – и вблизи не отличили бы от орков, - Макалаурэ смахивал с себя грязь, но только сильнее размазывал пятна. – Хорошо хоть, что не холодно. Воздух имел ржаво-соленый привкус, словно у всех во рту была кровь. На горбу предгорий остановились отдышаться. Ливень перешел в затяжной дождь. Даже в кожаных сумках размок хлеб, слипся в комья изюм. Только колбаса выдержала путь, став лишь солонее. По ту сторону кряжа бил шипящий гейзер. - Однако, я не понимаю, куда нас вынесло, - Руссандол пытался сквозь дождь и пар рассмотреть очертания гор. – Мы держали на северо-запад-запад и должны уже оказаться в самой тени Тангородрима. Кано, кликни Альквен и Хиселиндо. Неузнаваемые от грязи разведчики присели на мокрые камни. - Здесь все перемешано, словно кто-то ворочал сами горы, - призналась нолдэ. – Ни одного знакомого ориентира. - Недалеко дождем отмыло кусок мощенки, - поправил ее второй разведчик. – По ней можно решить, что мы почти у ворот. Но вместо отсыпей Тангородрима перед нами сплошной каменный вывал. У глыб острые грани – свежие разломы. Под землей все грохотало. - Соберите еще десяток тех, кто еще не валится с ног, и попробуем перебраться через осыпь, - приказал Руссандол, слизывая с ладони наконец-то ставшие прозрачными капли дождя. Коротко вскрикнула труба. - Орда! Орки бежали нестройным табуном, навьюченные какими-то мешками. Среди них резво топали два чешуйчатых многонога. Ослабевшие от сырости луки били недалеко – эльдар схватились за мечи. Но первые же стрелы ввергли орду в панику. Орки помчались прочь, шлепаясь в грязь, вскакивая и дико вопя. Многоноги неслись далеко впереди. - Это не войско, а беглецы-мародеры, - Руссандол встал с камня. – Пойдем, Кано. И вы двое с нами – больше никого не надо. Промытый ослабевающим дождем, воздух становился светлее. Перед четырьмя воинами открылось заваленное раздробленным камнем чашеобразное углубление. - Похоже, Тангородрим сметен до основания, Нельо. С конями дальше не пойти. Да и без коней… - Если попробовать прижаться к краю этого разгрома, лорд Канофинвэ, - заметил Хиселиндо, - то, может быть, найдем тропу. - Я пойду и проверю, - бросила Альквен. - Вдвоем, - приказал Руссандол. Хиселиндо тоже запрыгал по острым ребрам камней. - Похоже, мы опоздали. Макалаурэ присел на камень, бесцельно водя кончиками пальцев по его зернистому излому. Майтимо откинул полу мокрого плаща и вытащил из-за пояса перчатку. - Вот как исчерпалось наше везение, Кано. Стоим, голодные и грязные, на том самом месте, где стояли шесть сотен лоа назад. Только тогда нас было семеро. Макалаурэ поднял голову: - Заплакал бы. Но разучился – на этом самом месте шесть сотен лоа назад. - Кому мы теперь нужны? Нашей дружине? Они и сами найдут дорогу обратно… Как сказал один король Ногрода – «лорды-бродяжки». - И в руках ничего, кроме мечей… Хиселиндо соскочил с обломка скалы: - Пройти можно! Даже с конями! Там прополз кто-то тяжелый и пузатый и разгреб почти что улицу! - А зачем туда идти? – Макалаурэ отшвырнул кусок шлака. – Моринготто, если уцелел, уже несется опрометью куда-нибудь на восток. - Я знаю его получше тебя, - зло усмехнулся Руссандол, вставая. – Он может спрятаться под камешком в виде лягушки, если сильно струсит. - Тогда нам пригодился бы Хуан или псы Морьо. Поднимай дружину, Хиселиндо, идем на север. Обширная долина между гор была словно перепахана ударами сверху. Текли вонючие ручьи, стелился зеленоватый дым. Темные провалы вели в подземелья. Альквен, обмотав голову мокрым шарфом, нырнула в один такой ход. За ней последовали пятеро дружинников. Скоро они выбрались обратно. - Двадцать саженей ход, дальше завал, - сказала разведчица. – Живых не слышно. Воины еще много раз обследовали подземелья, но везде утыкались в просевшие кровли. Неожиданный подземный удар так встряхнул долину, что несколько коней рухнуло набок. - … как на корабле с волны, - переведя дыхание, произнес Макалаурэ. – Честное слово, вся эта земля под нами просела на три сажени. Из трещин вырывались новые дымы и гейзеры. - Дойдем все же до северного склона, - сказал Руссандол. – Теперь уже время не имеет значения. Мы опоздали навсегда, Кано. - Разве что прикончим еще одного змея… Разведчики все же спускались в разломы, пренебрегая опасностью и приказом вождей. Хиселиндо била нервная дрожь. Даже под потеками грязи было заметно, как бледен нолдо. Восемь лет провел он в этих подземельях, прежде чем сумел бежать. Он шел за своей местью и тоже опоздал. Альквен надеялась на невероятное – что Враг и в самом деле сидит где-то за камешком, пережидая тревогу. Снести его рогатую башку… нет, кинуть вастачий аркан с семью стальными когтями, зацепить конец за камень, кликнуть дружину – и пусть сами Феанарионы займутся тварью!.. Но за обломком скалы она наткнулась на невольников. Трое эльдар, почти нагих и невероятно грязных – что этот дождь! – склонились над четвертым, лежащим навзничь. При виде воина они даже не вскочили – отшатнулись, чуть не упав. - Что с ним? – Альквен уже сдернула с пояса флягу. - Задохнулся… Кто ты? - Нет, он жив! Сейчас… Старший дружинник Гонфина Маглора Феанориона. - Значит, вы все-таки пришли?! - Как бы не поздно… Нет, все, дышит. Сами идти можете? Увидев пленников, Руссандол выпрямился, словно проснувшись: - Всем – обыскать каждый камень. Найти Аурендила, и пусть ему помогают пятеро… нет, восемь воинов, понимающих в исцелении. Что осталось в седельных сумках – пересчитать, чтоб хватило на обратный путь через Анфауглит. Ночи почти не было – тучи светились последними молниями, время от времени опорожняясь дождем. А когда невидимый свет Анара притушил багровое сияние, на вдавленных в землю камнях сидели и лежали два десятка бывших невольников. Среди них оказались пятеро людей и трое наугрим. Все были грязны, истощены до предела и едва прикрыты грязным тряпьем. Лишь наугрим сохранили подобие штанов. Один из них первым и обратился к Макалаурэ: - Достойный князь… непристойно просить что-либо у того, кто уже подарил тебе жизнь… - Пищи у нас немного, но вас накормят. - Плох кхазад, не умеющий натощак неделю работать киркой! Но, князь, нечисть обрезала нам бороды. Не найдется ли у твоих воинов каких-нибудь лоскутов, чтоб прикрыть эту срамоту? – науг потеребил короткую щетину на своем подбородке. – И еще одного, чуть-чуть побольше. У Строри сзади в штанах такая дыра, что… Макалаурэ отдал наугу свой шарф. Тот сразу обмотал синим шелком нижнюю половину лица. Все взятые с собой рубахи пошли в дело. Большую их часть разорвали на повязки, в остальные одели пленников. Как раз когда закончили перевязки, долина еще раз с грохотом осела, с гор покатились лавины. - Надо уходить отсюда, - Руссандол прислушался к подземному шторму. – И уходить поскорее. Тут все изрыто ходами, они и оседают. - До Химринга мы освобожденных не довезем. Их надо кормить, а саквы почти пусты. И там – ни охоты, ни припасов. - Пойдем к Дортониону. Не знаю, есть ли там сейчас охота, но, может, найдем кого. Под мелким остывающим дождем караван двинулся на юг. Дортонион издали встретил дружину горячим ветром. Вершины Криссаэгрима полыхали как факелы. - Анах не пройти. Попробуем пробраться через Аглон, - решил Руссандол. Ущелье оказалось завалено довольно большими камнями. Продвигались осторожно, опасаясь обвалов – горы ходили ходуном вокруг. А за южными склонами справа открылось обширное озеро. Нан-Дунгорфеб больше не существовал. Леса Дориата тоже стояли по пояс в воде. Кони все же ухитрялись пощипать молодой травы. Воины уже неделю не имели крошки во рту. Нечем было кормить и освобожденных. Тропа вывела к лесам Нан-Эльмота, на первый взгляд не тронутым бурей. Здесь разведчикам впервые повезло. Прямо на стоянку вылетела полудюжина оленей. Мясо поделили бережно, первым делом позаботившись о спасенных. Меньше всего забот доставляли гонхиррим. Приодевшись и прикрыв позорящие их остриженные бороды, они сразу сделались самостоятельными и гордыми. Сложить костер, поправить конные носилки – только давай топоры. Всей еды – горсть изюма? Велика беда! Вот рассчитаться с нечистью, схватившей их на севере Эрэд-Луин и три года продержавшей в тюрьме – действительно важное дело. Дори, Строри и Гримнир всерьез зачислили себя сами в дружину Феанарионов и все старались попасть в ночное дежурство или в разведку. Хиселиндо, которому они навязывались в помощники, высказался резко: - Ваш топот, почтенные, слышен из Белегоста! - Тем лучше, скорее оркота наскочит, - Строри по привычке хотел погладить бороду, не нашел ее и плюнул под ноги. – И побольше бы наскочило! - Ты нам не указывай! – взвился Гримнир. – Если б тебя всякая тварь годик бичом поохаживала, ты бы… Хиселиндо, отвернувшись, тихо сказал: - Не годик, а восемь лет. И заклеймили за первый побег. Наугрим смутились. - Ладно, ты уж… Но караулить мы будем все равно! И караулили, заодно поддерживая огонь под котелками с похлебкой. Эльдар оживали медленнее. Их, словно глубокая вода, давила память о пережитом. Даже голода не чувствовали, все еще духом заключенные в темницах Моринготто. Наконец кто-то из них увидел покрытый пылью цветок ветреницы и прикоснулся лепесткам. Другой, не обращаясь ни к кому, произнес: «А в Гаванях сейчас уже лето…». По степям Эстолада двигались стада туров, табуны диких лошадей. Зверье бежало на восток, как от лесного пожара. Добычи стало достаточно. Нескольких лошадок приманили и наскоро внушили им необходимость носить всадников. Оставалось поскорее выйти к Гелиону и постараться на плотах одолеть разлив. Воинам наконец удалось дочиста смыть с себя грязь Анфауглита, просушить одежду и луки. У костров говорили веселее. Освобожденных расспросили, кто они и откуда. Большинство эльдар оказались из Митрима, захваченные бродячими ордами. Был один нарготрондец, воевавший в одиночку у Тейглина и попавший в засаду. Объезжавший лагерь Макалаурэ вдруг услышал громкую брань на диалекте Дортониона. Высокий черноволосый адан держал за горло другого, норовя двинуть кулаком в лицо. Трое остальных молча сжимали в руках толстые палки. - Прекратите! Как можно ссориться после… - Сперва узнай в чем дело, лорд, а потом уж встревай! – адан отшвырнул своего врага чуть ли не в самый огонь. – Вот этот недоносок – я его, наконец, узнал! – сперва прислуживал Морготу! А в рабы загремел потому, что польстился на хозяйскую долю добычи… Ну, давай, Фара, выкладывай, как водил по деревням сборщиков податей! Как ловил парней в рабы! Что, язык присох с перепугу? Больше он тебе не понадобится – ни жрать, ни болтать. Сейчас шею на колоду… - Это правда? – спросил Макалаурэ. - Что, я, вру?!. Вот, ты, попробуй, соври перед высоким лордом! Скажи – не лизал вастачьи зады?! Да что там – орочьи! Рыжий Фара молчал, затравленно оглядываясь. - Как твое имя? – просил Макалаурэ черноволосого. - Махдир, - хмуро ответил тот. - Безоружного не убивают, достойный Махдир. - Тогда пусть этот… выйдет на поединок. - Послезавтра на рассвете. - Он удерет, высокий лорд! - От нас не удерет. Утро было туманным и душным. Разведчики заметили вдали немаленькую орочью орду. Но тварь пробежала мимо, не пытаясь кого-то искать. Снова протопали дикие быки горной породы, проскакали олени. А в полдень на серой равнине показался отряд всадников. Хиселиндо не верил своим глазам: отряд эльдар в сверкающих кольчугах беспечно ехал откуда-то с юга. Он нескоро решился тронуть коня им навстречу. Всадники окружили разведчика. - Кто ты? – спросил на языке Заморья черноволосый сероглазый предводитель. - Хиселиндо, сын Калмасиля из Тириона, старший дружинник Нельофинвэ Руссандола… - Нельофинвэ Руссандола?! Всадники подались к разведчику. - Так вы уцелели, ушедшие с Феанаро?! Вот радость, неожиданная для многих! - Но кто вы? - Ты меня не помнишь, - рассмеялся предводитель. - Ты был взрослым, а я едва научился рисовать буквы, когда померк Свет, и вы ушли. Ну а теперь мы пришли – и с Вражьей властью покончено! - Пришли нолдор из Амана? Кто же привел вас? - Эонвэ и Арафинвэ, наш король… Ну что ты как сонный, Хиселиндо! Моринготто сидит на цепи на корабле, и рухнуло Проклятие нолдор! Вы все можете вернуться домой! - Прости… - Хиселиндо помотал головой. – Я никак не приду в себя. Даже имени не спросил… - Я Алассанто. Но ты должен помнить мою мать Тельпеомэ. - Да, помню Тельпеомэ, невесту Телумендиля… Простите, я веду себя, как глупец. Стоим тут на виду, а орда может нагрянуть в любой момент. Я провожу вас в лагерь к Нельофинвэ и Канофинвэ. Им расскажете все. Майтимо и Макалаурэ шли прочь от костров. Им было безразлично, что опушка просматривается насквозь, что их видно далеко в степи. - Мы действительно опоздали навсегда, Кано. Теперь мы вдвоем – против нашей Клятвы. И мечи в руках бесполезнее одуванчиков. Так решилась наша судьба. - Но все же – Проклятия больше нет. - Для всех, кроме нас. И нашего отца и братьев. - Подожди, Нельо. Раз прощены пошедшие за нами… Майтимо молча мотнул головой. - Что же будем делать теперь? Снова – «лорды-бродяжки»? - Сначала пошлем в Оссирианд. Пусть все отправляются домой. Освобожденных сдадим Арафинвэ, эдайн и гонхиррим дружина доставит к Эрэд-Луин. А мы… - Что? - Давай посидим тут. Скоро рассвет. - На этот рассвет один из эдайн назначил поединок другому. - Он тоже опоздал. Майтимо уронил голову на сложенные на коленях руки. Оба молчали. Тучи посветлели, налились краснотой. - Нельо, я не знаю, что ответит нам Арафинвэ, но Сильмариллы, выбитые из короны Моринготто все равно принадлежат нам. Что бы ни произошло потом – сделал их наш отец. И если Арафинвэ все еще считает нас своими родичами – он не может отказать нам в возвращении наших камней. - Если считает… - Майтимо встал. – Что же. Поедем к Морю и скажем ему это. Путь к Морю оказался коротким. Волны, серые и мутные, бились о южный склон Рамдала. С кряжа Феанарионы увидели множество кораблей, стоявших на якорях поодаль от неспокойного наката. А в ветровой тени расположились шатры и навесы. Воинов приняли радостно: среди победителей у многих оказались родичи и прежние знакомые. Феанарионы никому не препятствовали идти в шатры, снимать доспехи, менять свою поношенную одежду на новую. Скоро возле вождей остались лишь Альквен с Хиселиндо, Аурендил и дружинники из синдар. Алассанто подъехал снизу – уже без кольчуги и оружия. - Король приглашает вас всех. В том числе пришедших с вами атани и тех, что зачем-то носят на лицах платки. - Лорд Нелфин, прикажешь ставить лагерь тут? – спросил Руингал-синда. – Трава тут не затоптана, кони подкормятся перед обратной дорогой. - Ставьте. - Море больше не разделяет мир, - Алассанто тронул руку Руингала. – Вы тоже можете придти в Аман к своим родичам-телери. - Уплыть за Море? – тот оглянулся. – А как же… - Многие уже отплыли. Ты увидишь Аман и поймешь, где лучше жить эльдар. Феанарионы молча сидели на расстеленных потниках. Строри, подойдя, негромко кашлянул. - Что ты хочешь сказать, почтенный мастер? – обернулся к нему Макалаурэ. - Достойные князья, конечно, поплывут домой вместе с доблестной дружиной. Но, может, они оставят нам какое-никакое оружие? До Белегоста еще топать и топать, а нечисть так и носится оравами. - Наши воины проводят вас до гор, почтенные. У нас еще много дел на этом берегу. - И то! Моргот-то дрыгнул лапами, а тварей его еще навалом. Без вас трудненько будет. Макалаурэ чуть улыбнулся. Майтимо промолчал. Когда науг отошел, Руссандол поднялся на ноги: - Пойдем к Арафинвэ, Кано. Войдя под полог, Феанарионы замерли. Между занавесями словно сохранился воздух Тириона: теплый, чистый, спокойный. Лампа-кристалл на складном столе, раскрытая книга, тонкий запах свежих фруктов… Арафинвэ шагнул им навстречу и тоже остановился. - Так вот какими вы стали… Он коснулся плеча Макалаурэ, хотел так же погладить Майтимо, но удержал руку. - Сильно изменились? – тихо спросил старший Феанарион. Король Тириона качнул головой: - Я все знаю. От Эльвинг. Она жива и добралась до Валинора. - И – несмотря на то, что она рассказала?.. - Вы – сыновья моего брата. Нолдор больше не прокляты… Что же вы стоите на пороге? Голодны? Вы пришли с востока? Присаживайтесь к столу и рассказывайте. - Мы пришли с севера. От развалин Ангамандо. Не успели на битву. Король за руку усадил на скамью Макалаурэ и чуть подтолкнул в спину Майтимо. Тот сел рядом с братом. - Все равно – война закончена. Мир изменился. - Мы спешили на север, чтобы вызвать Моринготто на поединок, - продолжал Майтимо, глядя на Арафинвэ прямо и жестко. – Или первыми пробиться в его логово. Я помню, где он восседал на троне. И в венце. - Не на троне нашли его, а в дальней кладовой! – усмехнулся король. – Лишь собаки сумели обнаружить этого великого в щели. Руссандол чуть улыбнулся. - Что же вы не едите? Майтимо выпрямился сидя: - Ты только что назвал нас сыновьями своего брата. Значит, ты не отрекся от нас несмотря на все, что произошло. Нам не удалось самим сбить корону с Моринготто. Но раз Сильмариллы, творение нашего отца и твоего брата, все же отобраны у Врага, ты вернешь их нам. Иначе – нам нет места ни в Амане, ни в Арде. Король вздохнул: - С Моринготто сражались не только нолдор, но и ваниар, а телери перевезли войско через Море. Как победа стала общим делом народов Амана, так и судьба Сильмариллов. Последние капли Предвечного света взял под охрану сам Эонвэ. Будь я вправе решать один – я бы освободил вас от Клятвы. Не коснувшись угощения, Феанарионы встали со скамьи. - Спасибо, король. Мы пойдем к Эонвэ. - Не отчаивайтесь прежде времени. Нагроможденное Моринготто зло начало рушиться. Мой сын Финдарато вышел из Чертогов Ожидания и живет ныне в Тирионе со мной. - Финдарато вернулся?! – глаза Макалаурэ вспыхнули. - Он даже рвался на войну, но я оставил его дома. Слишком уж тяжко он переболел своим первым походом. И Итарилдэ достигла Амана назло козням Врага, желавшего расправиться со всеми потомками Финвэ. Может быть, когда-нибудь вернутся и остальные… - Артанис ты скоро встретишь на этом берегу, - сказал Майтимо. - Артанис жива?! - И благополучна, насколько это возможно в Эндоре. - Вы принесли мне огромную радость. Не убегайте же. - Мы пойдем, король. А Итарилдэ ты отвези ее внуков. Они живут у нас и стали неплохими бойцами. Эонвэ встретил Феанарионов у своего шатра. Майа был одет в переливающиеся бело-золотым огнем доспехи. Глаза его тревожно-синего цвета глянули на двух вождей спокойно и строго. - То, зачем вы явились, более не принадлежит вам. Макалаурэ, побледнев, пошатнулся. - Как может творение не принадлежать своему творцу? – резко произнес Майтимо. – Мы оба помогали отцу его труде. - Слово королевы Амана было: «Нечистые руки не коснутся Сильмариллов, чтобы не иссохнуть». Трижды вы запятнали себя преступлением: в Альквалондэ, в Дориате и в Гаванях Сириона. Ваши руки в крови родичей. В них не место Предвечному свету. Майтимо резко отвернулся – взлетел его плащ. - Подождите. Мир меняется, и меняются судьбы. Завтра вы должны взойти на корабль и отправиться в Валинор. Там, у Маханаксара, вы предстанете пред судом Валар. Намо назовет истинную цену каждого вашего деяния, и будет вынесен приговор. Возможно, он окажется не так суров, как вам сейчас думается. - Благодарим за наставление, Эонвэ, - холодно произнес старший Феанарион. Макалаурэ молча последовал за братом.