The Story of my life

Я вздрогнула и открыла глаза. Взгляд уперся в стенку, в груди застрял комок невыплаканных слез, хотя подушка оказалась влажной. Я сделала глубокий вздох, проталкивая его глубже, натянула одеяло и поджала колени. Снова этот сон. Каждый раз одно и то же. Сделав еще пару глубоких вздохов я снова заснула, на этот раз безмятежно. - Мия, подъем! Я застонала и накрыла лицо рукой, защищаясь от яркого света лампы. Бабушка не стала поднимать меня. Открыв дверь моей комнаты и включив свет, она продолжала ходить по квартире, накрывая на стол. Я слышала шаркающий звук ее тапочек (не передать словами, как я скучаю по этому звуку и голосу). Зажмурившись, я откинула одеяло, встала и поплелась в ванную. - Я приготовила тебе кашу, - бросила мне бабушка прежде, чем за мной закрылась дверь. Утренние сборы у меня были доведены до автоматизма, словно у солдата в казарме. Умыться, обратно в комнату, надеть линзы, собрать постель, нанести легкий мейк и выпрямить волосы. С тех пор, как я остригла волосы под каре жить стало легче, ведь мне не нужно было собирать их. Затем я надевала свою школьную форму и шла завтракать. За окном уже давно рассвело. Я села на стул тебе бабушкой и принялась за кашу. - Мия, ты выглядишь очень бледной. Не выспалась? - Я просто нанесла немного ВВ-крема, бабуль, Бабушка прицокнула языком, выражая недовольство. - И зачем ты красишься? У тебя такое прекрасное личико. Еще и в школу… Вас там не ругают за это? Я покачала головой, проглатывая очередную ложку своего завтрака. - Нет, бабуль. Старшеклассников особо не трогают. Да и мои шрамы… ты же знаешь, мне некомфортно без макияжа теперь. Она кинула на меня неоднозначный взгляд и отпустила чайник, который наклонила над моей кружкой. Он с гулким звуком ударился об стол и я подняла взгляд на её руки. Такие тонкие, с выпирающими суставами и мягкой морщинистой кожей. Я понимала, что ей сложно дается поднять этот тяжелый чайник, но она продолжает делать это изо дня в день. - Твой кофе, добавь молока, а то испортишь желудок. Я закрыла упаковку крепко, чтобы аромат не выветрился. Она говорила это каждое утро. Раньше я понятия не имела почему. Лишь потом я увидела, что на упаковке кофе стояла надпись “Плотно закрывайте упаковку, чтобы аромат оставался с вами надолго”. Сколько заботы и нежности в казалось бы таком неприметном жесте. Как только я закончила свой завтрак, я поднялась, убрала свою посуду и принялась собирать новый завтрак. Водрузив на старый советский поднос кружку чая, закуски и порцию каши, я обернулась к двери, которая все это время была закрыта. - Дедуль? Ты проснулся? В ответ послышалось хриплое угуканье. Стоило мне открыть дверь, как бабушка поморщилась. Затхлый запах и жар непроветриваемой комнаты ударил в лицо, но я покорно поборола желание задержать дыхание. Войдя в комнату, я поставила завтрак на специально стоявший для этого столик, который когда-то служил подставкой для телевизора. Мой дедушка уже сел в кровати, опустив на пол свои перебинтованные по колено ноги. Почти 10 лет назад, у него начала прогрессировать трофическая язва, разъедающая его ноги до мяса. Он перенес операцию по пересадке кожи, но ходить по прежнему не мог. Но, хотя бы, его перестали мучать постоянные боли от незаживающих ран. Я вытащила тазик из под его кровати и начала поливать его руки из специально заготовленной для этого бутылки. Так ему приходилось умываться, ведь дойти до противоположной стороны квартиры, где была ванная, он не мог. Через открытую дверь в комнату начал проникать воздух и дышать стало легче. Я открыла шторы, окно и убрала тазик. Когда я вернулась в комнату, дедушка уже принялся за завтрак. - Что, первый день учебы? - Ага, - коротко ответила я, убирая по местам его вещи и раскладывая бинты для будущей перевязки. Так, их должно быть 6 штук, ага, и две бутылки хлоргексидина... - Последний год, - протянул дедушка со вздохом, подняв на меня взгляд в котором сквозила такая мягкая нежность, - последний год и ты закончишь школу. Я слегка улыбнулась. Эта мысль расстраивала меня, и не только потому, что я не хотела уходить из школы. Мне было очень тоскливо от мысли, что уже прошло так много лет и мне, скорее всего придется уехать в другой город и оставить их. Эх, на кого я их оставлю…. - Ну давай, иди, опоздаешь. Учись хорошо с первого же дня, - как напутствие сказал дедушка и погрузился в поедание бутерброда. Кивнув, я вышла и принялась собираться. Бабушка встала, чтобы проводить меня и раскачиваясь, подошла к двери. - Ты моя маленькая, дай поцелую, - и я наклонилась подставляя под ее губы свой лоб. Ее поцелуй служил словно ритуалом удачи. Мне казалось, что в те дни, когда она этого не делает, что-то обязательно идет не так. Попрощавшись я вышла из дома и, спускаясь по лестнице, взяла в руки телефон. В уведомлениях уже висело сообщение, отправленное в 6 утра: “Доброе утро”. Не успев написать ответ, я выбежала из дома и обошла дом. Подняв голову, я увидела в окне кухни бабушку и помахала ей рукой. Мне уже 16, а она все еще волнуется… Из окна был виден путь до самой школы, ведь она была прямо через дорогу. Но это мою бабушку не успокаивало. На улице уже сновали люди в бордовых пиджаках, по которым можно было сразу вычислить нашу школу. Пожалуй, с внешним видом формы нам все же повезло, смотрелась она недурно. Проходя через главные двери я увидела хорошо знакомую мне высокую фигуру. Стоило мне войти, как он обернулся. - Привет. - Привет, - я слегка улыбнулась, подняв на него взгляд. - Ты не ответила на сообщение. И снова эта сталь в голосе. Раньше казалось, что это из-за низкого тембра, но спустя два года отношений я научилась различать эти нотки. - Я поздно встала, не успевала ответить. Какая у тебя пара? - я постаралась перевести тему раньше, чем он начнет допрашивать меня. - История. - Значит нам обоим на третий. Поднимаясь по лестнице, я почувствовала, как его рука легла мне на спину в районе талии. Оглянувшись, я бросила на него многозначительный взгляд, но он лишь бросил мне “Осторожно”, вовсе не торопясь убрать руку. Я ускорила шаг и вошла в кабинет не сказав ни слова. Черт, ну не здесь ведь! - Доброе утро, - раздался сухой голос. Я вскинула голову, оторвавшись от своих мыслей и вновь увидела высокую фигуру, но на этот раз это был мой друг, Ротс. Его лицо как обычно казалось безэмоциональным, но я видела как в его раскосых глазах пряталась усмешка. - Снова ревнует? - Доброе. Да. - Пересядешь? - Тебе будет не так просто от меня избавиться, - с той же усмешкой выгнув бровь, я уселась на свое обычное место прямо у двери в кабинет и Ротс, одобрительно хмыкнув, уселся рядом. Я как нельзя лучше знала, что Игнеру это не понравится. Я уже чувствовала его тяжелый взгляд, когда он будет проходить мимо это двери. К Ротсу у него была давняя неприязнь, вызванная исключительно нашей с ним близкой дружбой. И ни разу за два года мне не удалось втолковать ему, что это всего лишь дружба. В дверь вошла Шанна, моя лучшая подруга, и, приобняв меня в знак приветствия, прошла дальше. Она была не в восторге от моего парня, но умело скрывала это, поддерживая меня и лишь иногда, в шутливой форме выражала свои мысли. Отношения между Ротсом и Игги она объясняла внешним превосходством первого. Возможно, в этом был смысл. Ротс был такого же высокого роста, но более крупного телосложения и обладал выраженными мышцами. У него была приятная азиатская внешность и чистая светлая кожа. В то время, как Игги был худощавым, сутулился и боролся с проблемной кожей. Очки свои он снимал редко, но все как один твердили, что ему лучше в них. Когда-то он переохладил лицо и из-за этого одна часть его лица была немного менее подвижной, а глаза находились на разном уровне. И тем не менее, для меня это все не имело значения. Я никогда не приглядывалась к его внешности, а если и делала это, то не испытывала ничего похожего на отторжение. Шанна же была ценителем. Внешний вид играл для нее важную роль. Сама она старательно ухаживала за собой и подталкивала меня к новым экспериментам в макияже и стиле. Для девушки она была довольно высокой, в то время как мой рост застрял в точной середине измерения. Меня это ни капли не удручало, наоборот, я считала свой рост золотой серединой, а вот насчет лица комплексовала. Во-первых, я значительно отличалась от остальных тем, что по мне невозможно угадать мою национальность. Меня не выдавало ни лицо, ни цвет кожи, ни имя. Во-вторых, год назад я переболела ветрянкой, причем в самое неподходящее для этого время, и на коже остались маленькие белые шрамы. Я понимала, что никто их не замечал, но осознание, что они есть не давало мне покоя. Я уже не могла выйти на улицу без макияжа, мое лицо казалось мне пятнистой шкурой леопарда, ведь помимо шрамов, на моем теле много родинок. И пусть Шанна закатывала глаза при упоминании о шрамах, побороть себя у меня не получалось. Заиграла музыка и все встали. В нашей школе не звенели звонки, вместо них их динамиков лилась красивая мелодия. Что ж, да начнется мой последний учебный год, который стал началом водоворота событий моей жизни.