Герой под номером три

      В соседней комнате затрезвонил телефон. Звук разрезал сонную тишину, разбудил хозяйку квартиры. Арохи приоткрыла глаза. Звон телефона не исчез, женщина встала и, проигнорировав мягкие тапочки, поспешила на кухню. Подняла трубку, щурясь ослепительному свету, заливавшему помещение. Солнце было высоко. В трубке мягко зазвучал женский голос: - Добрый день. Могу я поговорить с Мари Тадзаки? – прикрывая лицо одной рукой, Арохи подтянула ногой к себе табуретку, стоявшую поблизости. - Я слушаю Вас, – её редко называли по настоящему имени. И обычно это было при официальных обращениях. - Уведомляю Вас, что в конце недели истекает срок оплаты, - спокойно отозвалась девушка. – Мы настоятельно просим Вас не задерживать с ней. - Конечно. Я заплачу вовремя. Спасибо. – Арохи повесила трубку прежде, чем оператор успела с ней попрощаться.       В конце недели нужно расплатиться. С кем? Кажется, она прослушала, какой именно из своих долгов должна погасить. В общем-то, это неважно. Женщина быстро юркнула обратно в свою комнату, в спасительную тень. Настенные часы не тикали. Показывали два часа дня. Однако свет солнца не пробивался сквозь плотные шторы. Желания их отодвинуть не возникало, и Арохи присела на диван, служивший ей кроватью. Одеяло хранило тепло её тела, но не казалось притягательным. Наоборот, ей стало вдруг душно и захотелось распахнуть во всей квартире окна, проветрить помещение, впустить свежий воздух.       Арохи встала и двинулась к окнам, просунув руку между занавесками, она на ощупь нашла ручку и повернула. Послышался щелчок. Окно поддалось напору и приоткрылось. Женщина ожидала, что ничего не изменится, ведь на улице стояла жуткая жара, однако она ошиблась. Легкий ветерок проник в комнату, освежив Арохи. Она жадно втянула его и направилась на кухню, чтобы проделать ещё раз эту операцию. На кухне всё тонуло в солнце. Лучи ползали по белой, гладкой, отражающей мебели, рассыпаясь тысячей искр. Это слепило глаза. Но занавесок здесь не было. Арохи открыла окно, на секунду замерев, чтобы посмотреть в него. На улице было пусто. Зелёная травка на газоне мирно качалась под дуновениями ветерка. Женщина жила в тихом районе. Тут мало, что происходило. Даже детей было немного.       В конце недели нужно заплатить. Арохи открыла холодильник, критически осматривая практически пустые полки. Вынула молоко, и протянула уже было руку к остаткам вчерашнего ужина, но вдруг передумала. Налила себе стакан и поставила молоко обратно. Залпом выпила, после сна совсем не хотелось есть. Оглядев пристально кухню, женщина нашла её в должном виде. Вся мебель была чистой, не было заметно никаких следов пыли. Полы почти блестели от чистоты. Сегодня убираться не было необходимости.       Арохи зашла в комнату и включила свет. И тут всё было в порядке. С первого взгляда казалось, что комната была безликой. Светлые непримечательные обои, пустые стены, голый пол. Маленькое количество мебели пряталось в углах. Диван, небольшой письменный стол с ноутбуком, стул, шкаф. Только смятое одеяло показывало, что здесь живут. Арохи поправила его. Её взгляд ничто больше не цепляло, и она принялась за свои обычные рутинные дела. Сходить в душевую. Сделать небольшую зарядку. Просмотреть новости в интернете. Проверить электронную почту. Там не было ничего интересного. Несколько поэтов писали, что в этом месяце им сложно будет отдать Арохе проценты. Она это понимала.       Вынув аккуратную стопку бумаг из верхнего ящика стола, она стала просматривать их и раскладывать на столе. В основном, это были различные квитанции и чеки. Письмо, что было старомодно, учитывая век новых технологий. Женщина нашла несколько бумаг, в которых значилось, что ей стоит в скором времени заплатить за что-то. Арохи всегда платила вовремя, не просрочивая ни единого дня, правда, с каждым разом искать новые средства становилось всё труднее. В этом месяце с этим было особенно трудно. Сумму, полученную от государства за былые свершения, она уже истратила, поскольку та неминуемо становилась всё меньше и меньше.       Арохи отложила всё, что требовало оплаты в скором времени. Это было три бумаги. Неужели ей впервые придется просрочить их? Ей в любом случае простят, поскольку она слыла очень ответственным человеком. Однако внутри от этой мысли она чувствовала себя неуютно и немного тошно. Ей не хотелось этого. Время есть время. У всего есть срок. Зачем же тогда поступать так неправильно?       Наверное, ей придется занять. Позвонить будет лучше, ведь сложнее отказать человеку в разговоре по телефону, чем в письменной форме. Однако разговаривать женщине не хотелось. Пару минут она поразмышляла над этим, прикидывая, кого можно попросить и по электронной почте. Найдя в голове такого человека, Арохи стала быстро набирать текст на ноутбуке. У неё был шаблон для таких случаев, и она ни разу не воспользовалась творческой свободой в выпрашивании средств на существование.       Письмо было ещё нераспечатанным. Внутри находилась листовка с изображением балерины. Название спектакля, концерта или балета было неровно отрезано. В уголке была эмблема местного небольшого театра. Когда-то давно Арохи лично перерезала красную ленточку при открытии этого заведения. Она провела там много веселых вечеров в компании своих друзей. Многие приходили туда, чтобы увидеть её. Этого спектакля Арохи не знала, поскольку не могла вспомнить, чтобы раньше были листовки с балеринами. Однако это мог быть и старый спектакль, просто с новым рекламным ходом. Впрочем, Ароху это нисколько не занимало, она перевернула лист, пробежав по строчкам, написанным крупным округлым почерком. «Эй, Канаши Байорин . Я знаю, что ты читаешь. Приходи в четверг к восьми к театру. Я обещаю, что заплачу за нас обоих. Я уверен, что тебе понравится шоу. Хотя. Ставлю сколько угодно, что ты и носа из квартиры не покажешь».       На секунду женщина сощурила глаза. Это явно был призыв к действию. И в её душе что-то шевельнулось. Желание доказать, что она не прячется, что она сможет утереть нос этому выскочке, что она запросто получит проспоренные оппонентом деньги, наполнило на долю секунды всё её существо. Однако лишь на секунду. Арохи встала, открыла шкаф. Внутри над одной из полок была небольшая доска из спрессованных опилок. К ней были прикреплены несколько фотографий, вырезок из газет и даже небольшая медаль. На полке стоял виниловый проигрыватель, а рядом лежала парочка пластинок, на которых стояла коробка с кнопками. Женщина вытащила кнопку и, недолго думая, прикрепила присланный ей лист к доске. - Я подумаю, - вслух произнесла она. – Я действительно подумаю.