Чувство безопасности.

[Цель 1: Сопровождение Робинсонов: Выполнено.] [Цель 2: войти в пещеру. Сканирование пещеры: Выполнено.] [Цель 3: немного расслабиться: Статус неясен.] Процессор робота выполнял этот последний заказ в течение последних 98 минут и 34 секунд, пока не пришел к удовлетворительному выводу. [Расслабьтесь] предписано оставаться на месте, экономить энергию. Это уже вступало в противоречие с глубоким программированием робота, чтобы всегда быть начеку; защитить своего командира. Конечно, поскольку упомянутый командир отдал приказ расслабиться, этот приоритет может быть перезаписан, если это необходимо. Но более того, человеческий термин был неоднозначным; его значения варьируются от вышеупомянутого до (неопределенно) «выполнять какую-либо деятельность без конкретной цели», классификация, которая также не помогла. Если и было что-то, что Робот оплакивал своей человеческой компанией, это была их борьба, чтобы ставить четкие и точные цели. При нормальных обстоятельствах он бы попросил своего командира дать разъяснения на данный момент, но Уилл Робинсон в настоящее время был отключен. Как и другие семейные единицы ([сестры / братья и сестры / дети]) — классификации, к которым все еще приходилось приспосабливаться). Робот отвел свои визуальные рецепторы от входа в пещеру и к трем собравшимся фигурам на ложе из сосновых иголок. Все глаза Робинсонов были закрыты, их дыхание было ровным; и все были безразличны. [Сон] был термином, который они использовали для описания этого режима. Робот некоторое время наблюдал за ними, наблюдая, как они спят, и в фоновом режиме загружал соответствующие файлы памяти, чтобы скоротать время с более подробным анализом. Уилл Робинсон и его семья в целом были увлекательным занятием. Любопытство было неотъемлемой частью существования робота, насколько он мог вспомнить; побочный эффект его программирования, который требовал, чтобы он собирал и обрабатывал как можно больше данных. Но его первая встреча с Уиллом Робинсоном умножила это любопытство в десять раз: больше всего на свете Робот хотел понять этого любопытного человеческого ребенка, который нашел поврежденное устройство на дереве. Хотел понять его действия, которые так часто бросали вызов внутренней логике ситуации и заставляли его делать очень странные вещи. Например, как спасение жизни. Робот понял, что слишком долго пребывает в этом потоке данных, и неохотно перевел свое внимание на Уилла Робинсона. Каким бы непредсказуемым ни было поведение командира, можно было изучить что-то большее, изучая более крупную структуру, в которую он вписывался. [Открытие файла данных: «Семья Робинсонов». Классификация: человек] [Анализ файлов памяти] [Редактирование файла данных: «Сон»] Все семейные единицы, казалось, были оснащены только ограниченным количеством энергии в день; энергия, которая должна быть перезаряжена в темноте, согласно шаблону. Это было немного — отличается от его собственного способа управления ресурсами. Робот мог использовать определенное количество энергии от множества различных источников, но большинство из них были основаны на трении или излучении. Возможность перезарядки без какого-либо освещения — и с минимальным движением — был очень полезным механизмом, разработанным этими людьми. Робот ненадолго прервал анализ, когда блок Пенни перевернулся и что-то пробормотал, но не выходя из режима сна. Это следовало за процессом, пока она не возобновила свой прежний образец, затем добавила новые данные к его анализу: механизм сна, в дополнение к перезарядке энергии Робинсонов, казалось, позволяет им все еще запускать процессы и оценивать данные. Совсем похоже на собственный дизайн, но все же немного отличается по исполнению. Захватывающий. Но, как и любой механизм, [сон] тоже казался подверженным сбоям. Уилл Робинсон, похоже, развивал одну из таких. В отличие от своих братьев и сестер, его дыхание больше не было равномерным, поднимающимся и опускающимся, а превратилось в неровный ритм; неестественно громкий и прерываемый заиканиями. Жидкость стекала на его лоб. Сначала робот с любопытством наблюдал за процессом, пока лицо Уилла Робинсона внезапно не исказилось на мгновение, прежде чем вернуться в прежнее состояние. Это было необычно. Это выглядело почти так, как будто Уилл Робинсон испытывал боль, что немедленно включило сигнализацию робота. Его желание устранить причину этой боли активировалось автоматически, и его ядро ​​включилось в течение секунды, готовое к действию. Но где была причина? Робот дважды проверил свои датчики, но жизненные показатели Уилла Робинсона были в пределах параметров - за исключением учащенного сердцебиения. В пещере также не было ничего, что могло бы вызвать реакцию тревоги. Но Уиллу Робинсону становилось все хуже; в тот короткий момент, когда Робот не наблюдал, мальчик начал метаться из стороны в сторону, издавая бессвязные звуки. Он внезапно выглядел очень уязвимым. В этот момент анализ ситуации Роботом был прерван неизвестной программой [предыдущие записи отсутствуют], которую он не мог классифицировать. На секунду машина замерла в неопределенности. Обычно стандартная процедура заключалась бы в устранении неизвестных потоков данных, подобных этому, но протоколы, которые активировал этот, были знакомы: защищать. Обеспечивать безопасность Уилла Робинсона. Они были настолько глубоко укоренены в этот момент, что Робот уже подошел к маленькой, трясущейся фигурке, прежде чем он успел даже усомниться в обоснованности этой программы. [Цель: Защитить Уилла Робинсона. Определение подходящего плана действий.] Как правило, было неразумно прерывать работу отряда, находящегося в состоянии отключения питания. Это могло привести к разного рода неисправностям. Робот на мгновение завис над своим командиром/«другом» [концепция все еще обрабатывается] , неуверенный. Но затем Уилл Робинсон издал тихий крик, и его лицо снова исказилось, и это решило все. Он должен был защитить его. Он положил руку на плечо Уилла — нежно, как и было сказано. Ничего не произошло. Он надавил немного сильнее, надеясь, что это пока не вредно, пока маленький Робинсон не издал тихий звук и его глаза не открылись. Через секунду он резко сел. Он огляделся вокруг, широко раскрыв глаза, и закричал: — Нет! Ты не можешь… — он замолчал, когда его глаза остановились на роботе. — Ой. — легкий шум вырвался из его горла. Робот все еще чувствовал, как учащается пульс Уилла Робинсона. Странно. Это была его обычная реакция на опасность, но при отсутствии острой угрозы Робот должен был определить процесс сна как ее причину. Как Уилл Робинсон запускал симуляцию опасности, которая каким-то образом дала сбой. После быстрого размышления он изменил свой дисплей на массив медленных световых волн, призванных успокаивать. Он надеялся, что эта техника сработает в этом случае: как и в большинстве случаев, касающихся Уилла Робинсона, в его банках памяти не было прецедентов. Это было все новое.. Глаза командира оставались несфокусированными; его системы все еще перезагружались. Он повернулся к своим сестрам, которые мирно спали. Его пульс наконец начал снова входить в нормальные параметры. Затем он повернулся обратно к машине рядом с ним. Робот отобразил вопрос: [Статус: Отлично?] Но вместо ответа он внезапно почувствовал, как две маленькие руки обхватили его пластину. Это действие снова удивило его. Но его процессор быстро загрузил соответствующий файл, [объятия], и действовал соответственно: он потянулся над головой Уилла Робинсона (не так уж и сложно, учитывая разницу в размерах) и положил руки ему на спину; осторожно, позволяя командиру отстраниться в любой момент. Он этого не сделал, что заставило робота классифицировать действие [объятия] как успешное. По общему признанию, файл все еще был неполным, и классификация, таким образом, преждевременной, но все же. Какова была следующая цель? Была некоторая базовая информация: [Объятие] было просьбой о защите. Подразделение Пенни объяснило, что это было больше о [чувстве] защищенности, концепции, которую Робот не понимал в то время и все еще не совсем понимает сейчас. Но поскольку он собирался защитить Уилла Робинсона, возможно, эта неопределенная вторичная цель также будет достигнута. — Прости. — прошептал тихий голос. Робот опустил взгляд и встретился с парой широко раскрытых глаз, слегка размытых по краям. В этот момент неизвестная программа снова вступила в действие. Робот изменил свой дисплей, чтобы предложить [утешение] как можно лучше. Это не казалось вполне адекватным. Некоторые из этих человеческих понятий было удручающе трудно выразить, не говоря уже о том факте, что большую часть времени Робинсоны, казалось, вообще не могли прочитать дисплей. Уилл Робинсон был исключением — иногда. Прямо сейчас он смотрел на Робота, вытирая слезы с глаз и, очевидно, не в состоянии обработать сложные понятия. — Я разбудил тебя, не так ли? Прости. [Извинение]. Роботу было трудно воспринимать подобные заявления. Уилл Робинсон имел привычку часто [извиняться] , по крайней мере, по отношению к другим семейным ячейкам. И большую часть времени без необходимости делать это. Казалось, он всегда боялся сделать что-то не так, что казалось Роботу иррациональным. Он не мог отрицать, что эта неуверенность в его командире немного его беспокоила. [Слабость: Форма жизни постоянно не уверена в своей функции.] Робот удалил этот поток данных, как только он появился. Иногда эти подповерхностные анализы активировались незапланированно, что было более чем немного раздражающим. Скорее всего, какой-то остаточный ущерб от [ошибка: информация недоступна]. Они не соответствовали его целям, поэтому он их игнорировал. Вместо этого Робот наклонил голову и снова переместил дисплей. Прося обновить статус. К его радости, Уилл Робинсон расшифровал его правильно: — Да, я в порядке. Это был просто кошмар. [Создание файла данных: «Кошмар». Классификация: нарушение сна. Вредно для Уилла Робинсона. Не допустить повторения.] — У тебя когда-нибудь были кошмары? Папа говорит, что они есть у всех. Робот решил головой. Как бы архаичен ни был этот язык, он гарантировал понимание надежнее, чем его дисплей. — Может быть, ты просто не помнишь их. Я вот тоже не помню большинство моих снов. [Ошибка памяти? Требуется ремонт?] Уилл Робинсон уставился на лицевую панель, в его глазах читалось открытое любопытство, смешанное с чем-то еще: — Думаю, доктор Смит права. Хотел бы я понять, о чем ты говоришь. Общение все еще находилось в процессе, надо признать. Но командир определенно справлялся лучше, чем он сам себе представлял. Вместо словесного ответа робот поднял руку. Надеясь, что Уилл Робинсон воспримет это как поощрение, которым оно и было. Через мгновение командир понимающе улыбнулся, подпрыгнул и на секунду соединил их ладони. Какой странный жест, подумал робот. Но он действительно давал странное чувство выполненного долга, и, возможно, в этом и был смысл. Действия Уилла Робинсона не всегда было легко отслеживать, но чем больше они взаимодействовали, тем больше робот начинал понимать. Уилл Робинсон широко зевнул. Физическое предупреждение, что он на низком уровне мощности. Неудивительно; он не спал больше двух часов. [Возобновить перезарядку?] — Эй, я просто выйду на секунду. Подышать свежим воздухом. Тебе не обязательно идти со мной. Робот остался там, где стоял, пока командир уходил, обрабатывая запрос. Вот оно снова; эта двусмысленность. Не приказ оставаться, но и не явный запрет следовать. Что поставило его в ситуацию, когда ему пришлось выбирать наилучший курс действий для себя. Когда-то программа, зарезервированная для чрезвычайных ситуаций, Робот обнаружил, что в последнее время использует ее все чаще и чаще. Он последовал за Уиллом Робинсоном. Командир сидел на камне прямо у входа в пещеру, купаясь в свете, лениво болтая ногами над каменистым склоном. Он улыбнулся, услышав шаги Робота: — Тоже нужно было "подышать", да? Странные биоорганизмы все еще заполняли воздух над верхушками деревьев, освещая все своим фиолетовым сиянием. Они были там уже несколько часов, почти с самого захода солнца. Согласно анализу Робота, их красочное движение было своего рода механизмом спаривания, чтобы привлечь других себе подобных. Несовершенный механизм, слишком яркий, чтобы привлекать только благонамеренные организмы, но понятный, учитывая, что у этой формы жизни почти не было времени для развития. Или, может быть, они инстинктивно знали, что жизненный цикл этой планеты приближается к концу, и пытались использовать оставшееся время как можно эффективнее. — Это так красиво. Робот никогда не слышал, чтобы голос командира звучал так. Ребенок, очевидно, увидел в этом что-то большее. [Красиво]. Еще одна новая концепция, требующая обработки. Робот тихо добавил ее к постоянно растущей сущности, которой был Уилл Робинсон. Не к классификации [людей] , пока нет. Эти два файла работали отдельно, хотя и в значительной степени параллельно, с самого начала. Робот сделал это различие сразу после того, как командир спас ему жизнь; на основании того, что такое поведение противоречило ограниченной информации о людях, которую Робот смог спасти из своих ядер данных. Возможно, этот конкретный файл был поврежден. Потребовалось бы дополнительное тестирование, прежде чем файлы (возможно) можно было бы снова объединить. Какое бы увлекательное программирование ни привело к этому конкретному результату, Уилл Робинсон, похоже, не мог отвести взгляд от огней в небе. Робот обнаружил, что он тоже не хочет этого делать.