Маленькие лисьи радости

Яркие блуждающие огоньки окружили Мэй со всех сторон, начали приближаться, сжимая свой светящийся капкан. Лисица досадливо щелкнула зубами, и загнавшие её в угол маленькие духи тут же отпрянули. Мэй начинала потихоньку понимать екаев, становиться частью их жизни. Опасные духи ей не попадались, оно и к добру. Колдун Такао пока не рекомендовал заходить глубже в лес. По его словам, где-то там живут более старые и мудрые екаи. Добрые или нет - никто не знает. И проверять не рекомендует. Поэтому лисица крутилась рядом с блуждающими огнями, немыми духами. Однажды она увидела каппу и очень испугалась. А он испугался её. В иерархии екаев те, кто способен колдовать оттесняют тех, кто способен лишь на маленькие шалости. А уж духи, меняющие ипостась - редкое и сильное явление. В окружении живых любопытных огоньков Мэй ощущала себя почти в безопасности. Они начинали радовать её. - Ты прямо вся сияешь, пушистая. - у Кадзу, как он сам любил повторять, очень много дел, "времени на выгуливание всяких хвостатых, уж прости, нет". И всё же Мэй заметила, что вредничает он больше для вида, чуть ли не каждый вечер заглядывая в лес с корзинкой лакомств. Мэй бы повредничала тоже, отказавшись показываться ему на глаза, но не делала этого по трем причинам. Первая заключалась в том, что Кадзу приносил тофу и персики, а в лесу такого не найти. А потому, когда ниндзя на некотором отдалении, словно заманивая в ловушку, раскладывал ароматную еду, лиса охотно подбегала к нему. - Голодна? Держу пари, ты подумывала, какие на вкус блуждающие огоньки. - Кадзу хитро косил на лисью мордашку свои серые глаза и трепал её за ухом. А Мэй, между прочим, не думала. Она уже пробовала. Блуждающий огонек был безвкусным, изо рта глупой любопытной лисы он сбежал, молча её осуждая. Тофу вот всегда было вкусным, даже когда гейша, позабыв про манеры, ела прямо так, в лисьем облике, опустив нос в чашку и жадно чавкая. Кадзу находил это умилительным. Вторая причина - ниндзя действительно интересовался её делами. Его самого сильно напрягало, если вдруг Мэй спрашивала после миссии, не поранился ли он. А вот любопытствовать, все ли в порядке с рыжим лисьим хвостишкой, и не обзавелся ли он братом-близнецом, Кадзу считал своим долгом. - Опять понабрала колючек. Кисло. Ты же в курсе, что лисы вычищают их зубами? Сама не пробовала? И это тоже Мэй пробовала. На такие вопросы Кадзу она демонстративно высовывала исколотый розовый язычок и с недовольством наблюдала, как ниндзя закатывается здоровым смехом. - А кто тебе виноват, глупая? Зубами надо, зубами, а не языком. Понятно тебе? И, продолжая весело посмеиваться, Кадзу начинал вычесывать из пушистой шерстки колючки. А Мэй только сердито фыркала, положив голову на передние лапы. Третья причина, смешно сказать, заключалась в самом Кадзу. В его особой ауре, в его тепле и смехе. Мэй первый раз в жизни, один раз на все времена, она была уверена, встретила совершенно нового, особенного человека. То, за что осуждают другие, он всегда принимает иначе. Госпожа Сумико была бы недовольна, мужчины поняли бы неправильно, матушка Кинуё и вовсе схватилась бы за сердце, если бы Мэй, сытая, спокойная, в трезвом уме, прижалась щекой к чужому бедру. А Кадзу, как почесывал бочок лисы, так и продолжил гладить девушку по спине. - Хитрая какая... Колдуешь? - его глаза с подозрением прищурились. - Нет, я же не... - начала было оправдываться Мэй, но тихий смех Кадзу её перебил. - Я просто хотел услышать от тебя что-то, кроме "тяф-тяф". Мэй сердито боднула его лбом в теплый бок. Он лишь громче засмеялся. - Гроза блуждающих огоньков так хороша в бою. Что же может противопоставить её колдовской силе и красоте обычный профессиональный шиноби? Дай-ка подумать... Но думать он не стал - просто схватил недовольную Мэй в охапку и прижал к своему сердцу крепко-крепко. И все мирские проблемы, этикет, менталитет, привитый маленькой девочке с детства, куда-то пропали. Мэй не знала, не совсем понимала, как это, да что это. Ей, строгой гейше, нельзя было так сближаться с мужчинами. А Кадзу всё можно. И смеяться, когда весело. И злиться, когда есть причины. И обнимать Мэй, когда хочется. - Повержена... - тихо произнесла лисица под убаюкивающее сердцебиение своего человека. Раз ему всё можно, то на минуточку может позволить себе маленькие лисьи радости.