Пусть мир сгорит (я уже покинул его) // Let the world burn (I've already left it)

Самое смешное, что Нил всё ещё не любит ножи. До сих пор не понимает привлекательности, одержимости, очарования. Он предпочитает оружие. И это хорошо, потому что, между ним и Эндрю, он лучший стрелок. Эндрю, несмотря на всю точность и планирование, которые он может вложить в свои убийства, на самом деле любит пачкать руки. Любит нырять в это, глубоко-обхватывая руками шеи, ударяя достаточно сильно, чтобы оставить синяки, вонзая лезвия так глубоко, что больше не остаётся ни капли крови, чтобы пролиться. Любит власть и контроль. Каждому своё, предполагает Нил. Не то чтобы это имело значение. Не тогда, когда на полу лежит искалеченное, разорванное тело, а Нил весь в крови. – Нил, - говорит Эндрю. Не имело значения, что Нил родился в ножах и ему суждено было ими владеть. – Нил, - Эндрю повторяет с большей силой. Глаза Нила устремляются на него, хотя его тело остаётся неподвижным. Эндрю не так уж сильно изменился с тех пор, как они впервые встретились, — с тех пор, как они оба были в бегах. (Нил от теней с острыми улыбками и бесконечной досягаемости, Эндрю из-за таблеток, полиции и семьи, которая бросила его, но внезапно захотела вернуть). Его светлые волосы по-прежнему коротко подстрижены, красивое лицо по-прежнему лишено всякого выражения, карие глаза по-прежнему скрывают бездонную ярость и насилие. За исключением того, когда Нил запускал руки в эти волосы, изучал это лицо, смотрел в эти глаза. Он видит скрытое напряжение и беспокойство. У него были годы, чтобы научиться читать Эндрю. Нил встречается с ним взглядом, и его губы подëргиваются в надежде, что это обнадëживает. Эндрю долго смотрит на него, потом слегка кивает. Затем его взгляд перемещается на место позади Нила. Он проследил за взглядом Эндрю, который уставился на Ичиро. Мужчина небрежно сидел на кушетке в другом конце комнаты, не сводя глаз с трупа. Его лицо пусто и ничего не выдает. Он медленно встаёт и направляется к Нилу. На периферии Эндрю слегка дёргается, подавляя желание встать перед Нилом и защитить его. Вооруженные люди по обе стороны от блондина и стоящие по всему периметру комнаты остаются неподвижными. Ичиро останавливается у края разложенных пластиковых чехлов и встречается взглядом с Нилом. – Поздравляю, Натаниэль, - монотонно произносит он, – ты сдал экзамен. Ты мой новый Мясник. Этот «титул» заставляет Нила резко вдохнуть. Это заставляет его думать о Натаниэле (испуганном, обиженном ребёнке, который всегда старался быть тихим и спокойным, чтобы не получить более жестокого наказания, чем обычно. Ребёнок, который боялся своего отца, потому что тот был демоном). Он вспоминает об Абраме (одиноком мальчике в клетке, которому никогда не разрешали оставаться на месте — он не мог оставаться на месте, чтобы монстры не настигли его. Мальчике, который ненавидел свою мать, потому что она начала действовать слишком поздно). Это заставляет его думать о Ниле (человеке, который стоял во весь рост с другим, прижимавшемся к его спине, и он решил, что только так можно убежать далеко, прежде чем тебе придется либо повернуть назад, либо всë равно оказаться в том месте, где всë начиналось. Человек, который не только противостоял своим демонам, но и убивал их). Нил почтительно — благодарно кланяется. – Благодарю Вас, мой Лорд. Я буду служить Вам с радостью. Ичиро напевает что-то невнятное. Он щёлкает пальцами, и вот так глава главной ветви Морияма отпускает их. Эндрю мгновенно оказывается рядом с Нилом, положив широкую ладонь ему на поясницу. Их обоих ведут в комнату со сменной одеждой и раковиной. Эндрю помогает Нилу привести себя в порядок, быстро и молча, не говоря ни слова, пока их не высаживают в поместье Веснински. Нил, честно говоря, предпочел бы жить в простой однокомнатной квартире, если бы у него был выбор жилых помещений. На самом деле, он, вероятно, предпочёл бы спать в приютах для бездомных, чем в доме своего детства. В поместье Веснински есть такие вещи, как звуконепроницаемые комнаты, подвал, специально предназначенный для грязной работы, и близость к семье Морияма. Если уж на то пошло, они могут провести серьёзную реконструкцию, предполагает Нил. – Ну и что теперь? - спрашивает Эндрю. Его рука всё ещё лежит на спине Нила, и он ведëт их обоих на кухню. Нил напевает. – Даже не знаю. Дальше этого они не строили никаких планов. Они едва ли строили планы на этот счёт. Планы, связанные с Морияма, казались почти неважными, когда они должны были сосредоточиться на том, как обойти охрану Натана, как добраться до Натана, как уничтожить его и его людей, не будучи убитыми, и что делать, если один из них всё равно умрёт. Они обдумали всё, начиная с того, какую большую пустоту оставит после себя Мясник, и заканчивая тем, как доказать Морияма, что Нил – это ценный актив, а не пустышка. Но если быть честными, ни один из них не ожидал, что доживëт до той встречи с Ичиро. (Но опять же, ни один из них не рассчитывал прожить так долго, как они прожили. Дни Нила всегда были сочтены, и Эндрю никогда не заботился о том, сделает ли он сам следующий вдох — на самом деле у него не было для этого причин). – Может быть, домашнее животное или что-то в этом роде? - уголки губ Нила приподнимаются, и Эндрю бросает на него равнодушный взгляд. – Я бы сбросил его с крыши, - парирует Эндрю, отходя, чтобы обыскать шкафы. – Тогда кот. Они всегда приземляются на лапы, верно? - Нейл уже ухмыляется. – Или птицу, чтобы она могла просто улететь от тебя. Эндрю свирепо смотрит на него, возвращаясь с двумя стаканами и бутылкой водки. – Ты совсем не такой смешной, как тебе кажется. Нил снова напевает и принимает предложенный ему стакан. Эндрю наполнил оба бокала наполовину, прежде чем поставить бутылку на стойку. Они чокаются бокалами, чтобы после опрокинуть в себя алкоголь. Он немного обжигает по пути вниз и оставляет тяжёлый привкус во рту, но Нил к нему привык. Эндрю берёт стакан, ставит его вместе с бутылкой на стойку и наклоняется. Нил наклоняется ему навстречу. Первый раз Нил и Эндрю поцеловались после того, как у них произошла стычка с Лолой и Ромеро. После того, как они сожгли их тела и перешли на новый уровень отношений. Это было так, когда они были пойманы в «ты жив, я жив — я почти потерял тебя, это было слишком близко, это не может повториться, я не могу потерять тебя...». Их губы яростно встретились, и они целовались так, словно весь мир пытался разорвать их на части. Когда они перестают целоваться и Нил смотрит в глаза Эндрю, он видит тот же огонь, который был там, когда он помогал пытать Натана. Когда он помог сломать человека, который пытался сломать Нила. (Иногда Нил думает, что Эндрю такой маленький, потому что вес мира, который он несёт на своих плечах, не позволяет ему расти так высоко). – Они больше не тронут тебя, - Эндрю говорит тихо, губы так близко, что Нил чувствует слова на своей коже. И хотя Нил знает, что, несмотря на получение «должности», ему всë ещё нужно зарабатывать себе на жизнь, доказывать свою преданность — доказывать себе и всем остальным, а не только Ичиро, — ему всë равно. Но только не сейчас. Не тогда, когда Эндрю рядом с ним.