Не понимаю

Киришима не понимает. Они с Бакуго встречаются больше двух месяцев. Он даже не рассчитывал на то, что Бакуго ответит на его чувства взаимностью. Вроде бы всё хорошо, но есть одно но. Бакуго не даёт прикасаться к себе. До того как они начали встречаться, Киришима очень много думал о том, как у них будет происходить первый поцелуй: на улице или в комнате? А может быть на каком нибудь задании? В людном или не людном месте? Быстро, невинно или долго, нежно? Но все мечтания Киришимы испарились. Бакуго не вообще не хочет тактильного контакта. Не то что поцелуи, они даже не обнимаются. Бакуго сам по себе остался холоден по отношению к Эйджиро. Разницы в его поведении до и после отношений нет вообще. Киришима не раз пытался прикоснуться к нему. Когда они делали домашнюю работу, Эйджиро подумал, что будет неплохо обнять Кацуки за талию. Но сам Кацуки резко застыл и убрал руки своего парня со своей талии, тихо проговорив: «не надо». Их первое свидание. Кино про героев. В порыве страха (Так внушал себе Киришима) он схватил за руку Кацуки, нервно сжимая. Тот же нахмурился и убрал руку, опять сказав: «я же говорил, не надо». После трудного задания они сидели в комнате Бакуго и читали комиксы. Кацуки выглядел слишком напряжённым, и Киришима пододвинулся к парню и нежно поцеловал его в щёку. Было так нервирующие и приятно делать это: у Бакуго нежная кожа, хотя на вид она довольно жёсткая. Бакуго удивлённо посмотрел на Киришиму, который в тот момент смотрел на него, вздохнул и сказал: «не делай так». И сейчас, лежа на больничной койке, Эйджиро хочет, чтобы Бакуго пришёл к нему и хотя бы взял за руку. Он нуждается в помощи как никогда. Когда он сцепился со злодеем, он не знал, что его причуда — вскрытие самых главных больных тайн. Физического ущерба было достаточно, но вот морального в пять раз больше. Он надавил на самое больное, что было у Киришимы. Ему нужна была поддержка со стороны любимого человека. Он просто хотел почувствовать ту силу, которая исходила от Бакуго. Ему будет спокойнее. Кацуки пришёл, сердито хмурясь. Он сел напротив койки Киришимы и начал кричать на него. — Ты почему не дал отпор тому парню? Ты же мог легко увернуться! Эйджиро молчал. Он не хотел вспоминать бой, не хотел вскрывать старые раны. — Эй, дерьмоголовый, я с кем говорю?! — Алеее, дерьмоголовый, приём! — Киришима, не смей игнорить меня. — Киришима. Эйджиро вздрогнул и посмотрел в глаза Бакуго. Тот был холоден. — Причуда того парня — раскрывать главные больные секреты. Бакуго вздрогнул. Что он сделал Киришиме? — Чёрт, прости, Кацуки, но я не могу сейчас нормально говорить. Пожалуйста, возьми меня за руку, либо уходи. Кацуки вопросительно посмотрел на парня. У Киришимы был действительно ужасный вид, он будто вот вот расплачется. Но Бакуго вздохнул и встал со стула, подходя к двери. — Если не можешь сказать — не надо. Когда он захлопнул дверью, Киришима расплакался. Эйджиро не понимает. Он любит Кацуки, правда, больше всего на свете. Но зачем он пытается делать что-то ради того, кто ничего не делает в ответ? Зачем тогда эта любовь самому Кацуки? После выписки Киришима неделю избегал Бакуго. Было сложно и стыдно видеть его таким: холодным и надменным. Но теперь ещё более хмурым. Но ещё больше добивало то, что Кацуки было будто плевать на то, что Киришима пережил за это время. Будто наплевать на него в принципе. Последней каплей стало то, что когда бакусквад играл в правду или действие, то Киришима услышал ответ на вопрос, который он не был готов слышать. — Бакуго, на кого тебе не наплевать в классе? — Мне наплевать на всех в этом грёбаном мире. Киришима натянуто улыбнулся, еле сдерживая слёзы, и быстро проговорил: «Я устал, пойду в комнату». Бакуго провожал его тяжёлым взглядом. Когда он вбежал в комнату, то сразу повалился на кровать. О чём он думал? О любви? С Бакуго? Бред, он слишком много навыдумывал себе. Это Бакуго, мать вашу, Кацуки. Ему ничего не интересно, кроме героев и тренировок. Куда Киришиме до них? Он лежал, уткнувшись в подушку лицом. Непрошеные слёзы сами полились из глаз, впитываясь в ткань. Когда дверь открылась, он даже не посмотрел кто там был. — Простите, я не хочу сейчас разгов… — Ты идиот? Знакомый до боли голос огласил всю комнату. Киришима поднялся на кровати и посмотрел на Бакуго. — А, это ты, Кацуки? Ты чего хочешь? — Я спрашиваю, ты идиот? Эйджиро непонятно моргнул. Почему он идиот? Бакуго тяжело вздохнул и, борясь с чем-то, сел на кровать. — Ты правда поверил в то, что я сказал там? Стоп. Чего? — Ты никогда не врёшь, Кацуки. — Шёпот был самым максимальным делом, что сейчас мог делать Киришима. — Иногда вру. Молчание. Бакуго, будто что-то переосиливая, сказал: — Ты правда думаешь, что мне наплевать на тебя? Киришима всхлипнул. Он слишком разбит после стычки с врагом, он не до конца отошёл. — Эйджиро. Киришима замер. Бакуго никогда не называл его по имени. — Что… тот злодей сказал тебе? И Киришима не выдержал. Он начал плакать, судорожно рассказывая о том, что ему говорил злодей, о своём прошлом, которое принесло ему слишком много боли. Он, свернувшись в калачик, гладил свои коленки, не зная, куда деть руки. Когда его отпустило, он боялся смотреть на Бакуго. Он открылся ему с другой стороны. Он был слабым. Бакуго ошеломлённо смотрел на него. Куда пропал тот самый оптимистичный парень, который запал ему в сердце? Почему он сидит и плачет? Неужели он и вправду пережил то, что только что рассказал ему? — Эйджиро. — Я понимаю, Бакуго, что я кажусь тебе слабаком и трусом сейчас… Прости, просто я правда не выдерживаю держать всё это в себе… — Эйджиро… — Я правда очень сильно извиняюсь… — КИРИШИМА. Киришима вздрогнул. Он исподлобья посмотрел на Кацуки. Парень вздохнул и взял Эйджиро за руку. Впервые. Сам. Киришима замер, сжимая руку в ответ. Было приятно. Очень приятно. — Я… не умею выражать свои эмоции и чувства. Вернее, я не умею их выражать правильно. И тут Киришима понял. Это же мать вашу Бакуго Кацуки. Он не может выразить свои эмоции и чувства так, чтобы не ранить никого. Он просто не умеет этого делать. — Я… Да чёрт с ними, иди сюда! Кацуки повалил Киришиму на кровать и обнял за талию. Было очень непривычно, но так спокойно и приятно. — Я… правда люблю тебя, Эйджиро. Я настоящий идиот. Киришима замер. В который раз. Он сказал, что любит его? Да ещё и назвал себя идиотом? Это точно Бакуго? Но Киришиме это нравилось. Очень сильно. — Я тоже люблю тебя, Кацуки! — Киришима улыбался так, как никогда. — Слушай, кто ты такой, и что ты сделал с Кацуки? — Завались, придурок. Эйджиро захохотал. Он был счастлив. А насчёт проявления чувств… Он научит Кацуки, это точно. Они вместе проделают путь к открытию той не открытой двери, которая потихоньку раскрывается. Они любят друг друга, они преодолеют все трудности.