Make you love cruelty

Pow Кан Хевон — Моей руки тебе было не достаточно? — приближался его голос ближе к моему уху, и я услышала звон расстёгнутой пряжки. — Этим будет куда больнее, — сжимал он в руках кожаный ремень. — М-минхо?! — вскрикнула я от неожиданного удара, хватаясь за его плечи. — Сколько можно повторять, «Оппа»! -недовольно шипел он опаляя шею горячим дыханием. — Почему ты такая не послушная? А? Кан Хевон? — сжал он мои запястья, рыча сквозь зубы. — Так хочешь получать от меня боль? А что если я сделаю по другому? — вскинул он бровями и я вздрогнула, когда его руки легли на бёдра. — Так нельзя! Это уже перебор! — я могла ещё смирено принимать побои, но это уже переходило грань сексуального домогательства, хотя, что его остановит? — Нельзя? Кто такое сказал, малыш? — его руки начинали зализать под юбку. Сейчас это так неприятно, человек, которого зовёшь братом, почему его руки под моей юбкой? — Мы же семья! — Семья? Не смеши, у нас даже фамилии разные…- шипел он, а его руки прижимали тело ближе. Его рука ложится мне на грудь, грязно. Очень грязно, так я сейчас себя чувствую. Пытаюсь убрать от себя его руки, но он сильнее. — Пожалуйста, Минхо! — ему словно всё равно на всё, что я ему говорю, ему просто хочется и он это делает. Ладонь ложится на горло начиная понемногу забирать воздух, а другая скользит между ног. — Не нравится когда братик грубый? Тогда будь паинькой! — в его голосе можно услышать довольную ухмылку, его наслаждение доминированием, которое ему так не хватало, его несомненную победу, когда он обращается с чужим телом словно вещью. Он вжимает меня в стену, обрубая все пути отступления. — Хочешь поцеловать братика? — что сейчас происходит? Это кошмарный сон? Пожалуйста скажите, что это просто сон, сложно жить осознавая эту реальность. Его губы. Я чувствую их на своих. Как? Как я смогу смотреть в глаза родителям после этого? Это же их сын… его пальцы умело начинают расстёгивать пуговицы на моей рубашке, я хватаю его за руки пытаясь остановить и он отстраняется. — Пожалуйста, перестань! — смотрю я на него умоляющим взглядом, но знает ли этот человек слово пощада? Он прижимает мои руки к стене и снова льнёт к губам на этот раз сильнее, упорнее, требовательней. Запястья больно сжимают сильные руки, наверное останутся синяки, а губы жадно терзают мои, уже во всю используя и зубы покусывая нижнюю губу. Единственное, что могу это мычать в попытках увернуться, но он главный, сейчас всё подчиняется лишь ему. Он словно наслаждается моей беспомощностью. Что делать? Если спасение? Есть ли хоть один шанс того, что он отпустит? — Где хочешь, чтобы братик поиграл с тобой? На кухне? Или пойдём в спальню? — страх слёзы и дрожь. Я просто панически начинаю махать головой, отходя назад, когда он начинает тянуть к себе моё тело, как будто это поможет… — Не надо, Минхо! — он лишь прижимает меня ближе, усадив на высокую столешницу, тянется к шее больно впиваясь зубами, чувствую себя жертвой зверя, его клыки и когти уже вонзились так, что не убежать, но я продолжаю бесконечные попытки бессмысленной борьбы. Блузка сорвана, а руки тянутся к застёжке бюстгальтера. — Пожалуйста, Минхо, Минхо, послушай меня, не делай этого! — бёдра парня подаются вперёд, плотно прижимаясь меж ног, задевая чувствительные зоны, заставляет меня смирительной промычать жмуря глаза, и пальцы ловко справляются с застёжкой. Рука скользит по голой спине прижимая голую грудь к его футболке, словно у него есть ключи от всех запретных дверей. — Может ты тоже хочешь раздеть своего Оппу? — вскидывает он бровями, а затем моими руками залезает себе под футболку. Сердце сейчас остановится от волнения, страха и угрызения совести. Ясное дело мы не родные, но почему так стыдно касаться тела парня в таких откровенных местах. Мои ладони скользят по его торсу, и он отпускает мои запястья, но мои руки всё ещё там. Щёки так горят глаза невинны и напуганы, но что за желание бурлит внизу. На секунду я снова в сознании отвожу смущённый взгляд, убирая руки как ошпаренная, но Минхо тянет ближе, сейчас он нежен скользит носом по щеке словно наполняет лёгкие ароматом дрожащего тела. Настоящий псих, ловит кайф от каждого действия показывающего его превосходства. Он ловит мой неловкий взгляд, касаясь ладонью подбородка и поднимает его заставляя смотреть в его чёрный омут, из которого нет выхода. Тянется ближе и снова кусает губы, поверхностных ласк слишком мало и в мой рот без приглашения врывается горячий язык, заставляя подчиняться его правилам. Чувствую как хочется прижать его ближе, но кажется, что ближе уже некуда, но мои руки предательски скользят на его талию, а в мокром поцелуе чувствуется улыбка. Словно это то, чего он и добивался. Больше не могу, скучаю по его телу, по нежной тёплой коже, что касались подушечки пальцев пару минут назад, мне хочется большего, хочется прижаться всем телом. Уголки его губ поднимаются вместе с майкой, ещё секунда и она где-то на полу. Всё тело в мурашках, когда чувствую его силу, он сжимает ягодицы иногда сильно шлёпая, что заставляет вскрикнуть, но мои руки уже вплетаются в его мягкие волосы, и в поцелуе хозяйничаю уже я хоть это был и первый мой поцелуй… Я вздрагиваю, когда его пальцы касаются трусиков, которые уже насквозь промокли от его имитации толчков, но они быстро ему надоедают, поэтому тоже оказываются где-то на полу. Сейчас, кажется он коснётся и ты забудешь как дышать, но он не делает этого, он играется, гладит бёдра и немного отдаляется, чтобы ты сама притягивала его. — Оппа, — шепчу ему на ухо, уже начиная тихо скулить. Он молчит словно провоцируя действовать, но если не он, то я сделаю это сама сейчас что-то внутри так требует этого. Стоит мне потянуть руки в попытки удовлетворить себя как их перехватывает рука ли. — Какая, же ты не терпеливая, — доволен он своей работой, но не позволит себя трогать. Конец Pow — Сначала братик, — странная улыбка и два пальца резко проникают внутрь, больно, но приятно до хруста в спине, чувство, что сейчас снесёт крышу, он словно лучший в этом, избавлении тела от души, словно личный Сатана с пытками. Терзает, заставляя желать большего, но продолжает дразнить. — Оппа, прошу, — тело жаждет его, почувствовать в себе Ли Минхо, его горячую твёрдую плоть. И он тоже на пределе, слишком манит это податливое тело, что тает в его руках, что просит его заполнить её, что так моляще сводит брови, уже который раз произнося его имя. — Оппа, это сводит с ума! -словно сейчас заплачет просит его, её дыхание так возбуждает его, кажется, что орган в штанах вот-вот порвёт их, от того насколько он её желает. Руки тянутся к ширинки, а парень позволяет, он прикрывает глаза тяжело выдыхая, как только маленькие ручки касаются его возбуждение. Немного растирая естественную смазку, он приникает грубо, полностью, по самое основание, губы накрывают сверху  заставляя девушку мычать в поцелуе. Сейчас это и правда является худшим наказанием для Кан, борьба разума и желания, что так хочет парня, но не может поверить в то, что сейчас она вытворяет. Он не сильно выходит просто начиная вдалбливаться в Кан, ей так хорошо в глазах собирается жидкость, но не от боли от эйфории, не знала она, что её первый раз будет лучшим в её жизни, что он будет с её братом, который будет насаживать её хрупкое тело на горячую плоть, что сейчас таким приятным тёплом ощущается внутри, как он будет скользить в ней сдавлено шипя от не тронутой узкости. Ногти впивающиеся в его широкие плечи и его строгое лицо со сведёнными бровями и прилипший от пота чёлкой его закусанная губа и сексуальное шипение она всё это обожает, все те звуки, что стонет парень, когда кончает ей на живот, но продолжает сдавлено мычать в поцелуе от того, что всё ещё касается тела чувствительной плотью, попытка отдышатся и полуприкрытый измученный долгим ожиданием взгляд, казалось сейчас должен устало рухнуть, но берёт её на руки, относя в спальню и укрыв одеялом жмёт ближе кладёт руку сверху одеяла под самую грудь и уткнувшись в шелковистые волосы горячо дышит на ухо, но совсем не прерывая её сон. Насколько же ей будет стыдно проснуться завтра, смотреть в глаза родителям и просто быть рядом с ним. Его грубость, кажется она начинает к ней привыкать и даже нуждаться в ней.