Лилии

Фёдор вновь и вновь скользил взглядом по телу Акутагавы. Можно сказать, что взглядом он оглаживает бледные щеки, расчёсывает шёлковые смоляные волосы, смахивает пылинки с него, как с антикварной куклы. Одним только восторженным взглядом согревает тонкую хрупкую фигуру. Гладкая фарфоровая кожа манит своей чистотой, мягкостью и прохладой. Достоевский мог бы часами наблюдать и наслаждаться этим зрелищем. Юноша был словно искусством сплетения красоты, готической загадочности и вечности. Именно спокойной, смиренной вечности. Но вечности у них не было. Ровно наоборот, времени было слишком мало. Фёдор с тоской понимает, что у него осталось меньше пяти часов и прелестное создание у него отберут. Работу уже следует заканчивать. И он её закончил. Как и требуется, всё в совершенном виде. Вот только этот шедевр не хочется отпускать. Но никакая сила не позволит Достоевскому оттянуть момент расставания. Им все равно не удастся быть друг с другом. Акутагава так или иначе ускользнёт от мужчины сквозь пальцы. И это порождает отчаяние и тоску в душе русского. Фёдор с печальной улыбкой убирает прядь чёрных волос с белой кисточкой за ухо Рюноске. Аккуратные чёрные стрелочки делают глаза более властными, строгими и яркими. Достоевский идеально подобрал палитру теней для этого макияжа. Глаза выглядели завораживающе, цепляли взор мастера и пленяли своей красотой. Жаль, что веки Акутагавы закрыты и скрывают ото всех гордые ледники под ночным небом, окантованные чёрной подводкой, тушью и тенями. Красивые скулы заставили Фёдора изрядно помучиться, чтобы подобрать жемчужно-белой коже подходящий цвет корректоров, бронзеров и румян. Хотелось придать прекрасному лицу Рюноске здоровый вид, и при этом не испортить аристократическую бледность. Тонкие бровки пришлось рисовать, для лучшего вида. Нужно, чтобы макияж был ярким, хоть натуре Акутагавы это и не шло. Однако, вкупе с выпрямленными плойкой челкой и прядями, обрамляющими лицо, это выглядело великолепно. Благодаря таланту Фёдора наносить косметику, казалось, что Рюноске слегка улыбается. Нежно, ласково и немного печально. Подведённые классической красной помадой губы выгодно сочетались с чёрными волосами и глазами. Глянцевые вишнёвые губы контрастировали с бледной кожей и делали его похожим на мистического колдуна, демона или вампира. Кукольное личико хотелось трогать руками, подцеплять пальцами подбородок, накрывать ладонью глаза и ласкать щеки нежными прикосновениями. Хотелось целовать его и обжигаться холодом чужих губ. Одежду для Рюноске тоже подбирал Фёдор. Узкие брюки, подчеркивающие длинные стройные ноги Акутагавы, чёрный плащ, поддерживающий таинственный образ потустороннего властелина, и белое жабо. Кажется, что в любой момент плащ может всколыхнуться по одному желанию хозяина, и чёрная, словно сотканная из полотна ночного неба, мантия оживёт и воплотит из себя верных кровожадных фамильяров. Достоевский не мог отвести взгляд. Он питал тягучую сладкую слабость к красивым людям. И сейчас он может делать с Рюноске все, что пожелает. Разумеется, он не испортит такой бриллиант, это будет истинным преступлением против искусства жизни и природы. Лишь огранит его. Фёдор поднял руку Акутагавы и притянул к своей щеке. Холодная кожа заставляла мужчину мелко подрагивать. А может всему виной бушующий в его душе цветущий сад. Достоевский улыбается. Рюноске у него не первый, но лишь к нему Фёдора так тянет. Как будто какая-то неведомая сила их прижимает друг к другу. Стягивает их тела и судьбы и подталкивает к чему-то грешному и прекрасному. И Достоевский не может сопротивляться, а Акутагава и подавно. Бледные сухие губы мягко целуют прохладные костяшки, а белые острые зубы с силой кусают кончики пальцев. На лице Фёдора растягивается безумная улыбка. До одури приятно ощущать эту спокойную расслабленность и покорность. Язык и губы играют словно не с тонкими пальчиками, а с мягкими кубиками льда. Конечно, зубы не прокусывают кожу до крови. Не хочется портить эти руки. Акутагава настолько прекрасен, что Фёдор позволяет себе рассыпаться в комплиментах. Благо, это Рюноске не смущает и не злит. Ничто не нарушит их интимную тишину. Достоевский сдерживает себя с трудом. Слишком сильны были чувства внутри него. Будь его воля, он бы давно толкнул Акутагаву на нежную перину из цветов и долго бы отдавался похоти, творя с покорным телом различные непотребства. Но это неправильно. Фёдора осудят за такие отношения с Рюноске. Потому что Акутагава Рюноске мёртв. Работа Достоевского заключается в том, чтобы приготовить труп к погребению. Он мастерски умеет придать мёртвым презентабельный вид, чтобы родные усопшего могли попрощаться с ним красиво. Запомнить его картинно великолепным. С живым цветом кожи, лёгкой улыбкой на губах, в идеально подобранной одежде и окружённым свежими цветами. Так близким легче прощаться с покойным, оставляя в памяти чистый нежный образ. Порою людей приходится хоронить в уже достаточно разложившемся виде и тогда особенно нужна помощь танатокосметолога. И Фёдор ощущает радость внутри себя, когда помогает отчаявшимся людям пережить утрату. Вот только с Акутагавой Рюноске ему самому тяжело прощаться. Они не были знакомы, но внешность падшего, погибшего ангела надолго запала в сердце. И кажется внутри Достоевского ожило что-то нежное и жестокое. То, чему он потом ужаснётся. Тело юноши совсем ещё свежее. Вероятно, его сестра решила обойти стороной правила. Её брата даже не вскрывали. Видимо, решила быстрее его похоронить, без лишних обрядов. Трупу скорее всего даже суток нет. Кажется, что вот-вот он откроет глаза и окончательно утопит Фёдора в безумных и мучительных снах. Омуты отчаяния и сладостной тьмы поглотят его. Кажется, каждое прикосновение к холодной коже мертвеца пробегает волнами удовольствия по телу живого. И отравляет его блаженным ядом, зовущимся любовью. Он об этом ещё пожалеет. Достоевский берет в руки ладонь Акутагавы. Кажется, у русского фетиш на ухоженные руки, длинные ногти и тонкие пальцы. Именно такие, как у Рюноске. Фёдор аккуратно наносит чёрный лак на ногти покойного. Выглядело достаточно просто, но в то же время красиво. Лишь для некоторого шарма просверлил в ногтевой пластине безымянного пальца левой руки маленькое отверстие, куда потом вдел подвеску в виде символа бесконечности. Это со стороны абсолютно чужого человека для покойного было вопиющей наглостью и пошлостью, ведь на этом пальце японцы носят обручальные кольца. Но Фёдор не мог отказать себе в этом маленьком преступлении, даже зная о неизбежном наказании. Когда Достоевский бальзамировал тело, он видел Акутагаву обнажённым. Эту картину он будет вечность видеть перед глазами. Непорочный образ, с которым так и тянет согрешить. Только не понятна причина смерти. Нет ни ран, ни следов удушения, тело выглядело достаточно здоровым, чтобы не думать о каких-то смертельных болезнях. Да, бледный. Возможно у него была анемия, но от неё люди не умирают. Отёков, как при сердечно-сосудистых заболеваниях, нет. Посинения или пожелтения так же не наблюдается. Кожа чистая, значит наркотики не употреблял в больших дозах. От чего же тогда Рюноске умер? Этим вопросом Достоевский задавался ещё с того момента, как увидел тело. Настолько долго, что Фёдор уже оставил попытки это понять и просто наслаждался временем, которое он может провести в компании своего мёртвого возлюбленного. Фёдор смотрел на умиротворенное лицо и как зачарованный подался вперёд, нависая над телом Акутагавы. Они были так близко друг к другу, что отросшие волосы русского касались щёк Рюноске. Достоевский припал к безжизненным губам, осторожно целуя. Могильный холод растекался мёдом между ними. Удовольствие стоящее размазанной помады. Вдруг язык Фёдора, уже проникший в чужой рот, встретился со странным препятствием. Русский аккуратно вытащил пальцами крупный цветок белой лилии, немного испачканный в крови. Теперь понятно, отчего умер Акутагава. Достоевскому не была присуща ярость или гнев, однако сейчас ладони сжались в кулаки от негодования. Где-то в этом городе есть человек, не ответивший на чувства Рюноске. Фёдор не мог его презирать, ведь он не знает, какой он человек. Ненавидеть — тоже, именно благодаря нему Достоевский и Акутагава смогли встретиться, пусть и в таком состоянии. Но русский уверен, тот, из-за кого погиб Рюноске — бессовестно глуп. *** Фёдор пришёл на могилу Рюноске сразу после погребения. Тело, от которого Достоевскому было тяжело отвести взгляд сейчас спрятано под слоем земли. Чёрная яма заглотила его и уже не отпустит. Фёдор, в силу своей профессии, не был сентиментален. Однако сейчас к горлу подкатил ком. И что-то защекотало нёбо. Без тени удивления мужчина достал изо рта маленький едва раскрывшийся бутон лилии. Достоевский знал, что так и будет. Фёдор прислонил к губам маленькую лилию, улыбаясь. Ничего теперь не поделаешь... Раз попробовав, уже больше без него не проживёшь. Таков вкус лакомства, под названием любовь...