Counting The Days

— Я не знаю, что делать со своей жизнью, — стонет Альбус, глядя в потолок комнаты Скорпиуса. Скорпиус машет ладонью перед лицом Альбуса, что тот воспринимает как намек — друг хочет получить косяк обратно, прежде чем ответит на его вопрос. Ал продолжает пялиться в потолок, наблюдая за нарисованными там звездами. На краску наложены специальные заклинания, поэтому звезды перемещаются, повинуясь указам Скорпиуса. Сейчас они движутся по ночному небу, образуя различные созвездия — Альбус никогда не мог запомнить ни одно из них. Он слышит, как Скорп выдыхает дым, и улыбается, когда к звездам над ним присоединяется тонкая серая струйка. — Мама говорит, что никто не знает, что делать со своей жизнью, — наконец отвечает Скорпиус. — Мой отец знал, — ворчит Альбус, потому что его отец выпустился из Хогвартса, только что победив Волдеморта, и вступил в ряды авроров без образования, потому что он был Гарри гребаным Поттером, и не нуждался в нем. — Так же как мама, дядя Рон, Джейми, Тедс, возможно, тетя Гермиона не знала точно, что она хочет делать, но это не имело значения, потому что она была достаточно умна, чтобы делать все, что только захочется. — Ты умный, — говорит Скорпиус, наклоняясь и вкладывая косяк между губ Альбуса. Ал улыбается, зажимая его губами и позволяя дыму наполнить горло, прежде чем наклониться и выдохнуть его в лицо Скорпиусу, ухмыляясь, когда тот морщит нос. — Я не собираюсь брать свои слова обратно только потому, что ты ведешь себя как придурок. Альбус скорчил гримасу. — Но я не такой умный, как ты. — Нет, ты умный сам по себе, — говорит Скорпиус, снова зажимая косяк губами. Только когда оранжевый огонек освещает острые линии лица Скорпиуса, Альбус понимает, что в комнате стемнело. — Ты не должен быть таким, как все. — Не зацикливайся на мне, — ворчит Альбус, снова уставившись в потолок, потому что это легче, чем вести этот разговор. — Я хочу сделать что-нибудь, чтобы отпраздновать окончание школы. — Сделать татуировку? Альбус обдумывает предложение, но потом качает головой. — Мне нравится эта идея, но надо что-то менее… — он замолкает и жестикулирует. — Радикальное? — предлагает Скорпиус, потому что он всегда был хорош в подборе слов… даже когда обкуривался, и Альбус завидует ему. — Да, радикальное, — повторяет Ал, и его голосом это слово звучит не так хорошо, как сочным акцентом Скорпиуса. — Я мог бы проколоть уши. Скорпиус ничего не говорит, а Альбус потирает мочки ушей, снова протягивая руку к косяку. Скорпиус передает его ему, и Альбус делает глубокую затяжку, все еще отказываясь смотреть на друга. — Думаешь, мне пойдет? — Да, — отвечает Скорпиус ломким голосом. Альбус поворачивается, чтобы посмотреть на него, и поднимает бровь, глядя в полуприкрытые серые глаза — возможно, они оба более обкурены, чем он думал. Нужно спросить Фреда, где он раздобыл этот косяк. — У тебя уже есть все, — Скорпиус жестом указывает на всего Альбуса, — предпосылки. — Какие предпосылки? — Альбус не уверен, должно ли это было его оскорбить или нет. Скорпиус пожимает плечами, в уголках его губ играет улыбка. — Ты знаешь, провокационные. — Я не провокационный, — фыркает Альбус. — Я просто не согласен с устоями магического общества. — Вот это провокационно, — говорит Скорп, перекатывая слово «провокационно» на языке. — Ты в своих балахонах с неизвестными группами, рваных джинсах и с лохматыми волосами, — смеется Скорпиус, — это провокационно. — Это никак не провоцирует людей, — объясняет Альбус, — и нет ничего более провокационного, чем думать, что ты представляешь собой сплошную провокацию. Однако Скорпиус, вероятно, не поймет, поэтому Ал довольствуется ворчливым: — Просто ты слушаешь Трейси Дэвис. Вот и думаешь, что круг — это провокация. — Ага, а ты слушаешь всякую всячину вроде Лягушачьей Икры и Разбитых Котлов. — Кривых Котлов, — поправляет Альбус, но соглашается со Скорпиусом, ведь, возможно, группы, которые он любит, немного более малоизвестны, но это потому, что они играют настоящую музыку! Ничего из того дерьма, что можно услышать по радио. Скорп снова смеется. — Я только хотел сказать, что ты будешь хорошо выглядеть с проколотыми ушами. — Спасибо, — говорит Альбус, чувствуя, как жар приливает к щекам, поэтому он продолжает смотреть в потолок, чтобы Скорпиус ничего не заметил. Он принял тот факт, что влюблен в своего лучшего друга уже до такой степени, что это стало частью его повседневной жизни, но досадные мелочи, вроде той, что сейчас, иногда прорываются сквозь внутренние баррикады. — Тебе нужно кольцо в нос. Скорпиус давится дымом, который только вдохнул, и Альбус смотрит на него, стараясь сохранить серьезное выражение лица. — Ты что, шутишь? Альбус прикусывает губу, но не может сдержать улыбку, расползающуюся по лицу. — Придурок, — фыркает Скорпиус, отталкивая Альбуса, а тот не может уже сдержать своего смеха. Альбус хохочет, растянувшись поперек кровати Скорпиуса, пытаясь убедить себя, что затянувшееся ощущение прикосновения Скорпиуса — всего лишь результат воздействия косяка.

***

У Альбуса перехватывает дыхание, когда пальцы Скорпиуса останавливаются на расстоянии менее дюйма от его уха. Он хочет отвести взгляд, потому что чувствует, что краснеет, но не может заставить себя смотреть куда-либо еще, кроме как на полное благоговения лицо Скорпиуса. — Ну как, нормально? — спрашивает он и, запаниковав, что, возможно, его дыхание пахнет, так быстро Скорп отодвигается от него. Скорпиус кивает. — Да, выглядит… — он улыбается, — потрясающе. Альбус чувствует, как последняя частичка страха, который он чувствовал по поводу этой идеи, тает, потому что все, что сейчас имеет значение, — это то, что Скорпиусу нравится. Он слышит звучный смех пирсера. — Я рада, что тебе понравилось. — Альбус энергично кивает женщине, и ему правда нравятся ее дикие синие волосы, но у него не хватает смелости сказать ей об этом. Она немного напоминает ему Тедди. А ведь именно знание того, что Тедди тоже проколол уши, удерживает Альбуса от беспокойства о том, что Джеймс будет слишком насмехаться над ним. — А теперь, — говорит она Скорпиусу, — если ты на минутку оставишь своего парня в покое, я сделаю ему второе ухо. Альбус давится языком, наблюдая, как тысячи различных эмоций проносятся по лицу Скорпиуса. — Он не мой парень, — быстро отговаривается Ал, потому что он скорее скажет сам, чем услышит, как Скорпиус произносит это — даже если это правда, ему будет больно. — Мы просто лучшие друзья! — он сжимается от смущения и жалеет, что вообще заговорил. Он пристально смотрит на пирсера, а не на Скорпиуса, когда та снова берет свою палочку. — Ошибочка, — смеется она. Альбус сжимает губы в, как он надеется, улыбке, но у него есть плохое предчувствие, что она больше похожа на гримасу. — А этот символ на твоей майке что-нибудь значит? — спрашивает она, и Альбус чувствует, что она так же как и он отчаянно хочет сменить тему. — Да, это магловская группа, — отвечает он. — Я был на их концерте прошлым летом. — Чума, — говорит она. — Хотя не могу сказать, что много знаю о магловской музыке. — Вы должны послушать, у них большой музыкальный диапазон, их не продюссируют компании, они просто играют и выгружают свои треки в Сеть, — говорит Альбус. — Многие из них настоящие музыканты. Скорпиус фыркает, и Альбус щелкает его пальцем по носу. Он как-то пытался познакомить Скорпиуса с магловскими группами, но в итоге каким-то образом получилось так, что тот начал слушать только One Direction, и хотя члены группы были чертовски хорошо сложены, Альбус не мог сказать многого об их сетах. — Есть причина, по которой эта музыка популярна, — произносит Скорпиус, и Альбусу не нужно видеть его, чтобы знать, что он улыбается. Скорп говорит такое только для того, чтобы вывести его из себя. — Четыре Разбившихся Пророчества звучат как бабушкина шишуга. — Возьми свои слова обратно, — угрожает Альбус, чувствуя покалывание в ухе, когда пирсер пронзает его и начинает бормотать исцеляющие заклинания. — Ты прав, это несправедливо по отношению к шишуге, — продолжает Скорпиус, и Альбус смеется, несмотря на оскорбление одной из его любимых групп. Скорпиус никогда не жалуется, когда Альбус включает их, поэтому он готов оставить все как есть. Плюс, это ведь Скорпиус — когда Джеймс осмеливается оскорбить его музыкальный вкус, Альбус готов сражаться до смерти. — Все сделано, — говорит женщина, отступая назад и призывая зеркало. Альбус кусает губы, глядя в зеркало и стараясь не задохнуться, потому что… потому что у него в ушах два круглых черных диска и… ему нравится, как это выглядит, правда нравится, а он не привык любить что-то в себе. Альбус знает, что похож на отца. У них такие же зеленые глаза, такие же темные волосы, которые никогда не лежат ровно, да и черты лица очень похожие. Всю его жизнь люди вокруг воркуют, что он — миниатюрный Гарри Поттер, и это так утомительно — одна из причин, по которой он носит контактные линзы, но его отец никогда не прокалывал уши. — Вау, — бормочет Скорпиус, и Ал кивает, обводя пальцами проколы, потому что это что-то делает его самим собой. Он чувствует, что часть его настоящего наконец-то встала на правильное место, даже если это всего лишь пара тоннелей. Пирсер ухмыляется ему и дает целебную мазь, чтобы использовал ее дважды в день в течение недели, она кажется достаточно милой, чтобы Альбус не чувствовал нужным просить ее не продавать эту историю Пророку. — У меня такое чувство, что ты вернешься, — говорит она, подмигивая, когда он протягивает ей галеоны. Альбус проводит большим пальцем по одному из проколов и улыбается ей в ответ — легкой и непринужденной улыбкой, которую он не дарит слишком многим людям. — Думаю, что вы, возможно, правы.

***

Альбус теребит шов своих рваных джинсов и смотрит, как Скорпиус стучит по экрану своего телефона. Скорпиус немного одержим новинками телефонных игр, и Альбус знает, что друг просто пытается победить Мэтти Томаса-Финнигана. Ал тоже иногда играет, но он не так зависим, как Скорп — и не так хорош. — Ты останешься на ужин? — спрашивает он, придвигаясь ближе к Скорпиусу. Скорпиус не поднимает глаз, продолжая стучать по экрану. — Так я и собирался сделать. — Круто, — говорит Альбус, укладывая голову на плечо Скорпиусу, чтобы смотреть, как тот играет. Скорпиус наклоняет голову к нему, и Альбус старается не улыбаться слишком широко. — Твоя семья уже видела пирсинг? — Мама, папа и Лили, но Джейми еще не вернулся, — признается Альбус. Из-за Джейми он и нервничает. — И что они сказали? Альбус усмехается, вспоминая их реакцию. Мама просто подняла брови, прежде чем дать ему пять, Лили подразнила его, но потом заверила ему, что ему идет, а папа подавился курицей за ужином, а потом выдавил водянистую улыбку, которую Альбус истолковал как я поддерживаю твой жизненный выбор. — Папа чуть не умер, но быстро поправился. Скорпиус смеется. — Ты можешь себе представить, что было бы в газетах, если бы ты убил своего отца, просто сделав пирсинг? Альбус пихает Скорпиуса, но смеется. — Может быть, все дело в том, что их два. — Третий наверняка убьет его, — размышляет Скорпиус. — Почему ты замышляешь смерть моего отца? — спрашивает Ал, потирая ухо. Совсем не больно, потому что он ответственно мазал мазью. Скорпиус пожимает плечами, роняя телефон на кровать — Альбус предполагает, что он проиграл. — Может быть, я просто думаю, что тебе стоит сделать еще один пирсинг? Альбус застывает, глядя на Скорпиуса, который играет с зеленым пуховым одеялом. У Ала были зеленые пододеяльники с тех пор, как его распределили в Слизерин, и он все еще думает, что таким способом семья попыталась его поддержать. Удивительно, но они не чувствовали такого же напряжения, чтобы оказать поддержку Лили, когда та попала на Рейвенкло. — Ты так думаешь? — спрашивает он, болтая рукавами джемпера на кистях. Изначально это был джемпер Скорпиуса, а это означает, что он слишком большой для него, но Скорпиус никогда не носил его, так что Альбус не чувствует себя виноватым в его краже. Он недостаточно опрятен для Скорпиуса. Скорп кивает, все также не глядя на Альбуса. — Да, может быть, кольцо в хрящ? — Ох, — выдыхает Альбус, когда Скорпиус поворачивается к нему. Он улыбается и отводит волосы Альбуса в сторону от его левого уха. — Да, ты мог бы вставить кольцо прямо сюда, — говорит он, прижимая пальцы к точке на ухе Альбуса. — Думаешь? — Думаю. — Скорпиус находится так близко к его лицу, что Альбусу страшно дышать (отчасти потому, что боится, что его дыхание будет пахнуть). Он видит голубые искорки в серых глазах друга и обрамляющие их светлые ресницы. Губы Скорпиуса изгибаются в улыбке, и они выглядят достаточно мягкими, чтобы… дыхание Альбуса обрывается, потому что он не должен думать о губах Скорпиуса, потому что Скорп его— Альбус чуть не падает с кровати, отпрыгивая от Скорпиуса, когда дверь распахивается и на пороге появляется Джеймс с дерьмовой ухмылкой на лице. — Эй, придурок, почему ты не спустился вниз, чтобы поприветствовать своего любимого брата? — смеется Джеймс, входя в комнату. — И тебе привет, Скорпиус, я бы сказал, что удивлен тебя видеть здесь, но я был бы еще больше удивлен, если бы тебя здесь не было. — Привет, Джеймс, — говорит Скорпиус, слегка махнув рукой. — Ты не можешь объявить себя моим любимым братом, когда ты мой единственный брат, — ворчит Ал, пытаясь придать своему лицу менее угрюмое выражение. — Да, могу, потому что я по умолчанию твой любимый брат. — Джеймс пожимает плечами, все еще ухмыляясь, когда он осматривает комнату, будто думает, что она изменилась за пару недель, что он тут не был. — И какая же гордость от победы по умолчанию? — Гордость заключается в том, что я все еще выигрываю, — Джеймс снова пожимает плечами, поворачиваясь к Альбусу, и тут его челюсть отвисает. — Ни хрена ж себе! — кричит он, и Альбус слышит смех Лили, доносящийся из-за двери. — О мой гребаный Мерлин и Иисус Христос Всемогущий! Ни хуя себе, Ал! О черт! Альбус вздыхает и жует кончик своего рукава. Скорпиус бросает на него веселый взгляд, когда Джеймс бросается вперед, хватает Ала за голову и крутит ее. — Ты проколол себе уши! — Напомни мне еще раз, почему ты не пошел по стопам отца, — бормочет Альбус, морщась, когда Джеймс выворачивает его голову в другую сторону, чтобы осмотреть второе ухо. — Совсем неплохо выглядит! — выносит вердикт Джеймс, отступая назад и ухмыляясь. — Я имею в виду, что ты выглядишь как придурок, но ты всегда выглядишь как придурок, так что ничего нового. — Блестяще, — говорит Альбус. — Я имею в виду, что сейчас ты выглядишь еще более похожим на претенциозного угрюмого хипстера, чем раньше. — Мило. — Я предполагаю, что это то самое, на что ты и рассчитывал? — Ага. — Ты не выглядишь таким же крутым, как Тедс, но и не похож на полного придурка. — Спасибо? Джеймс ухмыляется ему и ерошит волосы, потому что знает, что Альбус ненавидит его, а Альбус воспринимает это как знак одобрения. — Как бы то ни было, мама с папой просят, чтобы вы спустились вниз и вспомнили о нашем существовании, — говорит он, указывая пальцем на них обоих, прежде чем выскочить из комнаты, крича на Лили за то, что она не сообщила ему о новой модификации Альбуса. Скорпиус встает и протягивает руку Алу, который охотно сжимает ее, пальцы Скорпиуса переплетаются с его пальцами, пока тот помогает подняться на ноги, и Альбус пытается не позволять себе концентрироваться на том, что Скорпиус задержал руку на мгновение дольше, чем это было необходимо, на протяжении всего обеда.

***

Альбус позволяет своим глазам жадно изучать ассортимент товаров перед ним, поскольку пытается решить, что хочет попробовать сегодня. — У тебя уже есть кофемашина? — спрашивает он, когда Грег подает старушке очень большую порцию горячих крестообразных булочек. — Нет, — говорит Грег, — потому что это пекарня, а не кофейня. Альбус корчит гримасу. — Я просто говорю, что если бы ты расширил это место, купил кофеварку и придумал несколько пикантных лакомств, ты был бы уже раскручен. — А я думаю, что мне не нужно принимать деловые советы от того, кто всего лишь месяц как закончил Хогвартс, — невозмутимо отвечает Грег, прежде чем передать ему пряничное печенье. Альбус улыбается и откусывает кусочек от одной из ножек. — Ты уже нашел работу? — Нет, — выдыхает Альбус и пропускает замечание мимо ушей, потому что Грег ему очень нравится. По субботам Грег ведет факультативный кулинарный курс в Хогвартсе, и Скорпиус притащил туда Альбуса в качестве поддержки своего крестного, а Альбус обнаружил, что у него хорошо получается готовить. У него правда хорошо получается, хотя раньше он ни в чем не преуспевал. Работа на кухне с Грегом была одним из самых ярких моментов его учебы в Хогвартсе, и это также помогло ему сблизиться с отцом. Больше всего Альбус любил, когда отец приглашал его присоединиться к нему на кухне, и они готовили вместе, не произнося ни слова. — Что это за сережки? Ты знаешь, что Блейз проколол уши после войны? — Он так сделал? — бормочет Альбус, пытаясь представить себе Блейза Забини в его модных костюмах, с серьезным лицом и серьгами в ушах. Ему очень нравится этот образ. Грег кивает. — Хотя тебе больше идет. — Больше, чем Блейзу? — Альбус никак не может поверить, что кто-то может выглядеть лучше, чем Блейз Забини. Грег снова кивает. — Он выглядел как настоящий идиот, а у тебя правильный взгляд. — Скорпиус говорит, что я немного провокационный, — говорит он, но улыбается, играя краем своей куртки. Он стащил ее у отца пару лет назад, и она слишком большая для него, потому что когда-то принадлежала Сириусу Блэку, но Альбус не возражает против этого. Ему нравятся узкие джинсы и мешковатые кофты. — Я не знаю, что значит провокационный, — говорит Грег, заставляя Альбуса рассмеяться. — Подумываю о том, чтобы проколоть хрящ. — Можешь приглядеть за кассой, пока я отойду? — говорит Грег, прежде чем добавить: — Можешь, хотя большинство людей скажут тебе, что это может поставить под угрозу твои перспективы хорошей работы. — Да, мне бабушка так сказала, — говорит Альбус, обходя прилавок. — Но ты же не большинство, верно? Грег смеется в ответ, а Альбус улыбается. Грег — один из немногих взрослых, которые никогда не заставляли Альбуса чувствовать себя глупо из-за того, что он понятия не имеет, что он делает со своей жизнью, и Альбус обязан ему за это. Альбус счастливо стоит за кассой, пока Грег работает в пекарне. Грегово «Логово торта» одно из его и Скорпиуса любимых мест, куда можно прийти и купить еду, прежде чем провести остаток дня, бездельничая на Диагон аллее и не делая ничего особенного. Он мог бы предложить Скорпиусу пойти в парк чуть попозже, там как раз солнечно, а Альбус мечтает полежать на солнце и поболтать о всяком дерьме. — Прости. — Скорпиус тяжело дышит, когда врывается в дверь, заставляя маленького ребенка вздрогнуть. Он бросает на мамочку извиняющийся взгляд и спотыкается о прилавок своими длинными ногами в хлопковых шортах. Альбус часто думает, что Скорпиусу повезло, что симпатичный, потому что одевается он как абсолютный дрочила. — Переговоры с папой и этим французским мастером зелий только закончились, — говорит Скорпиус, закатывая рукава рубашки и ухмыляясь Альбусу. — Ты тут работаешь? Альбус смеется и пытается не обращать внимания на мокасины Скорпиуса. — Ага, что-нибудь хочешь? — Надеюсь, ты знаешь, что тебе не заплачу, — кричит Грег из пекарни, Альбус и Скорпиус улыбаются друг другу, и Скорпиус поворачивается, чтобы осмотреть выставленные на витрину товары. — У тебя уже есть кофемашина? — спрашивает Скорпиус. Альбус ухмыляется, услышав стон Грега. — Или мороженое? Ты должен продавать мороженое! Грег появляется в дверях и одаривает их обоих твердым, но ласковым взглядом. — Ты совсем как твой отец, — вздыхает Грег, и Скорпиус морщится. — Я все еще не поменял свою булочную, чтобы удовлетворить твою зависимость от кофеина. — А что насчет мороженого? — говорит Альбус, снова выходя из-за прилавка и становясь рядом со Скорпиусом. Они должны выглядеть колоритной парочкой с их разницей в росте и стилях. Грег бросает на них еще один взгляд, прежде чем закатить глаза. — Пойдите побудьте вредителями где-нибудь еще, — говорит он, прогоняя их прочь. Они улыбаются друг другу, и Скорпиус ныряет за дверь, крича Грегу, что его папа передает привет. — О, и еще, Альбус, — Альбус останавливается, оглядываясь через плечо, — если ты когда-нибудь захочешь здесь работать, то для тебя есть новый фартук. Альбус сглатывает и кивает, не в силах сказать Грегу, как много это значит для него. К счастью, мужчина не очень хороший оратор, и Альбусу вообще не приходится ничего говорить. — Что это такое было? — интересуется Скорпиус, проводя пальцем по глазури на кексе. — Грег вроде как предложил мне работу, — говорит Альбус, засовывая руки в карманы куртки, они идут по Диагон аллее. Он отказывается менять свой стиль только потому, что сейчас солнечно, а он, возможно, и не самый сильный волшебник, но он может наколдовать приличные охлаждающие чары — такие, чтобы были достаточно сильными, чтобы никогда не носить шорты. Лицо Скорпиуса светлеет. — Неужели? Это было бы офигенно! Может быть, ты правда сможешь убедить его сделать это место более современным! — Думаю, это будет действительно отличная кофейня-пекарня, — говорит Альбус. Он улыбается при мысли о себе, болтающем с клиентами, подающим им кофе (он убедит Грега купить кофеварку, даже если это убьет его). — Ну ты знаешь, получить разрешение на небольшие расширяющие пространство чары, добавить несколько столов, немного музыки, блять, мы могли бы даже организовать сцену для групп… — Альбус смотрит на Скорпиуса, который улыбается ему. — Что? Скорпиус качает головой. — Ничего, хочешь в парк? Альбус смеется и отмахивается от странного поведения Скорпиуса. — Звучит неплохо.

***

Альбус принимает от Мэтти бутылку огневиски с ленивой улыбкой, но от сигареты отказывается. Тело ощущается свободным и легким, когда он откидывается назад в садовом кресле, наблюдая, как Скорпиус прыгает под музыку. Хотя, возможно, он больше размахивает руками, Скорп никогда не был в состоянии контролировать свои конечности, и Альбус заметил, что он почти споткнулся раз или два. Скорпиус берет Зейна Забини-Паркинсон за руку, приглашая потанцевать, и Альбус пытается проглотить вспышку ревности. — Ты когда-нибудь расскажешь ему об этом? — спрашивает Мэтти. — Кому и что? — говорит Альбус, накручивая кольцо в хряще, который он проколол пару дней назад. Ал знает, что Мэтти закатывает глаза, даже если не может заставить себя перестать пялиться на Скорпиуса, чтобы проверить это. — Скорпиус нравится тебе с четвертого курса. — С третьего, — поправляет Альбус, но Мэтти и так знает. — И нет, я не собираюсь разрушать нашу дружбу из-за небольшого увлечения. — Это немного больше, чем просто небольшое увлечение. Альбус качает головой, крутя кольцо. — Нет, у меня все под контролем. — Когда у тебя вообще что-то было под контролем? — Альбус пристально смотрит на Мэтти, но пьет, потому что это правда. — Хотя пирсинг выглядит круто. — Спасибо, — благодарит Альбус, делая еще один глоток. — Есть какие-нибудь планы после Хогвартса? — Я отправляюсь путешествовать с Боунсом, — говорит Мэтти, и тут же смеется, когда они замечают Скорпиуса, спотыкаясь, бегущего к ним. — Я отчаливаю. — Говнюк, — ворчит Альбус, но не всерьез. Скорпиус с громким вздохом падает в кресло между ног Альбуса. — Черт возьми, я устал, — вздыхает он, его голос всегда звучит более сочно, когда он пьян — и счастье, что он симпатичный, снова думает Альбус. — Вероятно, от того, что ты чуть не вырубил весь танцпол своими конечностями, — замечает Ал, раздвигая ноги, когда Скорпиус сжимает его колени, прежде чем устроиться между ними. Альбус кладет руки парню на плечи и улыбается, когда тот снова прижимается к его груди. — Не завидуй моим длинным конечностям, я не могу не быть высоким, — фыркает Скорпиус. Альбус кладет подбородок на макушку Скорпиуса. — Ты же знаешь, что я завидую твоему росту, долговязый ублюдок. — Мне нравится твой рост. — Я коротышка, — качает головой Альбус. Волосы Скорпиуса обычно коротко стрижены сзади и по бокам, но сейчас они отросли сильнее, и Альбусу нравится именно так. Длинные волосы на макушке щекочут ему нос, а еще пахнут дымом от костра, который устроил Мэтти, но Альбус почти различает яблочный запах дорогого шампуня. — Милый коротышка, — говорит Скорпиус, проводя пальцами по коже Альбуса, видной в дырке на рваных джинсах. Сам Скорпиус одет в другие не менее (по мнению Альбуса) ужасные шорты. — Хотя нет, не такой уж и милый, но по-настоящему горячий. — Альбус замирает, а Скорпиус продолжает: — Милые — это щенки, а ты не похож на щенка, особенно с пирсингом, ты не заметил, как все смотрят на тебя сегодня? — Нет, — прерывающимся голосом выдыхает Альбус. Скорп коротко смеется, и это звучит не очень весело. — Потому что ты ничего не замечаешь, кто-то может прямо сказать, что любит тебя, а ты даже не заметишь. Альбус думает, что Скорпиус иронизирует. — Никто никогда не говорил, что любит меня, — выдавливает Альбус, потому что не знает, что еще сказать. Скорпиус оглядывается через плечо, и Ал впервые не понимает, о чем он думает. — Может быть, ты просто не слушал меня. Альбус сглатывает, глядя на Скорпиуса, который снова смеется, отпрыгивает от Альбуса и протягивает ему руку. — Потанцуешь со мной? Я люблю эту песню! Альбус кивает, хватаясь за протянутую руку, и стонет: — Эта песня просто ужасна! Скорпиус пожимает плечами, обхватывая ладонь Альбуса, и слишком быстро поднимает его на ноги, так что Альбус налетает на Скорпиуса, и они оба прижимаются друг к другу на долгие радостные секунды, и ни один из них не спешит отодвинуться. — Может, тогда пойдем потанцуем? — предлагает Альбус, и Скорпиус кивает, отступая. Ал ненавидит себя за то, что вообще говорит, за то, что отгоняет тепло другого тела от себя. — Ага, — говорит Скорпиус, — возможно, у меня никогда больше не будет возможности увидеть, как ты танцуешь под Дуэль за любовь. — Я делаю это только для тебя, — ворчит Альбус, хотя на самом деле он не жалуется, потому что Скорпиус все не отпускает его ладонь. К тому времени, когда они вываливаются через камин обратно в поместье и крадучись поднимаются по лестнице, чтобы не разбудить отца Скорпиуса, Альбус чертовски устает. Он не большой танцор, потому что не может танцевать так, будто от этого зависит его жизнь, но со Скорпиусом это не имеет значения. Скорп танцует, потому что ему это нравится, и заставляет Альбуса тоже наслаждаться этим. — А мы можем просто поспать здесь? — бормочет Альбус, указывая на уютное местечко на полу. Скорпиус хихикает, обнимая Альбуса за талию. — Нет, моя кровать совсем рядом. — Хорошо, — говорит Альбус. Он бесконечно благодарен Скорпиусу за то, что тот не заставляет его спать в гостевой комнате, что с возрастом они не утратили той тактильной привязанности, с которой начали свою дружбу. Иногда ему кажется, что он нарочно причиняет себе боль, делая такие вещи, но он не хочет сдаваться. — Я собираюсь проспать двадцать четыре часа. — Я собираюсь проспать двадцать пять, — говорит Скорпиус, когда они входят в его комнату. Скорп начинает стаскивать с себя рубашку, и Альбус слишком медленно отводит взгляд, позволяя своим глазам задержаться на стройном теле. — Ал, — зовет Скорпиус, и Ал прикусывает губу, стягивая джемпер через голову, чтобы скрыть порозовевшие щеки. Он бросает его на пол, протягивая руку к воротнику своей майки, чтобы также снять и ее тоже. Ал чувствует, как взгляд Скорпиуса впивается в его живот, загорелую кожу и редкие темные волосы. Не то чтобы Скорпиус не видел этого раньше, но сейчас этот взгляд ощущается по-другому. Альбус не осмеливается ничего сказать, потому что чувствует, что если сделает это, то разрушит момент, и тот никогда не вернется. Он роняет майку поверх джемпера и встречается взглядом со Скорпиусом. Пальцы Скорпиуса лежат на пряжке его ремня, и Альбус повторяет это движение. Скорпиус никогда не молчит так долго, но момент все висит между ними, даже когда они оба снимают штаны, оставаясь стоять там в боксерах. Альбус чувствует себя более уязвимым, чем когда-либо в своей жизни, потому что Скорпиус смотрит на него. Ни один из них не натурал. Скорпиус — би, а Ал… Ал не знает, кто он, все еще выясняет все это. Скорпиус для него сексуальный. Мэтти предположил, что он может быть демисексуалом, и, возможно, это и в самом деле так, но Альбус не чувствует необходимости наклеивать на себя ярлык. — Может, пойдем в постель? — предлагает Скорпиус, проводя рукой по волосам, момент упущен, и они вдвоем смеются над тем, как совершенно нелепо все это было. Альбус забирается на кровать, сворачивается калачиком и смотрит на Скорпиуса. Парень улыбается ему, протягивает руку и обхватывает ладонью его щеку. — Знаешь, мне правда нравится этот пирсинг. — Да? — Да, — говорит Скорпиус, его ресницы трепещут. Альбус чувствует, как сон зовет его, и закрывает глаза с улыбкой на лице. Улыбка все еще там на следующее утро, когда он просыпается со Скорпиусом в своих руках.

***

Альбус передает отцу соль, прежде чем обойти его, чтобы проверить, как дела у овощей, когда они готовят обед в следующее воскресенье. И Джеймс, и Тедди сейчас тут, а еще Скорпиус, так что у них полный дом тех, кого надо накормить. — Как проходит лето? — спрашивает Гарри. — Странно покинуть Хогвартс, да? Лично Альбус думает, что то, как он ушел из Хогвартса, и то, как отец, возможно, немного отличаются, но ему уже не четырнадцать, и он понимает, что пытается сказать отец. — Сносно, думаю, я смогу работать в пекарне Грега, — говорит Альбус, не желая смотреть на отца в случае, если тот бросит комментарий о более традиционных устремлениях. — Это блестяще, — говорит Гарри, и Альбус выдыхает весь воздух, который до этого задерживал. — Гойл делает невероятные пироги с патокой, и если ты сможешь взять у него рецепт, я навсегда буду в твоей власти. — Думаю, это будет довольно короткий опыт работы, если я начну воровать у него. Гарри усмехается, и Альбус улыбается в ответ, прежде чем снова повернуться к плите. Он любит такие моменты, когда они вдвоем на кухне, когда разговор так же легок, как и все остальное. Оказалось, у них много общего, стоило найти только одну точку соприкосновения. — Хочешь сделать еще какой-нибудь пирсинг? — интересуется Гарри, и Альбус поднимает брови, заставляя отца рассмеяться. — Я просто спрашиваю, — обещает он. — Как ты думаешь, что бы подошло мне? — Может быть, кольцо в губу? — предполагает Альбус. Гарри трогает свою нижнюю губу. — У Пророка будет замечательный день. — Нахуй Пророк. — Язык, но да, нахуй Пророк, — говорит Гарри, и они оба снова смеются. — Ты не ответил на мой вопрос. — Какой? — Еще какой-нибудь пирсинг есть на примете? Альбус напевает, покручивая кольцо в хрящике. — Подумываю о том, чтобы сделать еще один такой. — Он раскручивает уродливую подставку для приправ, которую мама купила отцу несколько лет назад, это агрессивно выглядящий гном, который бормочет себе под нос проклятья всякий раз, когда кто-то берет какой-либо из пузырьков с приправами из него. Альбус не совсем уверен, почему родители так любят его, но давно признал, что все родители немного странные. — А что думает Скорпиус? — спрашивает Гарри, все также возясь на кухне. Он босиком, в поношенном джемпере от Молли и в очень драных джинсах. Отец выглядит расслабленным и счастливым, и Альбус рад за него. Похоже, в последние пару лет с его плеч свалился груз, с тех пор как он ушел с поста главного Аврора, вместо этого теперь только обучая стажеров. — Скорпиус? — переспрашивает он, вытирая руки о чайное полотенце с Квиддичным Красавцем Джеймсом Поттером, которое им подарил Джеймс. Джеймс находит это очень смешным, дарить людям свой мерч, ну что за придурок. Сейчас Гарри смотрит на него своим взглядом Аврора, и Альбус шевелится под этими пристальными глазами. — Ну, ему нравится, а что? — Просто интересно, — говорит Гарри, но его аврорское выражение лица трескается, открывая улыбку, и Альбус стонет. — Он мне не бойфренд. — Я никогда об этом не говорил. — Ты намекаешь на это, — снова стонет Альбус, потому что уже попался на эту удочку. — Хватит! — Я ничего не делаю, — смеется Гарри, поднимая руки вверх. — Ты хочешь, чтобы он был твоим парнем? Ал украдкой бросает взгляд на отца, которому так же неловко, как и самому Альбусу. Он втягивает нижнюю губу в рот, прежде чем пожать плечами и сказать: — Это же Скорпиус. Улыбка отца так и говорит, что это все, что он хотел услышать. — Ал? Альбус задается вопросом, может ли пол поглотить его целиком, пожалуйста, спасибо. Он крепко зажмуривается, прежде чем открыть глаза, и смотрит на отца, который ободряюще улыбается ему. — Здаров, Скорп, — говорит Альбус, поворачиваясь и шаркая ногами, а сам смотрит на свои носки. Они странные, один ярко-розовый с единорогом, а другой электронный синий с паутиной. Лили всегда дарит ему эксцентричные носки. — Привет, Скорпиус, — здоровается Гарри. — Как твои родители? — Хорошо, — кивает Скорпиус. — Мама готовит кампанию за права Сквибов, а папа просто… — Альбус поднимает глаза и видит, как Скорп пожимает плечами, — папа это папа, он помогает мне найти мастера зелий для обучения. — И как, удачно? Альбус честно-честно хочет, чтобы его отец замолчал. — Да, кажется, мы нашли того, кто мне нравится, — говорит Скорпиус. — Ум, Ал, можно тебя на секунду? — Конечно, но у меня тут— -…картошка прекрасно обойдется и без тебя, — прерывает Гарри, одаривая его еще одной ободряющей улыбкой. Альбус чувствует себя так, словно ему снова одиннадцать, и он вот-вот услышит еще одну воодушевляющую речь о храбрости своего тезки, поэтому быстро ведет Скорпиуса в свою комнату. Осторожно сдвинув кучу виниловых пластинок в сторону, Альбус присаживается на край своего стола, наблюдая, как Скорпиус оглядывается вокруг, прежде чем устроиться в центре комнаты. Скорпиус теребит кожаный браслет на запястье, и Альбус ловит себя на том, что делает то же самое. Они оба носят эти браслеты с четвертого курса. — Итак, у нас говядина на ужин, — говорит Альбус, потому что ему есть что сказать, но как-то начать надо. Скорпиус кивает, его рот кривится, прежде чем он выпаливает: — Что ты имел в виду под «это же Скорпиус», когда ответил на вопрос твоего отца? Альбус вздыхает, потому что крошечная часть его души молилась, чтобы Скорпиус этого не слышал. — Я имел в виду… — он пожимает плечами, — ну, ты знаешь, что ты — это ты. — Нет, Ал, — говорит Скорпиус, и Альбус замечает, что тот совсем не двигается. Скорпиус всегда в движении. — Я не знаю, потому что с тобой я никогда ничего не знаю наверняка! — О чем ты? — О том, что я не знаю, нравлюсь тебе или нет. — Конечно, ты мне нравишься, ты мой— — Пожалуйста, Ал, только не говори «лучший друг», потому что мы оба знаем, что это не то, что я имел в виду, — вздыхает Скорпиус, падая на кровать Альбуса. — Я почти прямым текстом признался у Мэтти, что влюблен в тебя, и сейчас не могу понять, ты действительно не понял или просто не чувствуешь то же самое. Альбус моргает и забывает, как дышать, когда слова Скорпиуса повисают между ними. — Ты… — Люблю тебя, да, — говорит Скорпиус с мягкой улыбкой. — О, — выдает Альбус, потому что он никогда особо не был болтуном, это Скорпиус тот, кто хорошо управляется со словами. А Альбус — самый спокойный из их компании, тот, кто показывает, что чувствует, но не говорит этого. Однако Скорпиус смотрит на него сейчас так, будто ему нужно это услышать. Скорпиусу нужно, чтобы Альбус что-то сказал. — Слушай, если ты не— — Нет! — восклицает Альбус. — Я… — он сглатывает, проводя рукой по лицу, — я не очень хорош во всем этом… деле, но… — Глаза Скорпиуса широко раскрыты и серьезны, и Альбус, как много раз делал за время их дружбы, находит в себе силы, когда Скорпиус рядом. — Я тоже тебя люблю. — Ох, — выдыхает Скорпиус, его рот открывается и складывается в улыбку. — Правда? — Да, — кивает Альбус. Ему не нужно говорить Скорпиусу, насколько сильно или как долго; на самом деле ему вообще не нужно ничего говорить, потому что Скорпиус подбегает к нему и обхватывает его лицо своими ладонями, длинные пальцы касаются проколов Альбуса. — Ты любишь меня, — ухмыляется Скорпиус, и Альбус кивает, потому что так оно и есть. Он чувствует, как губы расплываются в улыбке, а с плеч сваливается тяжесть, о которой он и не подозревал. — Ты любишь меня, — повторяет Скорпиус, как будто не может в это поверить. Альбус не может понять, как кто-то вроде Скорпиуса мог подумать, что кто-то вроде Альбуса не полюбит его. — Даже если ты одеваешься как придурок и у тебя ужасный музыкальный вкус, — добавляет Ал. — Да, я люблю тебя. — Прямо как у тебя, — смеется Скорп, а потом наклоняется и целомудренно целует Альбуса в губы. Ал не уверен, что когда-нибудь сможет перестать улыбаться — до тех пор, пока Скорпиус не наклоняется снова, и Альбус не вынужден использовать свой рот для других целей.