Без тебя

Ничего серьезного. Они уговариваются на это одной из белых ночей, сидя на его кухне в коммуналке. Маша пересаживается Кораблеву на колени. И прижимает его к себе сильно-сильно. - Это не свитер, это наждачка. - капризно заявляет она, поглаживая Леньку по спине. - С получки куплю новый, так уж и быть. - Сними его. - ее пальцы настойчиво лезут под светло-бежевую ткань. Он послушно стаскивает с себя свитер. Ровно в тот момент, когда Ленька "выныривает" наружу, Маша утыкается в его губы. - Не здесь, - он чмокает ее в висок. - Увидят, ну. - Все давно спят. - Сумасшедшая. Она снова пересаживается так, чтобы обхватить его ноги. Для этого приходится задрать серую форменную юбку выше по бедрам. - Ужасно трудный суд. - трет зачесавшийся нос о Ленькину шею. - Ты все равно была хороша. - Тебя там даже не было. - Все равно. Рубашка на ней больше на 2 размера, потому что на такие тощие плечи в Прокуратуре не шьют. Из коридора доносится какой-то шум. - Я же говорил.

***

Швецова проходит к нему в больницу по ксиве, когда время посещений давно закончилось. Они ютятся на узенькой койке, разглядывая потрескавшийся желтый потолок и собственные, причудливо скрещенные, пальцы. Она исцеловывает все бледное Ленькино лицо. Раз за разом. Даже между бровей. Они молчат. Страшно.

***

Он тащит ее в лес. Поговорить о деле. И чтобы получить еще минуту наедине. Они сидят на бревне. Ленька курит с каким-то особым драматизмом. И будто поломан в плечах. Маша ничего не понимает. Но снова оказывается у него в руках, пропитываясь тяжелым табачным дымом, его духами, его печалью. Они выходят. И весь день она буквально чувствует свою принадлежность Кораблеву.

***

Кораблев обнимает ее все крепче. С каждой неделей. - Я никуда не денусь. - смеется, продолжая поправлять макияж. - Ты не понимаешь. - Что же? - Больше меня слушай. Несу всякие глупости. Нет, это чертовски важно. Почему вместо семейной постели она выбирает его? Все же так несерьезно. Опускает лямку у нее с плеча и целует. - Я развожусь, кстати. Ленька оглядывает свою мизерную комнатушку-дом. И молчит. Надежда в Маше умирает.

***

Новый мужчина и старый мужчина. Заламывает пальцы. - С креслом я погорячилась. Иди сюда. Они заканчивают. Кораблев накрывает ее своим телом так, что дышать трудно. Но она удерживает его за затылок, запрещая отодвигаться. - Побудь рядом. Пожалуйста. - Я и так. - бурчит Кораблев. Ленькин нос у нее за ухом, а сам он, кажется, засыпает. Она гладит его по волосам.

***

Швецову хватает ровно на 5 лет без него. И вот они снова отдают себя на суд той самой комнаты. В коммуналке сделан ремонт и выселена часть соседей. Ленька целует Машу будто бы осторожно. - Что-то случилось? - она с тревогой заглядывает ему в глаза. - Нет. Что со мной может случиться? Замечает, как он весь дрожит. - Хочешь, я уйду? - Никогда. Никогда от меня не уходи, - медленно качает головой Кораблев. - Не смей. Целует словно в предсмертной спешке. Что, если она больше не придет?

***

15. 16. 17 лет. 17 лет. - С ней, значит, все серьезно? - Да. - Почему не мы? Кораблев, почему это все время не мы? - Ну, сначала мы договорились. - А потом? - Я не мог. Что у меня было? Только кот и коммуналка. Что? Он, наверняка, издевается. Не может быть, чтобы дело только в этом. - А ничего, что я столько времени провела там, с тобой? Я развелась из-за тебя. Я бежала к тебе от каждого своего мужа. Или ты считал, что это ничего не значит? - Я всегда думал, что тебе нужен кто-то более успешный. Это как? - С машиной? С квартирой? - Ну, да, - он выглядит потерянным. - Хотя бы. - Боже мой. Ее рот слегка приоткрыт от шока. - Я так разозлилась тогда. Когда ты промолчал. И действительно поверила, что для тебя это только страсть и ничего серьезного. - Все совсем наоборот. Разве что-то несерьезное уже бы не прошло? На его висках седина. А морщинка на переносице стала совсем глубокой. Сидят в какой-то вопросительной тишине на лавочке в треклятом парке у Следственного Комитета. Конечно бы прошло. - Я скучаю по коммуналке. - Правда? - он кладет ее руку себе на колени. - Там мы любили друг друга. Они на минуту превращаются в тех Машу и Леню из начала истории. Угловатых, смущенных, неловких. Смотрят и не моргают. - Мы и сейчас любим друг друга. - опускает глаза на ее губы. Маша не понимает, вопрос это или утверждение. - Да. - добавляет она на всякий случай. Чтобы в этот раз они точно поняли друг друга. - Я соврал. Насчет Риты. - сдается, снова становясь предельно беззащитным. - Я знаю. Она заходила. Просила перестать морочить тебе голову. - Это похоже на нее. - Кораблев натужно сглотнул, ожидая, вероятно, что все кончилось скандалом. - Может, я, и правда, всю жизнь только это и делаю? - меланхолично играет пальцами с волосами на его затылке. - Не говори ерунды. Рита слишком молода и современна, чтобы поверить в любовь, которая жива столько лет. Совсем вечереет. В парке, кроме них, остаются в основном засидевшиеся выпивохи и влюбленные парочки-малолеток. - Луганский укрепил твое убеждение в том, что мне важнее материальное. - резко вздыхает Швецова, все еще судорожно анализируя. - Я просто хотел, чтобы у тебя было больше, чем я мог дать. Наверное, я дурак. - Ленька аккуратной линией расправляет браслет на ее запястье. - Стоило спросить меня. - Так, какой ответ? - он осторожно возвращает Машино лицо к себе свободной рукой. - Я была счастлива в той комнате. И я всегда была счастлива с тобой. Ее губы дергаются. Она кладет голову ему на плечо. И они разглядывают собственные причудливо скрещенные пальцы. У Леньки от цветочной пыльцы зудит нос. Он наклоняется к ладоням и трется о них лицом. Маша смеется и поднимает руки для удобства. - Сама виновата. Притащила аллергика в парк. Ее ворчание на себя обрывается его губами. Она все еще держит их ладони у Ленькиного лица. Они целуются, прячась за собственными руками, как прятались от мира в их коммуналке. Потому что так гораздо уютней.