Strange pair

— Как ты себя чувствуешь? — А как думаешь? — Наверное, ужасно. — Ты защищал меня в течении недели. Я уже отвык. — Ты не должен к этому привыкать. Никто не имеет права избивать тебя. — лицо Такуи в один момент стало ещё трагичнее и из каких глаз потекли слёзы. — Что случилось? — Шин сел и обнял его. — Прости. Прости меня. Я  дал обещание, что буду защищать тебя, а в итоге: синяков и ран ещё больше, чем в день нашего знакомства. — Ты не виноват. — Вон Хо гладил его по волосам. — Ты же позаботишься обо мне завтра после школы? — Завтра ты не идёшь в школу. Да и я, наверное, тоже. — Такуя, успокойся, прошу. — Нужно обработать раны и наложить компрессы на синяки. — Такуя ушёл и вскоре вернулся с аптечкой и льдом. — Ложись.     Послушание. Такуя медленно расстёгивает пуговицы рубашки. Можно представить всю романтику этого момента, но спустя 4 пуговицы, её нарушают синяки и ссадины. — Твою мать! Ну и ублюдок! Если когда-нибудь мы с ним встретимся — я ему глотку перегрызу в прямом смысле. — Я не помню его лица. После того, как все повреждения были обработаны, Такуя сказал: — Тебе нужен отдых. Я буду в соседней комнате. Спокойной ночи. — Хорошо. Дверь захлопнулась. Шин ворочался около часа и не мог уснуть. Окно было закрыто и одеяло тёплое, но его всё равно бил озноб. Вскоре он не выдержал и пошёл к японцу в комнату. — Такуя~ши, мне холодно. Тот сидел за столом и обернулся на голос. Увидев Шина в пижаме Терады, которая была ему слишком велика, он улыбнулся. — Я как раз собирался лечь. Пойдёшь со мной?    Вместо ответа Шин залез под одеяло, а Такуя присоединился к нему через пару минут. — Такуя~ши, — прошептал кореец, обняв его. — кажется, я люблю тебя. — По-моему, кто-то прошлой ночью говорил, что не будем спешить. Тогда я чувствовал себя отвергнутым… — Ну Такуя… Сейчас я чувствую себя отвергнутым. Японец посмотрел в карие глаза Шина и прошептал: — Можно мне… поцеловать тебя?     Вон Хо раскраснелся и молча кивнул. Терада не заставил себя долго ждать и прильнул к его губам. Он давно хотел поцеловать Шина. То есть, в более романтичной обстановке, чем тогда в лифте. И дольше. Им пришлось оторваться друг от друга, ибо обоим уже не хватало воздуха. — Знаешь, это был мой первый поцелуй, не считая того прикосновения в лифте. — Я рад, что я у тебя первый. Тебе больше не холодно? — Ты же меня не отпустишь? — Ни за что на свете. Мы оба устали и переволновались за этот день. Давай спать? — Хорошо. Только обнимай немного нежнее. Мне больно. — Оу, прости. На утро Шин проснулся первый и взглянул на время. 12:08. —  Такуя, отпусти меня. Уже полдень.        В ответ он получил мычание. — Ну Такуя~ши. — Давай полежим ещё немного. — Да сколько можно? У меня шея уже болит. Ладно, а если так? — немного ослабив объятия, потянулся и поцеловал Такую в щёку. — Ну неееет. Этого мало. — Ну что тебе ещё нужно?    Такуя взял в два пальца подбородок Шина и поднял так, чтобы он смотрел ему в глаза. Наклонился и поцеловал его, одну руку запустив в волосы, а второй «сплёл» свои и Вон Хо пальцы. — Как ты сегодня себя чувствуешь? — спросил японец, когда прекратил поцелуй. — Лучше чем вчера. Ненамного, но лучше. Спустя месяц. Парни уже ходили в школу как две недели. Шин посчитал нужным рассказать матери о том, что он живёт у «друга». Та спокойно отреагировала.       Весь день Такуя не отходил от Шина дальше, чем на пять метров. Он чувствовал себя виноватым за то, что не выполнил своё обещание. К тому же, он любил этого человека и не мог позволить сделать ему больно. Как физически, так и морально.      Как обычно, придя домой они перекусили, умылись и легли спать, но никому не хотелось. Шин начал первым. — Такуя, вот как ты ещё держишься? — О чём ты? — Мы живём вместе, спим рядом, обнимаемся и целуемся. Неужели ты никогда не хотел… — Хотел. И хочу каждый день. Я жду, когда ты будешь готов. Я не могу причинить тебе боль. — И из-за этого ты держался в течении месяца? — Да. Я не мог так с тобой поступить. — Знаешь, я готов. Такуя смотрел на него шокированным взглядом. — Т-ты уверен? — Да… — Такуя залез на него и прервал его поцелуем. Сначала нежным, после всё больше углубляя. Его рука уже блуждала под одеждой. Он медленно расстёгивал пуговицы верхней части пижамы.     Терада спустился к шее, но потом снова поднялся, и прикусил мочку уха. Японец целовал каждый сантиметр, оставляя за собой розовые засосы, которые после стали бордовыми. Шин застонал и начал раздевать Такую. Когда оба были без одежды, Терада хотел одним рывком войти в Вон Хо, но что-то говорило ему, что нужно сначала растянуть его.     Он достал из тумбочки рядом с кроватью смазку и налив её на руки, засунул один палец.     Вон Хо вскрикнул от дискомфорта. Такуя нежно целовал его в живот и засунул ещё один. — Так…ах. — снова громкий стон, когда Шин почувствовал, что к двум пальцам добавился ещё один. Он сминал простынь под пальцами, и…боль почти прошла, уступив место наслаждению.      Такуя заметил это и перетащив корейца к краю кровати шепнул: — Ты готов? — Да… — Такуя, приложил губы к груди, а свои и Вон Хо пальцы «сплёл». Надев презерватив и смазав его, он начал медленно входить.     Вон Хо снова закричал от боли. Такуя дал ему привыкнуть. Как только он почувствовал, что тело, в котором он находился немного расслабилось он начал двигаться. Стоны Шина ещё больше возбуждали его. Он хотел вдалбливать его в кровать с бешеной скоростью, но не мог себе этого позволить, поэтому медленно двигался с каждой минутой набирая темп. Когда он почувствовал, что бёдра Шина двигаются ему навстречу, ему будто сорвало крышу.      Такуя поставил любимого на «четвереньки» и начал двигаться чуть медленнее максимума. Тот громко стонал сквозь слёзы: — Такуя, мне больно… помедленнее… Японец осознав, что творит остановился. — Не останавливайся, просто помедленнее… — Прости… — он снова продолжил двигаться. Через несколько минут Такуя излился внутрь, а Шин (логично же) на простынь. Сходив салфетками Терада обтёр Вон Хо, а потом себя. Подняв его на бёдра и придерживая его одной рукой, снял простынь. Он откинул её в угол, посадил Шина на кресло и постелил  новую.      Снова переложив корейца на кровать, Такуя тоже лёг и накрыв обоих одеялом, они уснули.     На утро Такуя проснулся первым и ушёл на кухню готовить завтрак.                 Шин проснулся на двадцать минут позже и кое-как натянув рубашку Такуи, которая валялась рядом, попытался сесть. Но почувствовал резкую боль в ягодицах. — Ааай. Этот стон услышал Такуя, и через несколько секунд он был уже в комнате и сел на корточки перед Вон Хо. — Что такое? — Подумай. — Я надеялся, что такого не будет, но я не смог себя контролировать в последний момент. — Такуя, не вини всегда и везде себя. — Но это из-за меня ты не можешь ходить. — Я могу ходить. Подумаешь, боль. Когда она меня отпугивала? — Я хотел, чтобы ты был счастлив… — Я счастлив, как никогда. Смотри, как ты меня разукрасил. — он отодвинул край рубашки и показал часть груди в засосах. — Слава богу, они не проходят за сутки. — Ну ладно, пошли завтракать. — он подал руку, чтобы помочь встать, а потом подхватил Шина за талию и посадил на бёдра. Тот инстинктивно обхватил его ногами, нежно взял его лицо в руки и поцеловал. Так они и пошли в кухню, не прерывая поцелуя.