Облачно, возможны осадки

Их общение между родителем и чадом давно уже было далеко от нормы, однако Стайлз в самом деле не ожидал, что известие о женитьбе отца он узнает из равнодушной открытки, пришедшей по почте, и, если бы соседка Стайлза всякий раз не упоминала его адрес вместо своего (что неимоверно злило парня), неизвестно, когда Стайлз узнал бы о такой головокружительной новости. И узнал бы ли вообще. В конце концов, он не был тем, кто часто проверял свой почтовый ящик (вовсе и не проверял). Марта же любезно вручила ему небольшую открытку, и Стайлз чисто из-за крайней усталости того дня не стал напоминать соседке, что, вообще-то, почтовый ящик принадлежал ему, не сомневаясь, что Марта, как и обычно, сделает виноватым ещё и самого Стайлза. Теперь же он просто не мог понять, что делать с ситуацией, что свалилась подобно снегу на голову. Впрочем, пришлось бы солгать, если сказать, что Стайлз совсем не обдумывал будущие отношения своего отца. Рациональный ум понимал, что как бы старший Стилински ни обожал покойную жену, но крепкий мужской организм таки нуждался в тепле чужого тела. В том противоестественного ничего нет. И, тем не менее, Стайлз в самом деле отгонял подобные мысли подальше из своей головы, таким образом и не замечая, как его действия практически на корню вычеркнули его отца из жизни самого Стайлза. В самом деле, теперь ему с трудом удаётся ответить на вопрос: «Кто же из них двоих первым отказался от присутствия другого в своей жизни?». Стайзлу хотелось думать, что вся вина лежит на плечах отца, однако, даже по его меркам, он ещё не упал на то самое дно, чтобы так откровенно и бесповоротно лгать себе же. Хотя бы не себе. Наверняка именно из-за этой черты характера Стайлз и понимал, насколько он на самом деле соскучился за своим родителем, действительно раздражаясь этому откровению. Но, опять же, Стилински не привык лгать себе. Что, однако, не означало, что лгать другим ему не приходилось. О, Стайлз был одновременно плох, но так же и хорош во лжи. Лгать другим было всегда проще и в то же время, в принципе, объяснимо. Но купать себя же во лжи казалось Стайлзу бессмысленным занятием. Что толку дурачить себя, когда правду ты и так вполне себе осознаёшь, как бы ни пытался отрицать данного. Стайлз ещё раз пробежал взглядом по оставленной на столе открытке, подметив дату, время и, главное, место проведения церемонии. Лайла говорила, что отец поселился в небольшом городке, и, кажись, тому там нравилось. Стайлз же никогда не бывал в Бейкон Хиллс. Сам он ощущал себя вполне сносно и в подвижном Нью-Йорке, чего наверняка его отцу было не понять. По сути, старший Стилински поменял один неприметный городок на другой. Сменялись лишь воспоминания, что приносили с собой места. И люди. Хоть Лайла и не обсуждала это с ним, но Стайлз готов был поспорить, что тётушка была в курсе нынешних событий в жизни старшего брата. Впрочем, зная характер той, Стайлз также был убеждён, что новость её не особо и тронула. Лайла была неплохим человеком, однако с братом, на удивление, держалась отстранённо. Потому и вдвойне удивительно, отчего же та согласилась приютить Стайлза у себя. Впрочем, Стайлзу нравилась Лайла. В то тяжёлое для него время младшая сестра его отца была, как ни странно, именно тем самым человеком, что был так необходим Стилински. Лайла никогда не нянчилась со Стайзлом, лишь изредка напоминала о своём авторитете, когда Стайлз забывался, полностью поглощённый своей свободой, что любезно была предоставлена ему тёткой. В конце концов, она также по-своему переживала за Стайлза. Хоть и старалась по-минимуму показывать свою добрую, трогательную сторону. На самом деле, Лайла давно уже являлась для Стилински кем-то вроде лучшей подруги, несмотря на разницу в возрасте, что была ещё внушительнее, если сравнивать с возрастом его отца. В прошлом месяце Лайле стукнуло тридцать шесть. Женщина была на одиннадцать лет младше своего брата, и, пожалуй, такое внушительное число не могло просто так пройти мимо двух родственников. Возможно, потому те и не могли найти общий язык между собой. Стайлз точно не знал, будучи единственным ребёнком в семье. В семье, от которой, разве что, и осталось одно лишь слово. Неприятные мысли вновь всколыхнули голову. Вздохнув, Стайлз отложил открытку отца, спрятав ту среди исписанных листов записной книги, напоследок зацепив взгляд на втором имени на плотной бумаге. — Мелиса, значит, — тихо пробубнил под нос Стайлз, привлекая внимание мимо проходящей девушки. Саманта вопросительно вздернула бровь. Стайлз махнул рукой, обратив своё внимание на небольшую коробку в руках девушки. — Что, не стали брать? — кивнул он. С губ Сэм сорвалось ворчание: — Как видишь. Терпеть не могу таких клиентов. Ты перед ними распинаешься, тратишь своё время, нервы, а как итог: тупые рожи и ни одной продажи. Не представляю, как ты протянул здесь целый год, Стилински. — Меняй мышление, Сэм. И анализируй клиентов. Как правило, лучше всего пройтись обобщенно по всему ассортименту продукции, и тогда уже, если видишь, что клиент в самом деле заинтересован в товаре, начинай более подробное описание, расскажи о всех плюсах своих денег, ведь именно деньгами и является вся наша продукция. Твоими деньгами. — Ну ты и еврей, Стилински. — Потому я и сказал: меняй мышление. К тому же, кто не любит деньги? — на губах Стайлза мелькнула ухмылка. — Вряд ли ты здесь ради фаллоимитатора. — Нет, но вот за анальные пробки можно и за бесплатно проторчать в нашем храме безнравственности и распущенности, — тоном праведника рассмеялась девушка, поддержав шутку коллеги. Саманта была неплохим компаньоном, и за полтора месяца Стилински должен был признать, что свыкся с обществом девушки. По крайней мере, она лучше Джерри, которого уволили два месяца назад за то, что тот крал афродизиак прямо со склада их магазина. Стайлз понятия не имел, чем руководствовался парень, но и думать о том Стилински не особо хотелось. Джерри ему никогда не нравился. Он воровал его ланч, из-за чего у Стайлза выработалась привычка питаться в фаст-фуде напротив их здания, и Стайлзу пришлось позабыть о правильном питании во время рабочих будней. Так что, да, Джерри однозначно вне его списка друзей. Стайлзу было двадцать два, когда парень решил подработать в «Hell Sex». Бывший одногруппник по старой дружбе познакомил его с владельцем секс-шопа, что также являлся родственником Карла (того самого одногруппника). И так, месяц за месяцем, и Стайлз уже точно не брался утверждать, когда его пребыванию в «Hell sex» придёт конец. То, что должно было начаться как простая подработка на месяц, завершилось сроком в целый год. Лайла же никак не отреагировала на подработку племянника, сказав, что дело того, где подрабатывать, пока дело не касалось наркотиков или проституции. Так-то Стайлзу не особо были необходимы деньги, ведь, что ни говори, а Ноа Стилински обеспечивал сына, полностью оплатив обучение того, однако, как и любому другому человеку его возраста, Стайлзу необходимы были его собственные карманные, что были заработаны его руками на личные нужды. Конечно, Лайла хоть иногда и обеспечивала племянника некоторыми грошами, однако Стайлзу никогда не нравилась перспектива быть на шее у родственницы. Он и так был у той в огромном долгу, учитывая, что Лайла приняла его, когда могла послать тогда ещё мальчишку обратно к отцу. Наверное, Лайла понимала Стайлза куда лучше, чем сам он считал раньше, ведь женщина молча приняла факт о его решении самостоятельно зарабатывать, при этом не беря у самой Лайлы ни цента. Стайлз считал Лайлу невероятно проницательной личностью. Возможно, как раз-таки её воспитание и повлияло на дальнейший характер Стайлза. Вздохнув, Стилински прикинул, во сколько ему обойдётся грядущая поездка и как отпроситься у хозяина на недельку-другую. Конечно, он не планировал проводить весь отпуск у отца. Пребывание у того точно не входило в его ближайшие планы. Тут хотя бы церемонию спокойно отбыть. Но если уже и брать отгул, то лучше всего подойдет полноценный отпуск. Необходимо было обсудить этот вопрос с Арчи. Встав со своего места, Стайлз отправился прямиком в кабинет босса.

***

Жизнь Ноа Стилински никогда не была той самой, о которой мечтали многие, однако даже так с недавнего времени ему казалось, что, наконец, всё могло измениться и всё произошедшее с ним в самом деле не иначе, как чудом, не назовешь. Таким живым Ноа не ощущал себя уже давно. С тех, пожалуй, самых пор, когда его единственная, как ему тогда казалось, любовь покинула жизнь Стилински. Но трудное время для Ноа прошло, и мужчина свято хотел верить, что ему-таки тоже было позволено немного порадоваться простым семейным счастьем. Мелисса являлась прелестной женщиной, чрезвычайно обаятельной, не лишенной ума, и такой ласковой. И, как он сам считал, Мелисса, как никто другой, по-настоящему понимала его. Ему в самом деле повезло встретить такую женщину на старости лет, чем не чудо? Ноа с блаженным видом отпил бодрящий утренний кофе, подметив, как со второго этажа доносились посторонние звуки. Вскоре вниз слетел запыхавшийся Скотт. Кажется, кто-то точно опаздывал. — Кофе, сынок? — улыбнулся шериф, на что парень резко притормозил и с сожалением взглянул на кружку в руках Ноа. — Хотелось бы, но, думаю, Эллисон с Кирой потом точно меня живьём закопают. — Не думаю, что пять минут особо решат твою проблему. — Спасибо, сэр, правда, — виноватая улыбка проявилась на лице Маккола. — Но мне не особо хочется рисковать. — Ладно уж, беги тогда. Не буду задерживать. Когда входная дверь захлопнулась, шериф неожиданно для себя ощутил некий укол вины. Всё же Скотт был замечательным ребёнком, Ноа он очень нравился, и всё-таки мужчина не мог не думать о своём собственном чаде, всякий раз наталкиваясь взглядом на паренька. Шериф с трудом мог вспомнить их последний с сыном разговор и когда тот вообще происходил. С Лайлой он общался так же не так и часто. Один-два раза в месяц, по сути. Исключением из правил были непредвиденные ситуации, как, к примеру, случай недельной давности. Близилось время, когда необходимо было отправлять пригласительные всем гостям на их с Мелиссой свадебную церемонию, и Ноа, по правде говоря, понятия не имел, что делать. Пригласить родного сына требовалось. Он не мог ещё больше разрушать их отношения, перейдя ту самую черту, переступив которою, назад пути уже не будет. Пока ещё оставалась возможность всё исправить, необходимо было ухватиться за ту, как за спасательный круг. И всё же Ноа понятия не имел, как сообщить Стайлзу о повторной женитьбе. Тогда он часто ходил рассеянным, днём за днём размышляя на данную тему. Понятное дело, Мелисса была первой, кто заметил необычное поведение жениха. И именно Мелисса была той, кто придал ему сил набрать номер Лайлы. Но не всё оказалось таким радушным, как представлял себе Ноа после разговора с будущей супругой. Лайла вела себя равнодушно, не идя на контакт. Единственное, что женщина сказала, — сообщить о своей женитьбе Стайлзу собственноручно. И, к сожалению, всё, на что в итоге был готов шериф, — отправить тому такое же приглашение, как и другим приглашенным особам. Ноа знал, насколько неправильным было решение, но увидеться с сыном пускай и хотелось, однако мужчина не мог перекрыть свой внутренний страх. Стилински-старший понятия не имел, как реагировать на появление Стайлза в его жизни и что говорить тому при первой их встрече за все годы, что они жили порознь. Его страшила та неопределенность, которую вёл за собой Стайлз. Впрочем, Стайлз мог и вовсе проигнорировать приглашение отца, и тогда Ноа не знал, что представлялось худшим исходом. Он, в самом деле, не удивится, если сын решит навсегда вычеркнуть себя из его будущего. И потому, наверное, боялся дня свадьбы. Не увидь он среди других гостей лицо Стайлза, мир точно рухнет для Ноа. — Всё ещё переживаешь? — когда угроза его настроению на дальнейший день была почти близка к финишу, на кухню вовремя зашла Мелисса, своей улыбкой скрашивая жизнь Стилински. — Дорогой, не стоит себя так мучить, не думаю, что Стайлз в самом деле проигнорирует такое событие в твоей жизни. Ты его отец, и, какая бы обида ни была между детьми и их родителями, не каждый сможет перечеркнуть связь, что вас объединяет. — У меня смутное сомнение, что Стайлз из тех немногих, кто всё же сможет перечеркнуть эту связь. — Ты слишком пессимистичен. — Мне бы хотелось в это верить, Мелисса, честно. Но пропасть между нами слишком велика. Я даже не понимаю, есть ли у меня право обнять сына при встрече. — Какие глупости. Конечно же, есть, — пальцы Мелиссы плавно скользнули по ладони жениха, и женщина лёгким жестом выразила свою поддержку Ноа. — Тебе страшно, и это нормально, в самом деле нормально, Ноа. Но подумай о самом Стайлзе. Думаю, ему так же нелегко дастся это решение. Как тревога гложет тебя, так и Стайлза. Я не знаю твоего сына, но, правда, не хочу даже думать, что ему всё равно. Невозможно. Ты хороший человек, милый. — Но не для Стайлза. — Ты не можешь знать этого наверняка. Но даже если и так. Что мешает тебе СТАТЬ этим хорошим человеком, Ноа? Мужчина замялся. По его мнению, было поздновато строить из себя отца, когда ребёнок более не нуждался в нём, однако правда заключалась в том, что у Ноа не такое и огромное разнообразие вариантов в наличии. Впрочем, он не мог не оценить старания Мелиссы, что пыталась поддержать его в трудный час, когда ему, в принципе, нужна была какая-никакая, но поддержка. Мелисса Маккол в самом деле была превосходной женщиной. Вздохнув, Стилински ласково погладил Мелиссу по щеке: — Ты знаешь, мне так повезло с тобой. — Ещё бы, — женщина улыбнулась, и Ноа улыбнулся ей в ответ. Он не знал, как сложатся их дела со Стайлзом, но, по крайней мере, сказать сыну, что он, наконец, нашёл ту, которую смогло принять его сердце, Стилински считал вполне осуществимым.