Дышать

Узумаки Наруто       Для Наруто видеть Саске - это почти как дышать. Только когда перед глазами появлялось холодное лицо с презрительно поджатыми губами, Наруто делал долгожданный вдох. Жизнь научила его надолго задерживать дыхание. Порой на целые года. Но это вовсе не значило, что Наруто мог прожить без своего воздуха совсем. Он просто умел терпеть как никто другой.       И знал цену каждому вдоху.       Для Наруто видеть Саске было все равно, что видеть свет. Он мог жить и в темноте, но когда глаза улавливали яростный блеск Шаринганов, от облегчения перехватывало горло. И Наруто снова знал, куда нужно идти. К кому нужно идти. Он научился бежать наугад, но когда снова видел перед собой свет, откуда ни возьмись появлялись новые силы.       И Наруто бежал столько, сколько был способен.       Он готов бы бежать вечно, лишь бы никогда не отстать.       Для Наруто Саске был семьей, другом, светом, воздухом, братом, целью, барьером. Саске был его миром. Но если бы у него спросили, кто для него Саске, он бы пожал плечами и невозмутимо бросил: "Саске это Саске".       Обычно этого хватало.       И только с годами стало любопытно, а кто же он для него? Замена мертвому брату, напоминание о совершенных грехах или просто привет из прошлого, вызывающий теплую ностальгию? Наруто без сна смотрел в окно ночи напролет и думал, считает ли Саске его своим миром?       И что будет, когда такой человек у него появится? Какой-то другой, не Наруто?       От мыслей становилось больно, и Наруто скучал по тем беззаботным денькам, когда просроченная скидка в Ичираку была самой страшной причиной его депрессии. Да, Наруто выучил это слово, потому что понял наконец, что это такое. Как это грызет изнутри, и ни Сакура, ни даже бабуля Цунаде не смогут эту боль вытащить. Саске бы, пожалуй смог, но Наруто не попросит. Слишком привык справляться в одиночку. А Саске... Саске такой же. Они должны были остаться вдвоем, потому что иначе невозможно, потому что иначе им обоим не хватит кислорода, чтобы выжить, но Саске, наверное, тоже научился не дышать, поэтому ушел.       Вырезанные на сердце слова снова наливались багровыми рубцами.       Саске, вернись в Коноху.       Саске. Вернись ко мне.       Наруто обнял колени и пристроил на них подбородок. Ширины подоконника вполне хватало, чтобы не свалиться во сне. Комната оставалась все так же пуста и уныла, ничего не изменилось, и звание героя деревни не принесло в нее ничего. Наруто смотрел в черноту окна, и сквозь пыль на стекле не видно было ни звезд, ни луны. Еще одна темная, грустная, такая же пустая ночь. Всего лишь еще одна ночь год спустя.       Неужели ничего не изменится? Никогда не изменится?       Бамс!       Все-таки свалился. Наруто встал на колени, охая от боли, и только спустя несколько секунд понял, что случилось. По позвоночнику, сверху вниз, пролилось что-то теплое, и, обняв, согрело позабытым чувством. Еще не веря себе, он прижался к стеклу и увидел силуэт в черном плаще, неподвижно стоящий прямо под окном. Порыв ветра приподнял тяжелые полы, взъерошил отросшие волосы и убрал челку с яростного красного света, от которого Наруто едва не поперхнулся.       А потом сделал вдох.       - Саске!       Вместо прихожей метнулся на балкон и не ошибся. Учиха уже был там, стоял, привалившись к перилам и рассматривал Наруто нечитаемым взглядом одного глаза. Риннеган был скрыт под волосами.       - Саске! Саске, ты вернулся!       Наруто сделал шаг, и тело застыло, точно схваченное парализующей техникой. Но это шло не снаружи, а изнутри. Наруто не мог пошевелиться, потому что боялся спугнуть, развеять иллюзию.       - Ха, - привычно выдохнул Саске и оттолкнулся от перил. - Привет, усуратонкачи.       Воздуха стало слишком много, Наруто задыхался. Сколько прошло с последней встречи? Полгода? Нет, больше. Он отмечал дни в календаре, но успел так устать от этого, что остановился на шестом месяце. Но в голове продолжал отчет.       298 дней.       - Что? Не рад меня видеть?       Саске все ближе, идет расслабленной походкой, словно зная, что Наруто не в силах сдвинуться с места. Дышит тяжело, неглубоко, приоткрыв рот. Саске же спокоен. Но не расслаблен, это Наруто ощущал всей кожей.       Когда расстояние стало столь мало, что чужое лицо расплывалось перед глазами, Наруто дрогнул. И, качнувшись вперед, обнял за шею.       - Рад. Я... Саске, я счастлив.              Учиха Саске       Иногда Саске представлял себе, как скажет это.       Что-то настолько же простое, насколько и сложное. Почти невозможное. Слова раз за разом всплывали на языке, но неизменно ударялись о стиснутые от страха зубы. О, да. Непобедимый Учиха Саске, бывший мститель, обладатель Риннегана, герой четвертой мировой войны шиноби и прочая и прочая… боялся. Бывало бессонными ночами, сидя под деревом где-нибудь в лесу, он смотрел на небо и мысленно складывал из звезд знакомый образ. Улыбку. Губы. Глаза. И шесть дурацких полосок – по три на каждую щеку. Потом доставал из сумки письма и в сотый раз перечитывал.       “Привет, Саске!”       “Как ты там, Саске?”       “Почему ты не отвечаешь на мои письма, тэмэ?!”       “Когда ты вернешься?”       И самое больное:       “Я скучаю”       Для Саске Наруто был как солнце. Такой же теплый, необходимый, радостный. Но такой же далекий, несмотря ни на что. Нельзя докоснуться до солнца и не обжечься, а Саске и так уже весь был в шрамах. Он хотел прижать к себе свое солнце, но это бы означало конец всему.       Поэтому он складывал письма в сумку, пока они не перестали приходить.       Саске умел делать так, чтобы его не нашли. Даже Наруто.       В конце концов, если Наруто – солнце, то Саске – луна, и им лучше светить в разное время, так будет лучше для всех.       У Наруто еще есть шанс прожить хорошую, настоящую жизнь, наполненную чем-то большим, чем общение через сокола, неловкие взгляды и грусть, замаскированная под раздражение.       Однажды они бы просто взорвались, и прости-прощай, деревня. И сердце Саске.       А потом все рухнуло в один миг.       - Рад. Я... Саске, я счастлив.       И горячие руки ложатся на шею, цепляя отросшие за время миссии волосы и обжигая кожу над поднятым воротником. Все именно так, как Саске помнил – больно и приятно одновременно.       Наверное, зря он сорвался и пришел. Слабак.       Теплое дыхание рвано бьется в щеку, и Саске замирает, на секунду ощутив мягкое, сухое прикосновение губ. Миг – и все. Случайность, не более. Наруто все делал чересчур импульсивно, даже обнимался.       – Эй-эй, полегче, – Саске похлопал его по спине единственной рукой. – Ты же не хочешь меня задушить?       – Ты… – Наруто резко выдыхает. – Ты что, научился шутить?       – Я хоть чему-то научился, а ты наверняка почивал на лаврах и пожирал рамен литрами.       Саске с сожалением проследил, как Наруто отстраняется от него и смущенно проводил пальцем по кончику своего носа.       – Неправда. Я стал чуунином, выучил новую технику, а еще… Да что мы стоим, даттебайо? Пойдем внутрь. Холодно.       Он отвернулся, и Саске, не думая ни о чем, схватил его за руку. Не за локоть или запястье, сильно, рискуя оставить синяки не привыкшими к нежностям руками, а за самые кончики пальцев. Так Наруто не удержишь, но тот внезапно застыл.       Саске не нашел в себе сил отпустить его пальцы.       – Я тоже скучал, – тихо сказал он, отвечая на последнее письмо. Но на языке перекатывались совсем не эти слова. Другие. Более сложные.       И одновременно самые простые.       – Правда? – Наруто медленно обернулся, и голубые глаза сверкнули как те звезды, на которые ночами любовался Саске. – Тогда почему не отвечал?       Потому что боялся.       – Некогда было.       – Значит, ты скоро снова уйдешь…       – Скорее всего. Может, утром.       – Останешься?.. Поболтать, ммм… Чаю попить?       Неловкая улыбка как вознаграждение за месяцы странствий и одиночества. За все ночи без сна.       – Не против.       Наруто улыбнулся шире, как будто выглянуло солнце – и плевать, что близится ночь.       – Знаешь, я как будто сплю и вижу сон, – сказал Наруто. – Ты не представляешь, как я рад, что он все-таки сбылся.              Узумаки Наруто       В комнате мрачно, пусто и неуютно. Наруто не умел наводить уют, и даже несколько цветочных горшков – подарков от Сакуры и Ино – ничего не могли с этим поделать. Саске, наверное, даже присесть побрезгует, хотя сам еще не снял дорожного плаща.       А, нет, как раз снимает.       – Душ есть?       – Само собой! – Наруто растерянно заморгал. – А тебе зачем?       – Искупаться, добэ. Я только что из леса, забыл?       – А, ну… Это… Да ничего я не забыл!       Собственная кровь никогда не казалась такой горячей, и Наруто отвернулся. Саске здесь, рядом, и, судя по всему, не собирается никуда исчезать, разве что смыться в канализацию. Но чертово сердце сжимается в предчувствии новой утраты и одновременно поет от счастья. Оно, наконец, наполнено, наконец, дышит.       – ...совсем оглох?       – А?       – Полотенце.       Наруто умел думать о глобальных вещах вроде спасения мира или хотя бы спасения Саске, но о запасном полотенце для гостя даже не подумал.       – А, да… Одежда, наверное, тоже нужна? У меня есть чистая майка и шорты, тебе подойдет.       – Обойдусь.       Саске терпеливо дождался полотенца и скрылся в направлении ванной. Скоро послышался шум воды, и Наруто тяжело сглотнул.       Все как во сне, как не по-настоящему. Ущипнуть себя? Ударить по щекам? А если иллюзия развеется, выдержит ли он такое разочарование? Наруто готов был довериться своему личному цукуёми, раствориться в нем хоть ненадолго, лишь бы перестало так болеть и тянуть в груди.       Но плащ Саске все так же лежал на стуле, и запах другого человека ощущался все так же остро. Не показалось.       Саске вернулся.       Не в Коноху. Вернулся к нему.       Наруто пропустил момент, когда хлопнула дверь, и Саске вернулся в комнату.       – Что ты делаешь, придурок?       Наруто скомкал плащ в одеревеневших пальцах и отвел пропахшую Учихой ткань от лица.       – Да думаю, от чего так сильно воняет. Нашел.       Саске хмыкнул и прошел мимо, обдавая ароматом мыла. Вообще-то обычно оно пахло так себе, но сейчас Наруто казалось, что в его квартире распустился райский сад.       Саске недолго выбирал, куда сесть. В комнате была только кровать и один деревянный стул, придвинутый к письменному столу, хотя его все равно не было видно за накиданными на него вещами. И, собственно, учиховским плащом.       – Когда ты собирался мне об этом написать?       Непроницаемый взгляд черных глаз остановился на Наруто и буквально приковал к месту.       – О чем?       Губы Саске дрогнули, но произнести ответ он смог только через несколько секунд. Как будто пытался вытолкнуть из себя слова.       Дурацкая ассоциация.       – О помолвке с Хинатой.       Наруто забеспокоился и сел рядом с другом на кровать. Даже рискнул положить ему ладонь на лоб – вдруг у него жар?       – Какая такая помолвка? – спросил он и тут же сам себя перебил: – А, эта помолвка! Как быстро новости расходятся. Ты откуда узнал? А, подожди, дай угадаю. Сакура-чан написала? Они с Ино взялись помогать с будущей церемонией. Еще бы, для деревни это целое событие. После окончания войны не так много хорошего успело произойти.       Он замолчал и только тогда обнаружил, что Саске смотрит на свою лежащую на коленях ладонь. Наруто не мог сказать точно, но кажется, его пальцы только что перестали дрожать.       – Шикамару, – сказал он.       – Что?       – Шикамару мне написал. Мог бы и сам это сделать.       – Да знаешь, как-то не до того было, ха-ха, – Наруто неловко почесал затылок.       Саске продолжил сидеть без движения и смотреть вниз. Это смущало.       – Ты же не любишь все это, – попытался оправдаться Наруто. – Да и с Хинатой вы не особо дружили в академии. Я не думал, что ты захочешь пойти на свадьбу.       – Я дружил с тобой! – вдруг воскликнул Саске, и его пылающий алым взгляд метал молнии. – Разве я не заслужил узнать это от тебя?       Наруто окончательно перестал что-либо понимать. Саске нечасто проявлял такую горячность, да и повод какой-то… Несерьезный.       – Ты… – Наруто напряженно размышлял. – Ты так сильно хотел пойти туда со мной? Поэтому так расстроился?       Губы Саске подозрительно задрожали, и Наруто приготовился к драке. У них рано или поздно все сводилось к драке, и едва ли минувший год, наполненный только односторонней перепиской, успел это изменить. Только вот сейчас Наруто не хотел драться, он хотел разговаривать.       Он хотел слушать голос Саске.       – Ты что, правда не понимаешь? – спросил он, и Наруто покачал головой. Потом спохватился.       – Нет! Понимаю, конечно. Я должен был написать о помолвке Хинаты, раз уж все подряд тебе рассказываю, но ты обычно не отвечаешь, и я подумал, что ты мои письма и не читаешь даже…       Повисло неловкое молчание, от которого хотелось закрыться одеялом с головой. Наруто не знал, чем еще заполнить эту пустоту между ними, а Саске молча смотрел на него своими яростными глазами.       – Даже я посмотрел бы на свадьбу героя Конохи, – наконец, сказал Саске и все-таки отвернулся.       – Ге… героя?       У Наруто перехватило дыхание. Кажется, он начал понимать, но это было так дико. Так далеко от правды, что удивительно, как Саске до такого вообще додумался.       – Хината выходит замуж не за меня, – сказал он и прикусил губу.       Вот оно. Тишина достигла своего предела, и комната превратилась в вакуум, и тело перестало хоть что-то весить. Наруто казалось, он парит в невесомости и вот-вот рухнет.       – Саске… Саске, ты все понял неправильно.       Тишина.       – Я все еще тут, все еще один. Я все еще… Я просто все еще тебя… Я…       Я жду тебя.       Порывистое движение, слишком быстрое, чтобы успеть что-то сделать, да Наруто и не собирался. Позволил Саске повалить себя спиной на кровать и прижать руки к матрасу. В Саске всегда было что-то от молнии, которая не била дважды в одно место. Вот его и было так тяжело найти.       Только ждать.       – Ты что, плачешь? – Наруто хихикнул, но как-то жалко, совсем невесело. Теплые капли разбивались о его лицо, и от этого становилось так горячо и больно внутри. Наруто чувствовал, что горит.       Саске был так близко, его запах забивался в нос, впитывался в волосы, оседал на коже. До его лица можно было дотронуться кончиком носа, вздумай Наруто чуть приподнять голову. Но он замер, боясь разрушить момент.       Саске плакал, и это было самое прекрасное, что Наруто видел в жизни. Хотя нет. Улыбка Саске была прекраснее.       Наруто мягко высвободил руки и обхватил его лицо ладонями. Мокро, тепло, мягко. Живой Саске, совсем рядом. И даже не пытается его убить.       – Шикамару… гад, – выдавил Учиха сквозь стиснутые зубы. Его ресницы были такими длинными и черными, что роняли тени на бледную кожу, а еще влажными, и на них дрожали бисеринки непролитых слез. – Убью.       А Наруто готов был носить Нару на руках, ведь волей или неволей он привел к нему Саске, когда ждать стало уже невыносимо.       – Теперь ты уйдешь? – спросил он. Пальцы на чужом лице нагрелись и чуть покалывали.       Странное ощущение, но приятное.       Саске сглотнул и открыл глаза. Шаринган погас и стал черным, но совсем не непроглядным. В нем Наруто видел себя.       – Ты хочешь, чтобы я ушел?       Нечестная игра, вопрос на вопрос. Наруто провел большими пальцами по его щекам, стирая влажные дорожки. А сердце стучало как бешеное, или может, их просто было два – рядом, вместе, как одно целое. Наруто провел ладонями вниз, по четкой линии подбородка, по скулам, пока не обхватил горячую шею. Саске тоже горел, и это успокаивало.       Тут бы ответить что-то шутливое, поддеть и вывернуть наизнанку. Но Наруто не смог найти слов, они застряли в глотке и он проглотил их и облизнул пересохшие губы.       Саске отразил его жест.       Когда они виделись, сразу ругались, а потом дрались, пока не начинали понимать друг друга. Странно, что сейчас Наруто показалось, что он понимает Саске без кулаков. Точно знает, чего ему надо.       И чего надо Наруто.       – Я ждал тебя, – закончил он оборванную когда-то фразу. И Саске запечатлел ее поцелуем на его губах.       Для Наруто видеть Саске - это почти как дышать. Но чувствовать Саске – это другое. Нечто невероятное. Чистая эйфория. Как будто внутри взрывается солнце, и все вдруг становится простым и понятным. Таким, каким должно быть.       – Ты что, плачешь?       Наруто покачал головой, но слезы уже катились по полосатым щекам.       Для Наруто Саске был семьей, другом, светом, воздухом, братом, целью, барьером. Саске был его миром. Но если бы у него спросили, кто для него Саске, он бы пожал плечами и невозмутимо бросил: "Саске это Саске".       Обычно этого хватало.       Но сейчас появилось еще что-то, без чего он уже не сможет.       – Я никому не позволю забрать тебя, – сказал Саске. – Даже если ты против.       Его тело было теплым, и Наруто никогда не ощущал никого теплее него. Впервые за всю жизнь захотелось расплакаться по-настоящему, навзрыд, не пытаясь скрыть чувства за глупой улыбкой. Саске поймет. Саске такой же.       – Тэмэ… Так не отдавай.       Этой ночью они уснули вместе, тесно обнявшись посреди неразобранной кровати, как будто пытались наверстать все упущенные годы сражений, погонь и ненависти. Общение без слов, прикосновения без боли, сны без кошмаров. И Саске, который шепчет простые сложные слова на самое ухо. Люблю. Люблю. Люблю.       Наконец-то все на своих местах. И дышится....       Дышится так легко.