бетономешалка

— Я хочу умереть в маковом поле. Том легко улыбается, укладывая голову на чужое плечо. — Почему именно в маковом? — Просто потому что. Лишь позже Марко узнал, что маки означают смерть и сон. Люсайтор хотел уснуть и не проснуться в окружении алых полей. Они встретились в центре реабилитации. Том страдал от амнезии. Он не помнил ничего, что было с ним до. Марко недавно узнал, что он умирает. Лечение предполагало так много ступеней и не гарантировано 50%. — Извините, — Том неловко улыбнулся, — не подскажите, где находится ближайший банк? Я совсем не помню. Именно с помощи они начали общаться. Марко пил курс таблеток, от которого ему было плохо. Собственный дом пропах больничными лекарствами, отчего легкие выворачивало наизнанку. Ругательства застревали в горле. Родные не плакали. Они его похоронили. Обернули все фотографии в черные рамки, завязали черные банты. И только Том стоял рядом, держал его волосы каштанового цвета, чтоб те не запачкались в туалете. Раз умирает, то почему бы не пожить… …весело? Не завести нового друга? Который его не знает. — В общем, — Диаз заваливается на диван, утирая свои губы, — у меня есть деньги, которые я откладывал на черный день. Сумма довольна большая, так что я хочу потратить все. — Ты ведь сильно болен? — Люсайтор более спокойно садится рядом и смотрит на кареглазого. — Смертельно.Так что предлагаю тебе оторваться со мной на славу. Ты ведь не помнишь своей жизни, так пусть в ней хоть что-то веселое будет. Том немного думает, а после выдает: — Разве у тебя нет более близких людей? — Они сказали:

«Чао, Диаз».

— Позови на похороны, когда все-таки умрешь. Только если я тоже возьму деньги… Может быть, у меня есть счёт. — Тебе они понадобятся. А мне нет. Том хмыкнул и провел по волосам цвета сакуры. Первая остановка — город Мьюни. Диаз намечает список мест, где хочется побывать больше всего. Люсайтору с ним вроде как весело, но после эта глупая фраза о маковом поле… Марко дописывает последний пункт в план. Они общаются чуть больше трех месяцев. Смеются, шутят, порой спят в одной постели когда в номерах нет места. Марко впервые чувствует, что жив. Он скидывает вес, чаще болеет, порой не может встать с кровати, заставляя Люсайтора волноваться. Но воздух такой свежий, люди такие приветливые, а Том… такой красивый. — Ты хочешь умереть? Забавная чашка падает из рук подростка, который несет специально теплый чай для Диаза. — Это… плохо? Я просто не понимаю. Я ничего не помню, кроме тебя, а ты… умираешь. И когда тебя не станет, я боюсь забыть вновь. Любые слова вылетают из головы Марко. Он лишь молча протягивает руку и треплет по волосам. — Маковое поле так маковое поле. Передвигаться с каждым днем все сложнее. Таблетки, которые остались у Марко, не помогают, но пункт назначения уже близко. Огромное поле, до которого они шли, кажется, целую вечность. — Разве не красиво? Люсайтор заботливо придерживает Марко и входит в море цветков. — Красиво, — Диаз соглашается, а после останавливает Тома. — Бро, — рука Марко тянется к щеке и слегка поглаживает. — Я люблю тебя, Марко, — Том его перебивает. Ветер относит его слова далеко от всех мирских проблем. — Давай уснем вместе? Марко не нужно произносить признание, чтобы Люсайтор понял. Розововолосый притягивает того к себе и целует, пока можно, пока есть время. Пока Марко еще не развалился, не распался на его руках. За несколько месяцев Том открыл для себя всепоглощающее чувство любви. — Давай. Шепот почти не слышен, но Марко читает по губам. Таблетки белые, на вкус противные. Том притягивает Марко в свои объятья и утыкается в его волосы, прикрывая глаза. Марко смотрит на небо, наблюдает за облаками среди цветов. Он только улыбается, когда его начинает тянуть в сон. И засыпает. Умирать не так страшно. Его кости не ломит, внутренности не выворачивает, а боль не течет по каждому нервному окончанию. Диаз больше не чувствует боли. Люсайтор держится чуть дольше. Его тело еще пытается бороться с ядом. Напрасно. Ведь во сне он не боится забыть, потому что его сны навсегда связаны с Марко Диазом. Говорят, что маковые поля — поля сражений, на которые была пролита кровь. Сквозь их грудные клетки прорастут новые цветы. Кости скроет трава, а цветы укроют оставшееся. Чтобы им никто не мешал быть счастливыми во снах среди макового поля.