Слишком

Трафальгар Ло привык ко многому. Привык к палочкам для еды в носу и даже не спрашивает уже, зачем?.. Привык к бездонному желудку Луффи, любвеобильности кока, непоколебимому спокойствию старпома, ко всем чудачествам и сумасшедшинкам безумной команды, поставившей на уши весь Новый мир. На беззаботное «Траффи, давай поиграем!» он не огрызался, как раньше, не игнорировал, а устало улыбался и, пока чудо в шляпе не сообразило, что к чему, скрывался в самых дальних уголках корабля. Он знал его весь, наверное, лучше, чем сам создатель-киборг. Все закутки и повороты, все комнаты и подсобные помещения, в которых так удобно переживать ураган эмоций, чувств и слов под названием «Мугивара Луффи и его друзья». Он спрятал по всему кораблю стратегические запасы еды — и слышал, как радостно и удивленно крякнул Зоро, когда случайно набрел на бутылку дорогого вина. Помнится, оба пирата в ту ночь распили ее на двоих, мирно посидели, глядя на звезды, и никто не вспоминал, чья на самом деле очередь следить за порядком. Ло любил такие тихие, безмятежные минуты. К ним он привык ничуть не меньше, чем к причудам членов команды. Но было кое-что, к чему Хирург Смерти никак не мог привыкнуть. Воспоминания тянули за нервы и остатки человечности, не давая покоя рядом с ни в чем не повинным существом. Слишком странным даже для Мугивар. Тони Тони Чоппер. Маленький олененок, съевший Дьявольский Фрукт. Врач на Санни. Гениальный врач. Вот что знал о нем Трафальгар. И в тоже время не знал совершенно ничего. Что любит, чего боится, как попал в команду Луффи… Вернее, как – вопрос открытый, догадаться об этом нетрудно, стоит лишь просуществовать рядом с капитаном больше пяти минут, и ты сам станешь его дорогим накама до гроба. Хочешь ты этого или нет. Если сравнивать время, проведенное с олененком и, допустим, тем же Луффи, то перевес будет на стороне последнего. Врач успел лишь покататься на голове Ло, отправив того в глубочайший астрал и культурный шок. Пират не предполагал, что можно так издеваться над людьми! Что я вам сделал плохого, Мугивары?! Но сам по себе Чоппер был слишком… Слишком. Невысокий, круглый, как мячик с ножками и ручками, этот носик-пуговка и рога, на вид безобидные и тоже мягкие, как сахарная вата. Пожалуй, он один не вызывал дикого желания плюнуть на все – альянс, гордость представителя Худшего Поколения, родную команду – и выпрыгнуть за борт. Уж лучше смерть в виде бревна, чем обвязанного ленточками, гирляндами, всем-что-под-руку-попадет кокона с торчащей из него одинокой пятнистой шапкой. Вот и получалось, что Трафальгар знал и привык ко многому. Но когда к нему приближался олененок, где-то между ребер все переворачивалось вверх тормашками, и хотелось тут же уйти, чтобы не пугать милое создание темной аурой. Жестокий убийца – это вам не «Траффи» и даже не «Пятнашка». Правда все Мугивары без исключения заболели избирательным склерозом, считая его чуть ли не ангелом во плоти. Ни уважения, ни трепета, ни страха – как будто так и надо. Да. На корабле пират, вырезавший сердца у живых ещё людей – прекрасно, айда в накама! Ты же крут, Траффи! Ой, а почему у тебя бровь дергается? Хочешь куриную ножку? Сааа~анджи!.. — Простите… — погрузившись в тягостные раздумья, брюнет не сразу осознал, что к нему кто-то обращается. Немыслимо! Не заметить приближения – стыд и позор на пятнистую голову. — К-как вы себя чувствуете, Ло-сан? — олененок робко переминался с копытца на копытце, смущенно потупив мордочку, и изредка поднимал слегка влажные глаза на мужчину. Ло почувствовал приступ странного, но изумительного чувства – умиления. Подобное у него возникало только с Бепо, но медведя рядом не было. Был Чоппер, к которому пират начинал испытывать непередаваемую нежность и благодарность. — Все нормально, — отрывисто сказал он, прижимая к груди нодати. На этом корабле тащат все, что плохо лежит, или понравится капитану. Надо держать ухо востро. И не попасться коку, который явно догадывается, кто совершает вероломные набеги голодающих на кухню вместе с Зоро. Ну да, Маримо и Пятнашка спелись. Что поделать, не мы такие, жизнь заставила. — Но ведь вас задело в последней битве! — запальчиво возразил Чоппер, в минуты волнения за пациента теряя неуверенность и считая своим долгом вылечить всех вопреки желаниям несчастных. — Надо обработать царапину, иначе будет заражение! Врач, позовите врача!.. – малыш дернулся в сторону, чтобы найти того, кто поможет Ло, но затем вспомнил, кто он сам, покраснел и замялся. Трафальгар еле смог сдержать улыбку: щеки дернулись, образовались ямочки, но пират стойко сносил пытку милотой, чего бы ему это не стоило. — Ой, я и есть врач~ — вздохнув, оленёнок бойко поцокал в направлении лазарета. При этом он то и дело оглядывался, словно проверяя, не сбежал ли снова строптивый гость и накама Луффи. Но гость продолжал терпеливо сидеть, тяжело привалившись спиной к нагретой солнцем стене, сжимать бледными пальцами меч, и думать, что кроме плохого, в привычку вошли и весьма приятные моменты. Например, забота друг о друге. Обычные пираты, ну, как правило, раненых товарищей кидают в море на корм акулам. Ло бы кинул. А Мугивары готовы тащить за собой хоть на край света, преодолевать трудности, совершать невозможное, лишь бы спасти, поддержать, уберечь. Для Ло это было пока слишком странно. Но к странностям, говорят, быстро привыкаешь. — Ло-сан, дайте мне обработать царапину, - вот и вернулся Тони Тони, уверенно сжимая в руках-копытцах ватку, бутылочку антисептика, и ещё кучу мелочей, назначение которых ведомо только врачам. Радуясь его тихому «Ло-сан», бывший Шичибукай отложил нодати, сел поудобнее и наклонился, чтобы малышу было легче протирать ранку на скуле. Верткий дозорный задел, когда Хирург отвлекся на вытаскивание говорящего скелета из морской пучины. Потонул бы, как пить дать. Теперь боевое ранение немного саднило и дёргало кожу, но было вполне терпимым. В отличие от кусачих прикосновений спиртовой ватки, которые убирали кровоподтек, запекшуюся корку и заставляли морщиться. — Вам не больно? – участливо спросил олененок, накладывая повязку и прилепляя ее к лицу крест-накрест чем-то липким. За такого рода любопытство Ло был готов таскать малыша на голове хоть веки вечные. — Нет, ты прекрасный врач, Тони-я, - слабо улыбнулся Ло, и продолжал улыбаться, когда Чоппер, порозовевший от комплимента, крутился и вертелся, приговаривая совершенно необидные ругательства. Он был слишком милым, чтобы на него злиться. Коснувшись повязки, Трафальгар с неохотой признал, что отвыкнуть от заботы будет ой как непросто. Если вообще возможно.