Здравствуй мое прошлое

      Дверь не спешно открывается с тихим, противным скрипом, тревожа пыль лежащую на полу. Невесомую поступь невозможно услышать балетки сменившие любимые туфли на каблуке не стучат по каменным плитам, и из-за них подол мантии наверняка подметает пол. Директриса закрывает за собой дверь и отперевшись на нее спиной устало вздыхает, на пару мгновений смежив веки. Она устала: от всего. Но больше от своего прошлого-от своей зависимости. Открыв глаза Минерва оттолкнулась от двери, проходя в глубь комнаты, встав перед завешанным предметом. Серый покров соскальзывает от малейшего прикосновения. Явив свою лживую, но не менее притягательную реальность. Анимаг вновь вздыхает: давно пора избавиться от Еиналеж, и в конце концов перестать приходить сюда. Но она не может этого сделать, вот уже семь месяцев. Раз за разом смотря в глаза своему прошлому.       Волшебница смотрит на свое отражение: она изменилась с момента финальной битвы; отпустила себя. Изменила фасон мантий, их цветовую гамму, стала распускать волосы, что густым каскадом спадали до самой талии, в черных волосах слева от лба появилась одна единственная тонкая, отчетливая белая прядь; Как извечное напоминание о ночи второго мая, она появилась именно на утро, когда лесничий принес на руках тело Поттера. Но главное изменилась внутренни.       Пара секунд и в зеркале появляется один из виновников ее ночных кошмаров. — Здравствуй, Северус. Его отражение стоит не шелохнувшись, будто выжидая ее следующих действий. И именно сегодня в голову приходят миллион слов, хоть раньше она приходила точно так же, но молча стояла и смотрела на осколок той жизни, которой у нее никогда не будет. Хоть и понимала разумом, что это не правда, ведь его нет в живых уже семь месяцев. Но именно сегодня его надо отпустить. Ради себя, ради их сына. — Знаешь, я научилась быть сильной впервые в жизни. — она усмехается, делая шаг вперед. — Я научилась помогать не только окружающим, но и самой себе. Спасать себя, когда нужно. Поняла, что нужно уметь беспокоится о себе. — Это правда ей не зачем врать, волшебница оказывается совсем этого не умела, и признавала это лишь сейчас. — Спасибо тебе за то, что я это поняла. Минерва делает паузу собираясь с мыслями. — Поняла, что люди жестоки. Альбус тому яркий пример, ведь даже самые добрый и открытый, на вид человек, которого ты кажется знаешь, может смотреть тебе в глаза и обманывать. — сердце неприятно кольнуло в воспоминаниях о друге. — Главное в этот момент запомнить лицо человека, именно с таким лицом тебе будут врать. Он считал меня дурочкой, глупой, несмышленной, не достойной знать больше, чем положено. — Волшебница сжимает губы и быстро смаргивает непрошенную влагу на глазах. Ей стало больно, нестерпимо; от осознания, того что это правда, она обхватывает себя руками, ежась от сквозняка, ни безразмерное бордовое платье, ни темная мантия ее не греют. Уже нет.       За окном начал накрапывать не то снег, не то дождь, раздражающе барабаня по витражному стеклу создавая иллюзию плача на рисунке, как бы призывая директрису сделать тоже самое, она прикрывает глаза и успокоившись переводит взгляд изумрудных глаз, на поверхность тусклого зеркала. — Я стояла перед Альбусом сотни раз, смотрела ему в глаза, а он говорил:» — Я не лгу тебе» А я кивала и делала вид, что верила ему, понимая, что он обманывает. И если он считает, что таким образом он защищает меня, что так ему спокойней то пусть. Минерва снова вздыхает, а отражение Северуса в зеркале, подходит к её и берет за плечи. Волшебница ежится, будто на яву почувствовав на плечах холодные как лед руки. — Я хочу сказать спасибо вам с Альбусом за эту игру. Но вы не учли одного; я так же умело могу прятать свои чувства, как и вы. — Легкая усмешка касается чуть накрашенных женских губ. Директрисе не позволено выглядеть плохо, это один из минусов, когда она была заместителям, от нее такого не требовалось. — Извини, меня за боль, что я тебе причинила; умышлено или по не знанию. И знай, что вас я простила.       Это была правда, осознание и прощение они получили не скоро. Их предательство уничтожило анимага, разбило на триллион осколков, в отместку она разбила раму Дамблдора в своем кабинете, и безжалостно сожгла книги Снейпа, что были в столе. Будь они живы непременно оба получили не по одной пощечине. — Спасибо, ты заставил меня понять, как важно жить в моменте. Как важно не упускать ни одной секунды. Сколько лет потрачено в пустую, верно? — спрашивает она у зельевара, улыбаясь сквозь пелену слез. — Знаешь я поняла, что ты всю жизнь прожил в страхе и его рамках как и я. Ты никогда не терпел прикосновений, боялся оттолкнуть кого-то своими ледяными руками, но именно твой холод смог растопить моё сердце.       МакГонагалл прикоснулась прикоснулась к своему предплечью, там где на зеркальной глади отражались бледные мужские пальцы. Пусть это лишь магия, игра подсознания, но вместо ткани мантии она чувствовала кожу.       Сейчас этот самообман ей только на руку. — Спасибо, я поняла, что у каждого есть секреты, которые лучше никому не рассказывать и эти скелеты в шкафу ты прятал очень умело. Если честно мне даже жутко от такого. Пора было заканчивать и каждая отрывистая фраза давалась ей с трудом, но она надеялась что после этого станет легче хоть немного. — Спасибо за то, что я узнала. Спасибо за то, что я пережила. Спасибо за боль и за счастье. Я устала думать о том, что сломало меня. Минерва делает несколько шагов назад, этого не достаточно, что бы отражение Снейпа исчезло, но достаточно для неё. Её сын мягко толкнулся под ребрами и она приложила ладонь к округлившемуся животу. Когда-нибудь она покажет мальчику отца. — Прощай мое прошлое, мне вовсе не жаль.