l. o. v. e

возможно, это был не такой уж и жаркий день, потому что вечер выдался вполне прохладным. на телефоне нет новых уведомлений, вокруг нет дотошных людей. спокойствие и только спокойствие. до дома хенджин добирается пешком, игнорируя усталость в гудящих ногах. больше часа ходьбы не кажутся сложными усилиями, скорее даже в удовольствие, потому что хван растворяется в толпе, отдавшись своим внутренним демонам, спорящими обо всем на земле. он проплывает мимо сияющих витрин магазинов и неоновых вывесок кафе, скользя взглядом по незнакомым фигурам и силуэтам таких же уставших людей. изо дня в день знакомые здания и редкие зеленные насаждения, украшенные гирляндами круглый год, остаются за спиной. чем ближе к дому, тем теплее на душе, тем ярче осознание того, что еще пару шагов и окажешься в объятиях родных стен. лифт уносит хенджина на самый последний, шестой, этаж. в запачканном зеркале, парень видит свое уставшее лицо. тяжелая голова прислоняется к стене, что изрисована бессмысленными граффити, которые невозможно разобрать. глаза хвана натыкаются на выцарапанные кривоватые буквы, что он лично царапал ключами по пьяни, пока до квартиры его тащил сосед. хенджин улыбается и выходит из лифта, отрываясь от стены и ориентируясь уже в полутьме. ключи звенят в гробовой тишине и дверь поддается, издав тихий усталый скрип. дома прохладно, пахнет стиральным порошком, едой и совсем немного парфюмом. так пахнет уют, уверен хенджин. связка из ключей летит на полку. — я дома, — парень даёт о себе знать, а кеды отправляются на обувную полку, в точно отведенное для них место. вообще все в этой небольшой квартире имеет свое место. абсолютно каждая вещь всегда лежит там, куда ее положат хозяева. иначе даже и быть не может. — сынмин? — чуть громче говорит хенджин, снимая рубашку, что была поверх белой майки. — ты что оглох? на кухне горит неяркий свет. что-то подсказывает, что сынмин вновь слушает музыку и готовит, возможно даже принтанцовывая. хенджин крадется к кухне, медленно переставляя ноги, плавно скользя по скрипучему паркету. за открытой дверью малюсенькой кухни сынмин стоит у самого окна, спиной к дверному проему. его тонкая, стройная фигура в приглушенном холодном свете диодной подсветки кажется хрупкой. плавно ступая по холодной плитке, хенджин в пару шагов подходит к парню и кончиками пальцев касается худого плеча. затем ладонь ложится на плечо, и ким содрогается. — ты пришел, — сынмин дергает проводок, и наушник выскакивает, ударяясь о подоконник, на котором стоит кактус, что наконец-то зацвел. хван клянется, что слышит, как громко стучит в сынминовой груди сердце, как дрожит его голос. испуганный неожиданностью он похож на маленького ребенка. сынмин улыбается, кидается в объятия. хенджин крепко обнимает, не желая больше двигаться. он устал, но эта мерзкая усталость проходит, когда он в руках самого прекрасного человека в его жизни. ведь в самые плохие дни только сынмин был на его стороне, он был рядом, любил и просил любить себя. ким сынмин был не просто другом, он был надеждой, верой и позже уже стал чистой невинной любовью. — может хочешь поесть? — сынмин снова улыбается, одаривая нежностью. — да, — хенджин поджимает пухлые губы и кивает, выпуская из кольца своих крепких рук мина. мгновенно из глупых неловких улыбок завязывается милый разговор о прошедшем дне. квартира оживает, наполняется смехом, и тяготы кажутся лишь гравием под ногами. они едят, продолжая громко смеяться и разговаривать обо всем на свете. потом хенджин моет посуду, продолжая рассказывать о том, как преподаватель задал им несколько крупных проектов. внезапно он переходит на слух о самом себе и загадочной девушке, с которой он якобы встречается. а сынмин все это время внимательно слушает, впитывая все в себя. он следит, как меняется лицо его парня, как улыбка расцветает на красивом лице, как она тает, и огоньки в глазах начинают пылать. — ты не хочешь принять ванну вдвоем? — стоит хвану замолчать, предлагает младший. — м, — задумывается хенджин. — думаю, да. экономия, все дела. они неловко смеются, смотря друг другу в глаза. хенджин первый выходит, попутно стягивая с себя майку. склизкое ощущение городской пыли и липкого пота на всем теле сковывает все движения. сынмин улыбается, выходя следом. пока ванна наполняется водой, а комната журчанием, голова сынмина наполняется разными глупыми желаниями. например, ему охота поцеловать сейчас своего парня, что выбирает пену и бомбочку для сегодняшнего купания. — цитрусы? — старший вертит у своего лица бутыльком с яркой наклейкой апельсинового цвета.- а бомбочку? может ту, что на лимон похожа? — бери какую хочешь, — сынмин стягивает с торса футболку. — точно? — да. когда ванна оказывается полностью готова, хван завороженно наблюдает за тем, как растворяется желтая бомбочка, пуская мыльные разводы по воде. он на пробу опускает ногу в почти горячую воду и корчит рожицу. сынмин громко смеется, прикрывая лицо ладонями. они нагие, влюбленные и такие знакомые друг другу. между ними не так и много свободного места, поэтому хенджин сильнее прижимается спиной к груди кима, чувствуя, как нежные мокрые ладони оглаживают его плечи. непослушные черные волосы лезут хвану в глаза, а пена щипет. сынмин аккуратно массирует ему кожу на голове, затем разминает плечи, мылит спину. — спасибо, — хенджин помогает киму переместится. — тебе сделать массаж? — угу. — сынмин морщит носик, когда капелька с челки попадает в глаза. старший аккуратно мылит волосы своего парня, массируя кожу на затылке. он разминает шею, а затем внезапно целует младшего в щеку, чувствуя привкус мыла на губах. сынмин улыбается, а затем целует в ответ, морщась от мыльного привкуса. парни ополаскиваются в полном молчании, заботливо смывая друг с друга пену. но некое напряжение между ними заставляет все перед глазами плыть. под веками, стоит их закрыть, расцветают целые галактики. у всего в этой маленькой квартире есть свое место. даже у хозяев. например, место хенджина в руках сынмина, что лежит на мягком пледе на кровати. они нагие, влюбленные и совсем забывшие о суете за стенами их пристанища. у них нежность одна на двоих. нежность, граничащая с полным безумием, что томилось где-то за невидимой границей, так и норовя выскользнуть из-под контроля. чужие губы, оставляющие поцелуи на шее, мягкие ладони на щеках и колено, упирающееся куда-то в ребра. хван плавится и стонет, когда наконец-то понимает, как он оказался вжатым в матрас и зацелованным с ног до головы. он теряет счет времени, находясь в руках сынмина, и наконец-то чувствует расслабление, что медленно растекается у него под кожей. — может, мы пойдем спать? — с опаской спрашивает мин, оглядывая в полутьме лицо парня под ним. — нет, я не хочу спать. ким кивает и целует пухлые губы. его язык ловко пробирается в рот и сталкивается с чужим. наслаждение ударяет в живот, пуская по внутренностям бабочек. их сердца бьются словно в такт, головы отключаются и кровь начинает бурлить. сынмин аккуратен и предусмотрителен. хенджин ему за это безумно благодарен. ким вводит в старшего палец, от чего последний жмурится, сильнее прижимая колени к груди. вторая ладонь сынмина находит свое место на члене хвана. хенджин хватает ртом воздух, сдерживая в себе громкие стоны. — еще чуть-чуть, хен. — заботливо произносит сынмин, целуя в плечо. — я же просил, — задыхаясь, говорит старший, но прерывается, чувствуя, как ким попадает по простате. — не зови меня хеном. сынмин немного ускоряется, а хенджин готов поклясться, что он откинется, если мелкий ничего не сделает сейчас же. и, наверное, между парнями невидимая связь, потому что сынмин вынимает пальцы и заменяет их своим членом. хенджин облегченно стонет, затем улыбается почему-то, получая поцелуй в уголок губ. у них двоих в крови бурлит нежность и любовь, под кожей разливается страсть, в которой они утопают, отдаваясь друг другу без остатка. у них все пополам, все на двоих. они равны везде и при любых условиях. сынмин толкается в тело под ним, попутно целует тонкую красивую шею и стонет, стоит ему почувствовать, как хенджин сжимает в себе его член. хван пошло стонет, закатив глаза и обхватив длинными тонкими ногами торс кима. его ладони бесконтрольно сжимаются на чужих руках. сынмин наклоняется, замерев на пару секунд. его руки проскальзывают под хенджином. — давай поменяем позу, — томно шепчет ким. хван кивает и получает еще один поцелуй в щеку, почти около родинки, что затаилась под глазом. сынмин подхватывает старшего подмышками. хенджин стонет и выпрямляет спину, уверенно седлает мина, который внимательно наблюдет уже снизу за всем. длинные хенджиновы пальцы пробегаются по вздымающейся груди. две большие ладони упираются в грудь кима, и хенджин на пробу двигается. тихие стоны наполняют комнату, мешаясь со шлепками уже потных тел. парни чувствуют, что они на грани, поэтому сынмин помогает хенджину рукой. оргазм настигает хенджина внезапно. перед глазами звездочки, тело немного потряхивает. сынмин гортанно стонет под ним. — ты был великолепен, — сынмин пытается отдышаться, а потом целует губы своего парня, мгновенно получая ответный поцелуй мягких губ. они целуются с минуту, лениво распластавшись на небольшой, но мягкой двуспальной кровати. сон незаметно крадется к ним, ступая где-то совсем рядом, где-то под веками рисует поля с цветами и парящими над ними бабочками.