ICE FLY

1. Падение в пропасть. Катя сидела на пассажирском сиденье, прижавшись лицом к стеклу и, прикрыв глаза, тихонько умирала. На щеках остались розоватые дорожки от уже переставших струиться слёз. В голове в хаотичном порядке мелькали разные воспоминания: Андрей, неловко признающийся ей в любви; Воропаев, высказывающий язвительное мнение о её внешнем виде; Андрей обещающий, что об их отношениях ничего не известно Малиновскому; ухмыляющийся консьерж в подъезде Малиновского; руки и губы Андрея. Усилием воли она прекратила эти воспоминания и тряхнула головой. Приоткрыв глаза, стала невидяще смотреть на мелькающие за окном картинки. В голове стали всплывать слова и фразы. Кира, говорящая Вике: «А ты себе можешь хорошо представить Андрея и это ходячее недоразумение?.» Малиновский по телефону из Праги: «Скажите ему, что это я, сделайте что-нибудь, Катя, не мне Вас учить, у меня очень срочное дело». И Андрей: «Малиновский, это не инструкция, это просто какое-то политическое завещание, чтоб тебе самому выполнить всё, что ты здесь написал». И самые ужасные его слова, подтверждающие весь этот ужас: «Ладно, всё, начинаю воплощать в жизнь твой план…» В довершение мелькнула инструкция: «Первую часть плана по укрощению нашего монстра…новых поцелуев с мисс Железные Зубы…» Она снова мотнула головой и вдруг вылезли давнишние слова Андрея: «Кать, у Вас что-то с реакцией. Вы никогда не занимались спортом?» — Катюш, мы подъехали, около какого подъезда остановиться? — раздался участливый голос Юлианы с водительского сиденья. — Можно прямо здесь, спасибо Вам за участие, — очнулась Катя от своих мыслей. — Ну что Вы, Катенька, сейчас придёте домой, обязательно примите ванну и выпейте успокаивающий чай. Поспите и утро покажется не таким мрачным. А завтра я к Вам загляну. — Да, Юлиана, но, боюсь, ничего уже не изменить, — грустно ответила Катя, открывая дверь. — Поверьте, очень многое можно исправить, Катюш, или в крайнем случае, изменить своё отношение, — сказала ей вслед Юлиана, качая головой. Нравилась ей эта девушка, в ней угадывалась огромная внутренняя сила и мужество, просто эти качества пока дремали и прятались за невзрачностью. Что-то у неё случилось серьёзное, но она пока не расскажет. В любом случае, можно и нужно поддержать её. Катя тихо вошла в квартиру и постаралась незаметно проскользнуть мимо родителей и Зорькина, ужинающих в кухне. Судя по голосам, все они пребывали в превосходном настроении. Но не тут-то было, её поймали за открыванием двери в комнату. — Кто к нам пришёл? Неужели Екатерина Валерьевна? А что уже ночь что ли глубокая во дворе? Нет ещё, а она уже дома. Не верю своим глазам: она не на показе, она не на презентации, она не на тусовке, она дома, — раздухарился Пушкарёв, не почувствовав удручающее настроение дочери. — Валера, хватит, — начала суетиться её мама, накрывая на стол. — Катенька, проходи к столу. — Нет, а как я её буду звать, а вдруг это не наша Катюха, вдруг это какой-нибудь её двойник или как теперь говорят, клон, — совсем не чувствуя переживаний дочери заходился её отец.  — Ой ну ладно, какой клон, — Елена Александровна махнула рукой. — Хватит! — жёстко и твёрдо сказала Катя. Родители замерли, но Коля не уловил смену настроения и, встав из-за стола, добавил: — Слушайте, дядь Валер, знаете, мне кажется, у нашей Кати не может быть двойника. Потому что она, она, — он подыскивал наиболее смешную, как ему казалось, шутку, — она ошибка природы. Усмехнувшись, Катя не сдержалась:  — Что, разглядели наконец-то во мне очкастого монстра?! Или мои железные зубы не дают покоя?! Или шмотки прабабушкины? Вот где ты их берёшь, мам? — расстёгивая вязаный пиджак и срывая его, кричала Катя. — Что ты пытаешься от всех скрыть, пап, уговаривая меня носить длинные юбки и закрытые кофты? — Катя, что с тобой? — мама была шокирована словами и тоном послушной и доброжелательной дочери. — Со мной?! А что со мной?! Или это не вы нацепили на меня эти уродские очки в шестом классе и ни разу не дали их сменить? Надоело!!! Катя сорвала очки и бросила их от злости в сторону, они ударились об угол стеллажа и разбились. Она развернулась и вошла к себе в комнату, демонстративно тихо прикрыв дверь. В комнате силы и относительная выдержка покинули её, и она села на пол около дивана. Слёзы заструились по щекам. На смену мыслям об инструкции пришла наивная мысль: «Если бы не тот злополучный день, не то случайное падение в детстве, всё в моей жизни могло сложиться по-другому». — Кать, Пушкарёва, — осторожно спросил Зорькин, открывая дверь, — ну, чего ты? Увидев зарёванную подругу, он подбежал и обнял её. — Катька, что случилось? Ну ты же не из-за моей дурацкой шутки, да? Я сказал глупость, прости. Ну мы с тобой всегда подшучиваем друг над другом. — Коля, какая же я дура… — Да какая же ты дура, ты умная — школу с золотой медалью и МГУ с красным дипломом окончила, стажировку в Германию заполучила, сейчас в классной компании работаешь. — Колька, Колька, как же мне сейчас плохо. — Ну, что с тобой, скажи? — Не могу, — ответила Катя и протянула сжатые листки бумаги. — Что это? Катя в ответ только всхлипнула и легла на диван, спрятав голову в подушку. По мере того, как Коля читал, его лицо всё больше вытягивалось и бледнело. — Катя, что это?! — Инструкция, Коля, инструкция. Зорькин не знал, что сказать от шока… — Это, это… — Да, Коля, но это правда. А я поверила, я поверила Андрею Жданову! Снова наступила на те же грабли… но он был так правдив… — в голове пронеслось его лицо и глаза, нет его глаза не врали. — Да зачем ему это было нужно?! — Он испугался, что ты мой жених и что хочешь отобрать у него «Зималетто» через «НикаМоду». — Но как ты могла ему поверить? Ты же честная, правильная, умная?! — Зорькин подскочил и забегал по комнате. — А я говорил, говорил, что ты на всё сквозь розовые очки смотрела. Да ты просто была влюблена в него с самого первого дня работы! — Не в этом дело, Коля. Я сначала сопротивлялась, не верила ему…а потом не смогла и упала в омут. Мне было очень плохо и стыдно перед Кирой и перед своей совестью. Только то, что они не женаты и Андрей её не любит, убеждало меня пойти на эти отношения, — Катя выговаривала всё, что отягощало её душу. — Понимаешь, когда он говорил, что любит и я верила ему, то это было понятно, это было оправдано, это была борьба за счастье, за наше с ним счастье. Но теперь, когда оказалось, что он просто притворялся ради компании, это всё совсем мерзко. Мои поступки тоже мерзкие и глупые, подлые. — Кать, да ты не о том думаешь, ты что?! Ты даже не представляешь, как я хочу набить ему морду. Вот гад! — заметив, что Катя вздрогнула, Зорькин немного смягчил тон. — Хотя, я бы тоже не удержался, если бы такой, в смысле такая…ну ты поняла. Он ещё походил по комнате и его взгляд упал на коробку с документами на «НикаМоду». — Отомстить, ему нужно отомстить, вон в этой папочке вся его компания… — он начал предлагать возможные планы отмщения, но Катя его не слушала, погружённая в свои мысли. — Если бы тогда не было бы этого падения…- прошептала она, и все спрятанные глубоко внутрь воспоминания вспышками возникли в голове: свет, победы, достижения, ломота в мышцах, уважение, медали, разряды… — Катька, да ты меня даже не слушаешь! — возмутился её друг. — Коль, иди домой, мне нужно подумать, — она повернулась к нему и посмотрела на него немного щурясь, без очков Зорькин выглядел расплывчато. — В конце концов от правды не убежишь, я страшилище и это моя проблема. Коля смотрел на раскрасневшуюся Катю и замечал, насколько иначе она выглядит без очков, какие у неё большие красивые глаза. — Иди, Коль, завтра, мы всё решим завтра. И она вытолкнула его за дверь. Достав из нижнего ящика стола старый школьный дневник, она стала просматривать свои детские записи и вспоминать. Вот здесь они жили в Забайкалье, и она выглядит по-детски хорошенькой и счастливой. На этих фото она ещё без очков, зрение было тогда нормальное. Первый класс и Катя за партой, в белом фартуке с косичками, но без очков и с улыбкой. А вот шестой класс и они уже переехали в Москву, на этих фото она в этих круглых очках, тех же косичках и с красным галстуком на шее…уже без улыбки. Она хорошо помнила, как одноклассники не приняли её в новой школе, эту отличницу-провинциалку. Хотя списывать зазорным не считали, да и на день рождения всегда приходили, создавая иллюзию «всё как у всех», но постоянно подшучивали и высмеивали. Несколько листиков в тетради были склеены в форме конверта, и он был запечатан. Там тоже были фото, счастливые фото, но Катя была не готова на них смотреть, они причиняли ей боль. Они скрывали невозвратное. Ушедшие возможности. Закрыв резко тетрадь и убрав её в ящик стола, она решила воспользоваться советом Юлианы и принять ванну. Зайдя в ванную комнату, она разделась и случайно задела рукой молочко для лица…с алое. Сразу вспомнила Андрея, которого она привела тайком, одетого на спор в платье… Нет, у неё нет сил ни на что. Быстро принять душ и как можно скорее скрыться под одеялом, в надежде, что сон унесёт все переживания. В другой части города, в своей квартире безмятежно спал виновник двух кризисов — в компании и в личной жизни своей помощницы. Он, правда, немного поразмышлял на тему её странного поведения и красных глаз, но решил особо не заморачиваться, особенно после звонка Киры и предоставленного ей отчёта о проведённом вечере. Кира его нервировала всё больше и больше. Вспомнив дурацкую инструкцию Малиновского, Андрей немного помучился совестью, что рассказал другу сокровенные переживания Кати. Немного поразмышлял о своём подлом поведении и нечестных отношениях с такой принципиальной, доверяющей ему девушкой. Вконец он совсем раскис. Выпив с расстройства бокал виски, он лёг спать. Спал без сновидений. Хотя нет, он просто не помнил, что ему снилось… Утро не принесло изменений в Катину жизнь. К сожалению, инструкция лежала под подушкой, доказывая, что ей не приснился этот ужасный обман. Очки отсутствовали. Всё казалось непривычно нечётким. Скобы на зубах также ощущались языком. Волосы были спутаны. А одежда была из прошлого столетия. Но самое главное, что ей впервые за много лет приснилось давно забытое прошлое: гордость родителей и тренера, поздравления одноклассников, чувство близкого успеха и самоуважение. Погоревав немного над отсутствием волшебной палочки, или на худой конец, золотой рыбки, Катя решила присмотреться к одежде. Открыв шкаф, она впала в уныние и стала вытаскивать одежду и бросать на кровать в одну кучу. Всё было хуже, чем ужасно. В самом дальнем углу в пакете она наткнулась на ярко жёлтый пиджак и сразу залилась краской от испытанных унижений. А ведь если бы не её вера в любовь Андрея, не желание измениться, она бы не стала тогда торопиться. Да и вообще, как часто она выставляла себя на посмешище, демонстрируя свои чувства, ненужные и отягощающие Жданова. Бред. Отшвырнув пиджак, она наткнулась на клетчатую юбку и фиолетовую водолазку. Стоп. А вот водолазка очень красивая, ну и пусть яркая, если не с жёлтым, а вот, например, с … она покопалась в куче одежды…вот с этим чёрным пиджаком. Она надела водолазку и ей понравился результат, накинула сверху пиджак и покачала головой. Нет, ещё покопавшись, нашла бархатную коричневую кофту на пуговицах и удовлетворенно кивнула. Осталось подобрать низ. Осмотрев юбку из той же злополучной покупки, она решила рискнуть. Ну хуже точно не будет. Всё же самым ужасным тогда был пиджак… и макияж… и причёска… Б-рр. Она осматривала расплывчатую себя в зеркале ванной. Косичек больше точно не будет! Пока можно сделать аккуратную, хотя нет, лучше небрежную загогулину на голове. Да и тушь…хотя тушью она лучше воспользуется на работе, когда найдёт способ улучшить зрение. Удовлетворённо кивнув, она пошла на кухню мириться с родителями. На кухне Зорькин уминал завтрак и, взглянув на неё без очков и в немного другой одежде, часто-часто заморгал, эта девушка ему казалось незнакомой. — Мама, папа, — обратилась Катя к родителям, поздоровавшись с другом, — извините меня за вчерашний всплеск эмоций, я не знаю, что на меня нашло. Я, наверное, просто устала. — Это всё твой начальничек, так и напрашивается на серьезный разговор, — ухватился за спасительную мысль отец. — Не надо пап, кризис медленно сходит на нет, сейчас выпустим новую коллекцию и всё будет спокойно. Она усилием воли заставила себя сделать несколько глотков чая и, попрощавшись с родителями, пошла в прихожую. Коля вызвался её проводить. — Ну что, что ты решила? — спросил он, выйдя на улицу. Катя, прищурившись, посмотрела на него и протянула руку. — Коля, дай, пожалуйста, мне свои очки. Он опешил и, не дождавшись от него ответа, Катя сама сняла очки и водрузила их себе на нос — видимость значительно улучшилась. — Спасибо, Коль. Я побегу на работу, пока. И оставив безлошадного, вернее безочкового, в общем, подслеповатого друга, Катя убежала на работу. Она знала, что он не пропадёт, в отличие от неё он имел запасную пару очков дома. А Жданов прекрасно позавтракал у себя в квартире, на своей кухне — вчера как раз заходила домработница и, помимо уборки, забила холодильник продуктами. Вспомнив, что сегодня выход в свет, он надел чёрный костюм и белоснежную рубашку, повязал галстук и удовлетворённый вышел из квартиры. Сегодня предполагался приятный вечер на вечеринке и что уж скрывать, не менее приятная ночь. Да, с Катей Пушкарёвой. На этой мысли он оглянулся по сторонам, а вдруг кто-то подслушает его размышления, но в лифте он был один, а себе можно говорить правду, или хотя бы полуправду. А она заключалась в том, что с Катей ему было хорошо. Нет, ХОРОШО! От воспоминаний у него закололи руки, которые она целовала, и он вздрогнул. Не хватало ещё зациклиться на девушке, пусть даже и на умной и влюблённой девушке. Тем более на умной и влюблённой…