ICE FLY

11. Старая новая жизнь. Андрей стоял и смотрел в окно. На улице было совсем темно, время было позднее, только редкие прохожие ещё куда-то направлялись. Вот и всё. Всё получилось. Как они с Малиновским и планировали, всё так и вышло. Он остался президентом «Зималетто», даже сумел отменить свадьбу с Кирой, правда, она решила, что он её всего лишь отложил. Вот только отчего же тогда так гадко на душе? Катя ушла, и он совсем ничего не успел ей сказать и объяснить. Андрей запахнул пальто и пошёл в сторону лифта. Он нарочно задержался в компании до позднего вечера, ему было некуда спешить. Дома никто не ждал, конечно, можно было пойти в бар, но хотелось всё обдумать на трезвую голову. Нет, Кира бы его приняла с распростертыми объятиями, но решение разорвать отношения с ней было окончательным. Никаких полумер больше в свою жизнь он не хотел допускать. Благодаря Кате он перестал врать не только окружающим, но, самое главное, самому себе. Он сел в машину и направился в сторону дома, воспоминаниями обратившись в начало дня. Утро было прекрасным и ранним, когда он проснулся. Его Катя спала рядом, полностью завернувшись в плед, оставив снаружи только нос. Это было так по-детски забавно, она была такая хорошенькая и милая, что Андрей не сдержал улыбки и проснувшегося желания. Он быстро забрался к ней под плед и стал будить поцелуями, что отложило подъём ещё на некоторое время. Когда он вышел из ванной, Катя, первая побывавшая в душе, с ещё влажными волосами, но уже полностью одетая, ждала его на кухне. Она не обманывала, она действительно умела готовить, по крайней мере, завтрак выглядел аппетитно: пышный омлет, нарезка из колбас и сыра и свежесваренный кофе. После завтрака вся лёгкость исчезла. Вместе с очками и убранными в свободный пучок волосами, Катя надела на себя офисное настроение и сосредоточенность. Её озабоченность сегодняшним советом директоров передалась Андрею, и он уже в машине стал делать рабочие звонки. До Малиновского он не дозвонился и решил всё рассказать лично при встрече. А так как Клочковой в это время звонить было бесполезно, её точно не было на рабочем месте, то Андрей позвонил Шуре и попросил обзвонить акционеров, чтобы сообщить о переносе совета директоров на 14:00. Катя в это время записывалась на встречу с нотариусом и созванивалась с Зорькиным, чтобы тот подъехал туда с документами. По дороге Катя более детально рассказывала Андрею об антикризисном плане на случай, если он останется президентом, во что лично он, Андрей, не верил. Только теперь он понимал, что она уже тогда знала, каким будет результат совета директоров. А утром он отшучивался и подыскивал другие сферы бизнеса, для применения своих навыков и знаний. Высадив её около офиса нотариуса, того же самого, у которого они подписывали первую закладную, Андрей помчался в «Зималетто», подготовить к возможным неожиданностям Малиновского. Как и следовало ожидать, Ромка был в культурном шоке. — Господи, да что с тобой сделала Пушкарёва?! Ты всё рассказал Пал Олеговичу! — Да, Ром, рассказал. Мы с Катей рассказали, — Андрей был спокоен и доволен собой, развалившись в кресле в кабинете Малиновского. — Подожди, дай угадаю реакцию твоего отца: он тебя молча выслушал и в итоге не сказал тебе ни слова. — Как хорошо ты его знаешь, — усмехнулся Андрей — А Пушкарёва что? Как себя вела? — Катя, Ром, Катя. Она представила отчёт по «НикаМоде» и антикризисный план. — И что там в отчёте? Сколько наших денег потратил на Клочкову Зорькин? — сам факт траты денег на Вику Малиновского раздражал. — Будешь смеяться, но нисколько. Они вообще не взяли ни копейки у «Зималетто», наоборот, этот НиколЯ заработал приличную сумму, исчисляемую сотнями тысяч, игрой на бирже. Так что это они с Катей спонсировали нашу с тобой зарплату последнее время. — Да, дела… Что нас ждёт на совете? Тебя отстранят? — Малиновский переключился на мысли о будущем компании и своём месте в ней. Он повернулся к стеллажу, достал бутылку виски и предложил Андрею. Тот отказался, и Рома плеснул немного себе в бокал. — А ты как думаешь? Катя сейчас готовит доверенность на управление «НикаМодой» на моего отца, а отец беседует с юристами. Главное, чтобы он не Сашке отдал управление. — Ну-ка подожди, давай подсчитаем голоса: мой голос, да и твоя мама тоже за тебя будет, нас уже двое. Голосовать-то будем в узком кругу. Кира? Как у тебя с ней? Ты вчера выполнил программу-максимум и примирился со своей невестой? — Нет, Ром. — Беги сейчас же к ней, давай, пошли курьера за цветами и иди мирись. Сейчас всё от неё зависит. Ну же! — Ромка себя чувствовал увереннее в планировании поступков других людей. — Нет. Я всё решил, что бы там ни обсуждали на совете, свадьбы не будет. Я не хочу жениться на Кире. — Ну дурак! То есть ты отказываешься от Киры, от «Зималетто» — и что? Будешь со своей Пушкарёвой? — Да, я буду с Катей. — Подожди, подожди, так это ты с ней сегодня ночь провёл?! То-то ты такой довольный. Ну тогда всё понятно, она на тебя насела и уговорила всё бросить. — Нет, Катя вообще уверена, что я останусь президентом, да и о Кире мы не говорили. — Ну, это понятно, не до того было, — ухмыльнулся Малиновский. — Ничего тебе не понятно. Сегодня было самое лучшее утро в моей жизни, утро с любимой женщиной. А ты мне о Кире. Малиновский ничего не стал отвечать, решив, что любовь похлеще слабоумия и лучше к Жданову сейчас не лезть. Снег… как же Андрею хотелось сейчас оказаться в царстве лета, и не потому, что ему надоели снег и мороз, хотя и это тоже. Нет, снег напоминал ему Катю и всё, что происходило с ними последние три месяца. Их повсюду сопровождал снег: в машине, в гостинице, у него дома. Как же так получилось, ведь они были вместе целую ночь, почему никто из них не затронул тему инструкции? Андрей струсил, а Катя умолчала о своём знании… Войдя в квартиру, Андрей испытал никогда ранее не испытанное одиночество. Ещё утром она пахла уютом и была какой-то яркой и тёплой, а сейчас казалась холодной, унылой и серой. На кухне не осталось и следа утреннего присутствия Кати. Андрей был голоден, но совершенно не мог есть. Он налил себе немного виски в бокал, добавил лёд и прошёл в гостиную. Ничего, совершенно ничего не осталось у него от Кати, хоть бы заколку потеряла! Горящий камин не принёс облегчения, и он прошёл в спальню, прокручивая в голове прошедший совет директоров. А Катя, находящаяся в это время в летнем тепле и праздничной расслабленной атмосфере африканского континента, нашла зиму. Она пришла в родное сердцу место — на небольшой крытый каток, в царство стужи и севера. Когда около одиннадцати дня ей позвонила Юлиана, спросить окончательное решение о поездке в Египет, Катя ещё немного сомневалась, вспомнив о тренировках в группе. Но Юлиана проронила между делом, что Катя может взять с собой коньки, и та сдалась. Тогда Виноградова сказала, что вылет переносится на более ранний срок и Катя должна быть в аэропорту Домодедово в 18:00 этого дня. Разволновавшись, что собрание будет в 14:00, а ей ещё нужно собраться, Катя позвонила домой и попросила маму подготовить одежду. Она два раза пояснила, что всё должно быть максимально летним и современным. Подумав немного, Катя на всякий случай перезвонила Зорькину и попросила проследить за сборами и смягчить папину реакцию на её внезапный отъезд. Дальше день закружил как сумасшедший в последних приготовлениях к увольнению. Она готовила список дел на ближайшие две недели для Андрея, собирала необходимые документы и раскладывала по стопочкам, бегала по офису, готовила копии и что-то прятала в архив. С Андреем, торчавшим на производстве и разбирающимся с новым оборудованием, она почти не пересекалась. А потом за час до совета приехала Маргарита Рудольфовна. По-видимому, она хотела поддержать сына или пообщаться с Кирой. Она зашла в кабинет президента и застала там Катю, Андрея и Малиновского, наскоро перекусывающих бутербродами и обсуждающих детали отчёта и плана. Малиновский сразу ретировался под её строгим и осуждающим взглядом: он как-то всегда побаивался сильных и властных женщин. Катя принесла Ждановой кофе и принялась прибираться, когда почувствовала на себе её прожигающий оценивающий взгляд. Катя вспомнила, что ей не было во что переодеться, и она снова пришла в рубашке и джинсах. Но когда Андрей вышел на пять минут, Маргарита Рудольфовна обратилась к ней со словами: «Какая у Вас интересная туалетная вода, почти как у моего сына». Катя густо покраснела, понимая, что его мать догадалась об их с Андреем отношениях. Она вскинула голову и сказала довольно спокойным и уверенным тоном: «Вам не о чем волноваться, Маргарита Рудольфовна, я не собираюсь мешать счастью Андрея Павловича, сегодня всё вернётся на свои места». Жданова ответила: «Вы очень умная девушка, Катя». И добавила: «Передайте моему сыну, что я у Киры, нам нужно обсудить детали свадьбы». Она ушла, оставив вмиг погрустневшую девушку. Но время совета неумолимо приближалось и, чтобы больше никого не искушать, Катя отправилась к Ольге Вячеславовне с просьбой подобрать какую-то другую одежду. Та выделила ей бледно-розовую блузку и чёрную юбку из прошлой коллекции. Переодевшись, Катя почувствовала себя увереннее, жаль, запах туалетной воды не перебить, но если и душ не помог… На этой мысли пришли воспоминания, и Катя покраснела. «Время», — напомнила она себе. Действительно, уже подъехали Александр Воропаев и Павел Олегович. Да и Кристина битый час обсуждала с Кирой и Маргаритой свадьбу. Оставались мелочи, и можно было идти на совет. Катя нашла Фёдора и попросила принести спортивную сумку из машины Жданова. Вот, пожалуй, и всё. Катя тренировалась как безумная, вспоминая разные элементы, отрабатывая вращения и пробуя прыгать, пока только одинарные, прыжки. У неё не всё получалось, и она периодически падала. Но неудачи и падения вызывали у неё здоровую злость, и она вставала, и снова вращалась или прыгала. Периодически к ней заползали воспоминания о том, что она ушла из «Зималетто», что их пути с Андреем разошлись, тогда в груди всё сжималось, к горлу подкатывал комок, а на глазах появлялись слёзы. В такие моменты Катя набирала максимально возможную скорость, и ветер просушивал слёзы, а адреналин выжигал боль. Полтора часа провела Катя на катке. У неё ныли все мышцы, гудело в голове и слипались глаза. Пусть, пусть у неё болит тело, а не душа. Пусть, пусть она засыпает от усталости и физического изнеможения, а не от слёз. Андрей всё-таки выбрал местом своего сна диван в гостиной. Фиолетовые цвета спальни вгоняли в депрессию, ранее приятный к телу атлас простыней вызывал раздражение, то ли цветовая гамма не подходила, то ли появлялось ощущение присутствия Киры. В общем, он лёг на их с Катей диван и укрылся пледом, впитавшим в себя их с Катей энергию любви. И Андрей в Москве, и Катя в Египте пытались заснуть, но вместо сна перед глазами мелькали лица акционеров. Они оба вновь и вновь вспоминали совет директоров. В конференц-зале все уже заняли свои места, когда вошла Катя и разложила перед присутствующими акционерами папки с отчётом. Помимо акционеров присутствовал юрист, расположившийся рядом с Павлом Олеговичем. Андрей ободряюще улыбнулся Кате, она ответила ему грустной улыбкой, и все приступили к изучению содержимого в папках. Так как Андрей знал отчёт практически наизусть, он наблюдал за реакцией акционеров. Отец спокойно и вдумчиво изучал отчёт, мама быстро пробежалась глазами по цифрам, они оба пока ничего не комментировали, что в свете их осведомлённости было неудивительно. Кира довольно медленно и поверхностно проглядывала цифры, её мысли были заняты свадьбой. Кристина ничего не понимала, вернее, не хотела понимать в отчётах, и что-то рисовала на отступах в документах. Александр же не выказал ни малейшего удивления, становилось понятно, что он действительно уже всё знал. Это подтвердилось через несколько минут. — Андрей, откуда такие цифры?! — внимание Киры всё-таки привлекло огромное количество цифр с отрицательными показателями. — А я тебе скажу, Кира, твой дорогой жених разорил компанию! — включился в разговор Александр. — Ничего не понимаю, как же так? Здесь сказано, что «Зималетто» задолжало кому-то огромную сумму, — от ужаса цифры расплывались перед глазами Киры. — Не кому-то, — вновь влез Воропаев, — а вполне себе такой небольшой и знакомой нам уже компании под названием «НикаМода», которая, как мы помним, принадлежит незаменимой помощнице Андрея Екатерине Валерьевне Пушкарёвой. Павел Олегович молчал, с отстранённостью наблюдая за их перепалкой. Андрей и Малиновский переглянулись между собой. Взгляд Андрея как бы говорил: «Вот видишь, Катя была права». И Малиновского отвечал: «Снимаю шляпу перед твоей Пушкарёвой». — Дядьки и тётьки, кто-нибудь объяснит мне, что всё это значит? — Кристина очень устала и хотела вернуться к обсуждению свадебного торжества. — Это значит, Кристина, что ваш любимый Андрюша со своей собачонкой пустили нас по миру, — её брат никак не мог успокоиться и продолжал выплёскивать яд. — Андрей, как ты мог?! Как ты мог отдать компанию ей?! — Кира подскочила с места и повернулась к Кате: — Вы, это всё Вы сделали! Втёрлись к нему в доверие и втянули его в свои махинации. Оскорбления Кати Сашей и Кирой в Андрей терпеть не стал и тоже подскочил: — Не смейте оскорблять Катю! Она ни в чём не виновата, я принимал решения, а она была всего лишь исполнителем. — Пал Олегович, а почему Вы молчите? Вас всё устраивает? — обратился к Жданову-старшему Воропаев. — Нет, меня не устраивает сложившаяся ситуация, но я был уже в курсе её, и даже успел обсудить всё с юристами, — ответил Павел Олегович. — Вот видишь, Андрей, даже собственный отец тебе не доверяет и провёл аудит за твоей спиной, — Воропаев целенаправленно искал повод задеть Андрея. — Тут ты не прав, Саша. Это совершенно не в моих правилах шпионить за кем-либо. Андрей мне всё рассказал вчера и он, насколько я понял, не бежит от ответственности. Давайте всё же дадим слово Екатерине, и она нам представит отчёт и план выхода из кризиса, — прекратил шум в конференц-зале Павел Олегович. Катя встала и, слегка прокашлявшись, принялась рассказывать о взаимодействии между «Зималетто» и «НикаМодой», о кредитной истории с банком «Ллойд Моррис» и договорённостями с другими кредиторами. — Это всё замечательно, — не удержался Воропаев, — но я так и не понял насчёт «НикаМоды», меня не устраивает такое положение дел, когда «Зималетто» принадлежит Вам. — Меня тоже это не устраивает, Саша, — согласился с ним Павел Олегович и обратился к Кате: — Катя, Вы оформили доверенность, как мы договаривались? — Да, Павел Олегович, вот она, — Катя положила доверенность перед ним. Жданов пробежал её глазами и жёстким голосом сказал: — Это не та доверенность, Вы что-что напутали. — Вы можете проверить, она оформлена правильно. — Да, но лицом, на которое она выписана, указан Жданов Андрей Павлович. — Всё верно, «НикаМода» создавалась по его инициативе и на выделенные им деньги, — спокойно кивнула Катя, она была готова к недовольству акционеров. — Нет, Андрею я больше не доверяю, мы сейчас же с Вами поедем, и Вы всё перепишите, — пытался взять ситуацию в свои руки Павел Олегович. — Нет, моим основным условием является то, что Андрей Павлович должен довести начатые преобразование компании до конца. Вы можете заглянуть в антикризисный план, он находится в той же папке, а под ним отчёт по деятельности «НикаМоды». Как вы можете заметить, примерный срок выхода из кризиса 5 — 6 месяцев, более того, если следовать плану, то он будет сокращён до 4 месяцев, — упрямо гнула свою линию Катя. Павел Олегович обратился к юристу: — Мы можем оспорить? — Мне нужно ещё раз просмотреть документы, — ответил тот, и в конференц-зале наступила зловещая тишина. Воропаевы зло смотрели на Катю, да и Павел Олегович был возмущён, он не привык, чтобы ему ставили условия, тем более в его собственной компании. Закончив изучать договор, юрист уточнил: — Если следовать этим документам, то право распоряжаться «НикаМодой» переходит к Андрею Павловичу. Но в любом случае, Екатерине Валерьевне придётся присутствовать на всех судебных заседаниях. Насколько я понимаю, сейчас процесс максимально затягивается? — Да, следующее заседание в суде будет где-то через месяц и, разумеется, я буду там присутствовать, — подтвердила Катя. — То есть они так и продолжат разваливать компанию?! И что, ничего нельзя сделать?! — возмутился Воропаев. Андрей молчал, он пока не понимал, куда клонит Катя, но нехорошее предчувствие его не оставляло. — Александр Юрьевич, если Вы потрудитесь просмотреть внимательно все документы, то увидите, что положение дел выравнивается. В любом случае, раздражать всех вас своим присутствием я не буду, в папке вы можете найти моё заявление на увольнение, — обернулась к Воропаеву наполненная терпением Катя. Андрей хотел было возразить, но в это время Малиновский пнул его под столом ногой. Повернувшись, Андрей увидел, как тот показывает на какой-то документ в папке и выглядит неестественно бледным. Андрей быстро перебрал отчёт, антикризисный план и отчёт по «НикаМоде» и обнаружил под ними заявление на увольнение и копию инструкции по соблазнению. От охватившего его ужаса он боялся поднять глаза и посмотреть на Катю, все слова застряли в горле, и он смотрел на происходящее как-бы со стороны. — Что же, мы принимаем Ваше увольнение, — согласно кивнул Павел Олегович, — в любом случае, президента «Зималетто» мы переизберём самостоятельно. — Подождите, Павел Олегович, — вступил в разговор юрист, — вот здесь есть приложение к доверенности и расписка, из которых следует, что Екатерина Валерьевна обязуется не торопить судебный процесс и предоставить возможность «Зималетто» расплатиться с долгами, при выполнении определённых условий. Основным является сохранение рабочих мест за сотрудниками компании, в том числе и за президентом. Также, финансовым директором «НикаМоды» остаётся Зорькин Николай Антонович. — Поясните, Катя, — Павел Олегович слегка повысил голос, чего от него никто раньше не слышал. — Что же, всё верно. Андрей Палыч должен остаться в должности президента компании «Зималетто», как минимум на время выхода её из кризиса. Также Николай Зорькин будет появляться здесь, и забирать отчёт о финансовой деятельности «Зималетто», раз в три-четыре дня. Как вы понимаете, я очень рискую, являясь владелицей «НикаМоды» и юридически отвечая за эту компанию. Мне совершенно не хочется оказаться под следствием, если к управлению компанией придёт некомпетентный человек. Да и перед руководителем банка «Ллойд Моррис» я лично в ответе. — А я-то думаю, как Вам так удачно удалось получить кредит в этом банке, а у Вас, оказывается, личные взаимоотношения с директором. То-то Вы так изменились внешне, — язвительно заметил Воропаев. На этих словах Андрей вскочил, схватил Александра за пиджак и приподнял со стула. — Я тебя уничтожу! Сейчас же извинись перед Катей! — Андрей, Саша, немедленно успокойтесь и прекратите устраивать балаган. Компания рушится на наших глазах, а вы как мальчишки, — призвал их к порядку Павел Олегович. — Я не позволю оскорблять Катю кому бы то ни было, — Андрей продолжал стоять, но Александра отпустил. — Сядь, Андрей, и успокойся. А ты, Саша, переборщил со своими заявлениями, прояви уважение, — повернулся Жданов-старший к Воропаеву. — Уважение?! — Простите, — поднялась Катя со своего места, — но если ко мне нет никаких вопросов, то я бы хотела уйти. — Что же Вы, Катя, нас решили покинуть? — с ярко выраженной издёвкой спросила Кира. — Раз уж Андрей остаётся, то Вы куда собрались? Всё развалили и бежать? А две недели отработать? — Кира Юрьевна, напоминаю, что моим руководителем является Андрей Палыч, а он со всем согласен и уже подписал моё заявление. Андрей с бледным лицом пытался поймать Катин взгляд, но она смотрела на Киру, а потом перевела взгляд на его отца. — Ну что же, мы Вас больше не задерживаем, Катя, — сухо кивнул Жданов. Она пошла в сторону выхода, когда Андрей не выдержал и вскочил с места: — Катя, подожди, мне это ничего не нужно! Зачем? Катя обернулась, посмотрела Андрею в глаза и тихо сказала: — А это мой подарок Вам, на свадьбу. Андрея как будто окатили ледяным душем, он молча смотрел ей вслед. Катя развернулась и вышла из конференц-зала. Всё остальное они решат без неё. Она прошла в свою каморку, в последний раз огляделась по сторонам, проверив, все ли личные вещи собрала. Поставила пакет с открытками и игрушками на свой рабочий стул, вздохнула, подхватила вещи и вышла из президентского кабинета. Уже было 15:30, у неё оставалось совсем мало времени до вылета. Она забежала в мастерскую к Ольге Вячеславовне. Милко и Урядова как раз позвали на совет директоров, озвучить им цели и задачи на ближайшие недели, и Катя быстро переоделась. На вопрос Ольги Вячеславовны, как всё прошло, сказала, что уволилась, но переживать за неё не нужно. Уже выходя из мастерской, Катя обернулась и попросила: — Ольга Вячеславовна, пожалуйста, сразу после совета подойдите к Андрею Павловичу и скажите ему, что я нашла временную работу и сегодня вылетаю в другую страну. Я Вас очень прошу. — Конечно, Катя, можешь не сомневаться. Пойдём я тебя провожу, нужно попрощаться с девочками, — взяла её под руку Уютова. Катя кивнула, и они пошли к ресепшн. Маша, узнав о Катином увольнении, тут же созвала весь женсовет. Девушки обступили Катю, сожалея о её уходе и прощаясь с ней. — Простите, девочки, но я должна бежать, уже сегодня вечером самолёт, а мне нужно собрать вещи. Я вернусь в Москву и сразу вам позвоню. Мы встретимся, посидим где-нибудь, и всё обсудим, — пыталась она их успокоить. Обняв напоследок всех ещё раз, Катя застегнула куртку, подняла с пола спортивную сумку и вызвала лифт. Уже зайдя в лифт, она обернулась и, посмотрев на Ольгу Вячеславовну, сказала: — Не забудьте, пожалуйста, это очень важно. Та кивнула, и Катя нажала на кнопку первого этажа. Для Андрея остаток совета директоров прошёл как в тумане. Он что-то отвечал, что-то пояснял, с чем-то соглашался. Когда подошли Урядов и Милко, всем было объявлено, что президентом компании остался Андрей и дальнейшее развитие компании будет проходить согласно тому же плану. Единственный момент, когда Андрей очнулся, был вопрос Урядова о Пушкарёвой. Он встал и, опередив других акционеров, сказал, что Катя находится в двухнедельном отпуске, и, обведя красными глазами собравшихся, уточнил, что это не обсуждается. Возражать ему никто не стал, но Маргарита Рудольфовна, чувствуя неладное, попыталась сгладить обстановку и завела разговор о предстоящей свадьбе, которая должна состояться через несколько дней. Урядов вышел готовить соответствующие приказы, с юристом Павел Олегович договорился ещё раз встретиться завтра утром и обсудить все нюансы. Оставшиеся стали было обсуждать детали торжества, когда поднялся Андрей и, невзирая на Малиновского, сделал объявление об отмене мероприятия. Кира испуганно закрыла лицо руками, Александр подскочил и стал обвинять Андрея во всех смертных грехах. Андрей молча стоял и со всем соглашался. «Сволочь, гад, да как же можно в последний день» и много ещё чего было брошено в его сторону. Андрей только криво улыбнулся и ответил, что тем более не стоит связывать с таким мерзавцем, как он, свою жизнь. Кристина бросилась утешать сестру, Милко пить валерьянку в связи с невостребованностью свадебного платья, им отшитого: «Я не хОчу шить в чУлан». Воропаев резюмировал, что он даже рад такому повороту событий, Павел Олегович стал предлагать Кирочке пожить у них на свежем воздухе. Тут поднялась Маргарита Рудольфовна и сказала: — Нам всем нужно успокоиться. Новости о проблемах в «Зималетто» повлияли на всех нас. Андрюша, это понятно, что ты очень расстроен и переживаешь о компании, да и работать всем придётся намного больше в ближайшее время. Мы всем объявим, что свадьба откладывается на полгода. Как раз в компании всё нормализуется. Андрей обвёл всех тяжёлым взглядом и прошёл к двери в президентский кабинет, ему с самого начала нужно было уйти и поговорить с Катей. Около двери он обернулся: — Очень жаль, что вы все не хотите меня услышать, жаль, что пытаетесь принимать за меня решения и руководить моей жизнью. Я своего решения не изменю. Он вышел и прошёл прямиком в каморку, в надежде обнять Катю и всё ей объяснить. Но Катин скромный кабинет встретил его темнотой, пустотой, и отсутствием фотографии Катиной семьи. Становилось понятно, что владелица этого кабинета покинула его. Он прошёл к её столу и обнаружил пакет с открытками и подарками. Высыпал всё содержимое на стол, сел за него и стал пересматривать. Среди всего барахла нашёл помятую инструкцию, развернул её и начал читать. Она была много раз смята, расплывчатые буквы указывали на то, что её владелица плакала. — Андрей Палыч, — в дверях показалась Ольга Вячеславовна, наткнувшись взглядом на разбросанные открытки и игрушки, она замолчала. — Вы видели Катю? Она ушла? — сразу спросил её Андрей. — Да, Катя ушла. Она просила передать, что нашла временную работу и сегодня улетает из Москвы. — Как улетает?! — Андрей подскочил со своего места и побежал в сторону двери. — Андрей, остановись, — сказала ему вслед Уютова. Сложив некоторые факты вместе, она сделала верное предположение, что между Катей и Андреем были довольно близкие отношения и что он её чем-то очень обидел. — Ты её уже не догонишь, она давно ушла. Андрей остановился, вернулся обратно и сел на стул. — Я поеду к ней домой… — Она уже, наверное, на пути в аэропорт, насколько она объяснила девочкам, она летит куда-то заграницу, — заметив панику в его глазах, она быстро добавила: Она вернётся через две недели. Андрей со злостью оттолкнул открытки на столе, и они разлетелись по всему кабинету. — Андрей, я не знаю, что между вами произошло, Катя очень закрытый человек и никому ничего не говорила. Она сама не своя ходила последнее время, а зная тебя, могу предположить, что ты, скорее всего, перешёл грань дозволенных взаимоотношений между коллегами. В любом случае, ей нужно время, чтобы прийти в себя, да и у тебя скоро свадьба. — Я отменил свадьбу. — Надеюсь, это не очередной твой поспешный поступок, — улыбнулась Ольга Вячеславовна, вспоминая сколько всего вытворял Андрей в юности, его отношения с противоположным полом никогда нельзя было назвать простыми и ясными. — Ольга Вячеславовна, ну Вы-то хотя бы должны понимать, что не люблю я Киру, не хочу испортить жизнь ни ей, ни себе! — И даже ради «Зималетто»? — Да, даже ради компании. В конце концов на ней свет клином не сошёлся, а продавать душу за деньги я больше не намерен. Ольга Вячеславовна подошла и погладила Андрея по голове, вспоминая, как его мальчишкой привели к ним, тогда ещё в совсем небольшой цех, и просили её за ним присматривать. — Одно из двух, или ты повзрослел или Катя на тебя так повлияла. А скорее всего, оба факта. Дай Кате время, и сам обо всём хорошенько подумай, успокойся и прими взвешенное окончательное решение. — Спасибо, Ольга Вячеславовна. Уютова вышла из каморки, погружённая в воспоминания о своей молодости, семье, детях, живущих за границей. Впрочем, долго унывать ей не пришлось, в мастерской её ждал Милко, впавший в депрессию. Прокрутив в памяти разные, но совершенно одинаковые фрагменты сегодняшнего дня, они так и заснули, двое влюблённых не сумевших вовремя объясниться, находящихся на разных континентах. Андрей, немного успокоившийся и принявший факт необходимости всё решать постепенно, и Катя, уверенная в правильности принятого решения, в том, что она освободила Андрея от себя.