Голос потерянной души. Путешествие I

*** — Эти ублюдки совсем распоясались в последнее время, Альфис. Мои предыдущие меры давления оказались для них слишком просты, раз некоторые индивидуумы осмеливаются их нарушить. — И-и что ты с-собираешься делать? — Пока — просто запугать. Знаешь, чего больше всего боятся монстры? — Жестокости и кровопролития? — Непредсказуемого поведения. Я переадресовала Папируса на часть Вотерфолла. В будущем, я думаю, он вполне справится с присмотром и двух локаций. В любом случае, я уверена, сейчас даже он в смятении. — Ты не боишься, что получив власть, он попытается свергнуть тебя? — Андайн на мгновение замолчала, уставившись на учёную одним глазом. После чего усмехнулась. — Не боюсь. Я вообще мало чего здесь боюсь. Папирус никогда не претендовал на мое место. К тому же, я все ещё сильнее его. Тем более, если там что-то начнет назревать, ты же мне сообщишь? — с нажимом выдавила рыба, почти не открывая зубастую пасть. Ящерица заметно сжалась, но лица не потеряла. — К-конечно, К-капитан. Я всегда в Ваших услугах. Я могу п-проверить все камеры, начиная от Руин, когда Вам будет нужно, х-хоть сейчас! Андайн громко рассмеялась и, хлопнув по столу кулаком, встала и направилась к выходу из лаборатории. — Я знала, что на тебя можно рассчитывать. Бывай. Мне ещё этих долбоебов глянуть надо. Когда Капитан вышла, Альфис обмякла на стуле и шумно выдохнула. Рыба была очень сильна и, в отличие от Азгора, умела запугать не просто взглядом или появлением, а даже дурной мыслью о ней. Это ужасно раздражало учёную. Фактически, они стояли на одной ступени в званиях, просто в разных отраслях, но даже так Андайн заставила пресмыкаться перед собой и ее. А Альфис ничего не могла с этим сделать — в конце концов, армия воинов все же не у нее под руководством. Уважения ящерица не получала ни от кого. Папирус и Санс относились к ней холодно, даже на сборах не всегда преклоняли голову, Андайн ею пользовалась и командовала, а простые жители даже не вспоминали о ней. Да, где-то там, есть какая-то ученая… Никто даже не помнит, как ее зовут! И это при том, что она для всех сделала! Даже Меттатона — сраную куклу, созданную, между прочим, Альфис, любят больше! — Это не справедливо! — выкрикнула ящерица, размахивая от злости шипастым хвостом. Постепенно ярость отошла, и монстр пришла в норму. Хотя норма у нее все же была своя. Она ведь безумный учёный, в конце концов. Ещё немного посидев, она выбрала совместить приятное с полезным и закончить чертежи нового проекта под очередной аниме фильм. Такова уж была ее натура — копить гнев и ярость в себе, смаковать обиду, после чего изливать ее в новом, поистине безумном и жестоком творении. Да, она идеальна для Азгора, и она прекрасно знает это. Такая тихая, неприметная, никогда не говорящая и слова поперёк… Выдающая шедевры в нужное время — Безумная Доктор Альфис. *** Андайн заметно устала, но, как обычно, это никому не показывала. Уже вторую ночь ей не спалось — что-то терзало ее, не давая покоя. Со всех сторон сыпался целый гвалт неприятных новостей. Монстры начали драться где попало, совсем потеряв страх перед ее наказаниями, про Маффет наговаривали о плохой продукции, жители Вотерфолла выносили мозг из-за сухости и загрязнении воды. Альфис все никак не могла сдвинуться с одной точки, постоянно откладывая создание улучшенного оружия для армии. Азгор давил на улучшение ловушек в области Вотерфолла и окрестностей Руин. Но большей проблемой Андайн считала человека. Монстры нуждались в последней душе особо сильно, и Капитан больше всего хотела принести ее Азгору. Но на ее пути стоял Папирус. Человек точно придет из Руин, именно оттуда приходили все предыдущие люди, а сразу после них идёт Сноудин — владения Папируса. И он достаточно силен, чтобы убить человека, не повредив душу. И он успеет сделать это быстрее нее. Андайн уважала скелета и верила каждому его отчёту, доверяла четкости и слаженности… Но вот быть убежденной в том, что Папирус убьет человека и без огласки отдаст его душу ей, чтобы Король получил такой подарок от нее — нет. Андайн не может его опередить только потому, что ее участок дальше. А слава, полученная после захвата души и освобождения монстров от заточения ей нужна. Очень нужна. Первым о человеке узнает Санс — эта вечная заноза в заднице, этот ублюдок, который вечно портит ей все планы. Сам он вряд-ли его убьет — оставит брату и все же, это будет не она. Нужно выжить его с поста, Папируса переключить на Вотерфолл, а Альфис продавить так, чтобы она сказала о появлении человека в ту секунду, когда дверь просто приоткроется. Да. — А ещё нужно поставить ловушек у входа, чтобы задержать человека настолько долго, насколько это выйдет. И надо пробраться в Руины и поставить камеры и там. Но так, чтобы об этом никто не знал. — Андайн задумалась, остановившись перед своим домом. — Санс. Для начала нужно избавиться от него. С его способностью вынюхивать все и про всех, с его способностью телепортироваться, он будет мешать больше всего. Тем более, нужно освободить его пост. Рыба рассмеялась. Она знает, как подловить этого ублюдка. Если расставить вокруг него мышеловки, рано или поздно он попадается в одну из них. Тем более, у него есть брат. Давить на родственников всегда действенно, особенно, если между ними более менее хорошие отношения. Он оступится и тогда она его схватит. К тому же, пока изготовятся камеры с отдельными от системы Альфис датчиками и ловушки, пройдет ещё много времени. Достаточно времени. Андайн оглядела свои владения и, довольная своим решением, отправилась на проверку. Искать компромат нужно уже сейчас, пока человек не объявился. *** Папирус проснулся от грохота. Судя по источнику звука — это буянил Санс. Скелет глянул на часы на тумбочке и, раздражённо зарычав, закрыл лицо руками. — Твою же мать! Половина второго ночи. Санс, клянусь, я вышибу из тебя всю дурь, дай мне только добраться до тебя! Выйдя в коридор, Босс решительно направился к комнате брата, уже предвкушая, как выбьет дверь ударом ноги. Та самая дверь оказалась приоткрытой, из-за нее слышался довольно громкий храп. Папирус осторожно заглянул внутрь. Санс спал на матрасе разбросав руки в стороны и храпя во все горло. Такое поведение вполне свойственно ему после выпивки. Скелет запоздало вспомнил о нескольких бутылках пива, которые накануне вечером осушил его братец. Не исключено, что пил он и что покрепче, пока младший брат этого не видел. Послышалась очередная волна шума, значительно тише предыдущей, но все ещё очень заметная среди ночной тишины. Папирус оглянулся в сторону кухни, в его руке тут же появилась заострённая с одного конца кость. Он спокойно спустился вниз и проверил первый этаж дома, прибывая правда, в состоянии полного замешательства. Потом поднялся наверх и выглянул из окна своей комнаты. Оно выходило на совершенно пустой задний двор. На свежем снегу не было ни одного отпечатка. Тогда скелет вышел, постоял на крыльце и обошел дом кругом — пусто. Источник звука исчез, как сквозь землю провалился! Вспомнив это выражение, Папирус на мгновение застыл, переводя взгляд на небольшую пристройку к дому. Осторожно пройдя по сугробам, он подошёл к стене и прильнул к ней ухом. Из-за стены доносилась приглушенная возня и тихий шум. Папирус даже мог различить невнятную речь и шаги. В подвале кто-то был. Скелет вернулся к себе в комнату и сел на кровать, сцепив руки в замок. — Ночами к нам кто-то ломится в дом, Санс нервный и словно пришибленный, шугается каждого звука, Андайн устраивает внеплановую проверку, а в подвале нашего дома кто-то ходит. Здесь явно происходит что-то, чего я не понимаю… *** День для Санса не задался с самого утра. Папирус разбудил его толчком в ребра под истошный вопль будильника, почти сразу после пробуждения прилетели побочные эффекты вчерашнего распития алкоголя — череп раскалывался на сотни кусочков, магия пульсировала в висках и глазницах, в горле стоял сухой ком. Ноги сами собой подкашивались, Санса шатало. Папирус все время крутился возле, не давая опохмелиться или хоть как-то прийти в себя, постоянно донимал непонятными вопросами. На построении Андайн выела остатки трезво соображающего мозга комика чайной ложечкой с зазубренными краями, попутно унизив и оскорбив всеми возможными способами. Несмотря на все ее колкие замечания и наглый пиздеж, патруль держался неплохо и даже после того, как Капитан всех распустила не проронил плохого слова в его сторону. Однако, скелет склонялся к мысли, что они сдерживали себя при Папирусе. Дома Босс тоже активно выебал мозги по всем фронтам, начиная от пьянства и драк и заканчивая своим мнением и мнением окружающих о его поведении. Посреди очередной тирады он неожиданно смолк и, смерив брата колким взглядом, махнул рукой в сторону стола. — Сядь. У меня есть разговор. — А это по твоему было лирическим отступлением? — съязвил старший, все же присаживаясь на стул. Папирус некоторое время молчал, собираясь с мыслями, но почти сразу сплюнул и, скрестив руки в замок продолжил. — Не буду ходить вокруг да около, не до этого сейчас. Ситуация накалилась и меня бесит то, что я почти ничего не знаю. Большая часть вопросов у меня все же не к тебе, но ты тоже должен сказать мне кое-что. Этой ночью я проснулся от грохота. Впрочем, такое происходит не первый раз, что, согласись, не является нормой. Санс, я не настолько туп, чтобы не заметить, откуда идёт звук. — старший брат похолодел. В глазах потемнело, магия мгновенно покинула тело, как людей или теплокровных покидает кровь. — Кто в нашем подвале, брат? Душа Санса пропустила несколько ударов. Папирус не мог не заметить ужаса, постигшего сидящего напротив него. Он усмехнулся, скрестив руки, наклоняясь ближе к брату. — Я… — Санс тяжело выдохнул, пытаясь угомонить рой мыслей. Руки похолодели и мелко затряслись то ли от страха, то ли от злобы. Комик сжал кулаки, приводя себя в норму. Нельзя так падать перед братом. Он виноват в этой ситуации не меньше двойника, нужно нести ответственность за свои поступки. Санс всегда учил этому Папируса. Нужно соответствовать своим же требованиям, как бы тяжело это не было. — Извини. Я все сейчас же улажу. Убью его в эту же минуту. Я итак дал этому ублюдку слишком много времени на жизнь. Скелет резко встал, отчего даже голова закружилась, и собирался телепортироваться в подвал, но Папирус остановил его взмахом руки, а потом так же жестом указал на стул напротив себя. — Мне нужна не смерть, а информация, Санс. Сядь сейчас же, мы не договорили. Убить ты его сможешь всегда. Я на это надеюсь. — он многозначительно посмотрел на брата. Старший буквально рухнул на стул. — Так кто это? — после небольшой паузы спросил Папирус. — Не знаю. Нет, правда, не смотри на меня так. Я действительно не знаю! Этот мудак приперся к нам посреди ночи и пытался выломать входную дверь, выкрикивая твое имя. Я сначала тоже хотел его просто прикончить на месте, но… Этот… Он… — Санс начал заламывать пальцы. Его взгляд метался по кухне. Хотелось выложить все брату, даже показать, удостовериться, что он не сошел с ума. Но при этом откровение его пугало. Они никогда не разговаривали так по душам с братом, а значит Папирусу что-то от него надо. И вряд-ли младший поверит в его слова, но показывать ему того монстра… Папирус слишком хорошо знаком с Андайн, Альфис и, наконец, с Азгором. Появление двойника — явная аномалия. И неизвестно, что будет, если о нем узнает хотя бы еще кто-то. — Этот мудила косит под психа и выдает себя за меня. — Папирус удивленно поднял брови. — Я вижу этого монстра впервые и хотел узнать, кто он и чего пытается этим добиться. Но, если он тебе мешает, я прямо сейчас его убью и избавлю нас обоих от геморроя. Выбить из него все равно ничего не получается. Он бесполезен и мешает нам спокойно жить. Он заслуживает смерти. Паника понемногу уходила, помогая Сансу взять контроль над эмоциями. Папирус явно не верил словам брата или, как минимум, не всем. Он скрестил руки на груди и уставился куда-то позади головы комика. Воспользовавшись минутным замешательством брата, Санс телепортировался в подвал прямо из положения сидя, хоть это и было рискованно. От увиденной картины скелет едва не упал. Двойник стоял у включенной машины со шприцем в руке. В другой он держал собственную душу. Санс запоздало заметил хаос вокруг себя и слишком поздно понял, что находится в стеклянной колбе в руках у противника. Когда он метнулся в сторону чужака, РЕШИМОСТЬ уже оказалась внутри белого сердечка. Одновременно произошло сразу несколько вещей. Комната заполнилась едким запахом магии, в воздухе появились кости и бластеры Санса, его рука ухватилась за ворот футболки двойника, а тот, в свою очередь, наотмашь ударил скелета в челюсть. Голова по инерции развернулась в сторону стены, заставляя потерять соперника из виду. Душа Санса в миг стала синей, после чего он впечатался в стену. Кости затрещали, гнев и магия не давали им сломаться, внутренняя решимость мешала умереть. Одного вздоха хватило, чтобы запустить волну костей во врага. Одна из них угодила аккурат в глазницу двойника, заставляя его отпустить комика. Страх не давал выстроить стратегию, поэтому Санс просто начал бить. Бить со всех сторон. Бить с такой скоростью, что даже он не успевал отследить собственные движения. Он кидался на двойника со всех сторон, не останавливаясь ни на мгновения, телепортируясь раз за разом, ударяя костями и кулаками наперебой. Враг слепо отражал удары, защищаясь и нанося взмахи широкими костями в стороны, пытаясь задеть скелета. Санс уже успел обрадоваться, когда одна из чужих атак все же попала в него, откидывая от двойника. Не давая скелету опомниться, чужак вновь ударил костями, но вот обратить душу Санса в синий второй раз не успел. В подвале стоял приторный запах крови и магии. Санс фактически костями чувствовал тот напор решимости, который исходил от врага. Кости двойника заполнили всю комнату, разрезая ее под разными углами, несколько из них пробили одежду и тело, намертво пригвоздив Санса к стене, не позволяя даже глубоко вдохнуть, но он смог удержать противника синей магией, мешая тому запустить еще несколько атак. Он сдерживал его душу, как мог, и все же чувствовал в ней невероятную силу. Его вытянутая рука дрожала от напряжения, заставляя и душу двойника едва заметно трепыхаться. Силы были на исходе. «Неужели я проиграл?» Что же дальше? Двойник лучше скопирует внешность Санса и выйдет наверх к Папирусу, заняв его жизнь, пока сам Санс умрет здесь, обратившись в кучку праха так, что никто даже не узнает, кому принадлежала эта пыль? Нет, нельзя. Ради брата. Он не может умереть. Нельзя. Но сил уже нет. Решимость покидала тело вместе с магией. Он слишком слаб. С такими ранами ему не противостоять врагу с душой, накаченной РЕШИМОСТЬЮ. Рука Санса безвольно опустилась, но он не прекращал отдавать все силы на поддержание магии. Глаза слипались. Поясницу и грудь жгло огнем. Скелет опустил взгляд вниз. Кость прошла меж ребер и пронзила позвоночник. Вторая угодила в плечо. Третья почти раздробила ногу у самого колена. Боль вот-вот придет, адреналин почти выветрился. Совсем скоро Санс потеряет контроль от боли и тогда… Двойник безвольно поник. Обмяк, словно тряпичная кукла. В ту же секунду Санс уронил его на кафель. Вместе с сознанием противника пропали и его кости. Когда раны скелета обнажились, комик тоже больше не смог держаться. Крик, протяжный и невероятно громкий, вырвался сам собой. Собственный крик — последнее, что слышал монстр перед тем, как потерять сознание.