Голос потерянной души. Путешествие I

*** — Теперь я точно запуталась! — всплеснула руками Андайн, обнажив в ярости острые зубы. Санс устало уронил голову на спинку стула, совсем выбившись из сил. Почему, когда Инк им все объяснял — все казалось так просто? — Санс… Просто попытайся встать на наше место. Не каждый день тебе говорят о том, что в мире полно копий твоего мира, в которых живут твои двойники. — мягко начал Папирус, стараясь не занимать ничьей стороны. — Но не мог же я четверо суток сидеть в сугробах перед воротами, теряя рассудок! — не выдержал Санс, вскакивая со своего места. — Не можете поверить мне на словах — пойдем, я покажу вам на деле! Он протянул руку брату, сжав челюсти. Его глазница уже наполнилась магией. Папирус растерялся, бросив на брата испуганный взгляд. Андайн тоже поднялась, видимо, ее эта идея заинтересовала больше. — Давайте не будем сегодня никуда ходить! Пожалуйста, Санс, ты ведь только вернулся! Словно в поддержку Папирусу, телефон в кармане комика завибрировал. Скелет откинул крышку — на дисплее виднелась надпись «Альфис». Поборов в себе раздражение, Санс ответил на звонок, рухнув обратно на свой стул. — Не хочу мешать вашему воссоединению, но я одна домой пешком не вернусь. — раздался тихий голос Фриск с той стороны линии. Комик значительно оживился. Теперь, когда Фриск уже в состоянии говорить, она сможет подтвердить его слова о других АУ, и ему не придется тащить все Подземелье в гости к Рэду. — Я сейчас буду, — коротко ответил он, нажимая «отбой». — Фриск звонила, просит забрать ее от Альфис, — пояснил он брату и Андайн. — Дуй туда и обратно. И не потеряйся больше, пожалуйста, — съязвила Андайн. — Мы будем вас ждать здесь. — перебил Папирус, не давая ей больше ничего сказать. *** Фриск сидела на жесткой кушетке в настоящей лаборатории, лениво махая ногами и всем видом показывая свою скуку. В другом конце комнаты суетилась Альфис. Она предлагала девочке наложить повязки на лицо или хотя бы съесть картофельные чипсы, чтобы хоть как-то восстановить потерянное здоровье, но Фриск только отрицательно качала головой. В конце концов, ее все же удалось уговорить на пластыри, чтобы просто прикрыть ужасающую картину. Сейчас все процедуры закончились, и человек наконец смогла спокойно погрузиться в свои мысли. С уходом РЕШИМОСТИ Чара отступила, слегка прояснив рассудок Фриск, однако тяжесть в душе вместе с призраком не ушла. Брюнетка все еще чувствовала месиво из вины, злости, усталости и горечи. Правда, рассказанная всем жителям, не сильно ей помогла, да и после возвращения Санса она не чувствовала облегчения. За последние годы Фриск привыкла жить по принципу: найди цель — иди к цели, поэтому теперь, когда она уже не могла найти эту самую, по-настоящему верную и правильную цель, она чувствовала себя потерянно. Более того, все ее последние цели, не считая той, что гласила вернуть Санса домой, — были неверными и принесли только беды, как самой Фриск, так и всему Подземелью. Пусть монстры и не помнили ее злодеяний, это не снимало с нее ответственности. Теперь она поняла это уже точно. Ей отчаянно хотелось попросить у кого-нибудь совета, но она понимала, что никто не сможет ей помочь. К Сансу обращаться она не смела — было страшно и стыдно, к тому же, она понимала, что скелет никогда не сможет встать на ее сторону, понять ее поступки. Читать ее мысли могла только Чара, но возобновлять партнерство Фриск не хотела. Она понимала, что призрак злится на нее. Злится за то, что она никогда не доводит дела до конца и только заставляет ее на середине пути менять ход действия, еще и добиваясь полного понимания и соглашения в свою сторону. Чара не отступит, пока они все же не завершат предыдущую цель — полный геноцид. Для нее это такая же игра, какой жизнь считала и Фриск. Вот только расплачиваться за содеянное придется одной брюнетке. И в глаза монстрам смотреть тоже только ей. — Опять дуешься на меня? — Нет, — покачала головой девочка, понимая, что партнера нельзя от себя отгнать, как назойливую муху. — Как неубедительно! — театрально возмутилась Чара, отходя от Фриск и рассматривая фикус в горшке в углу комнаты. — Ты же самая понимаешь, что мы просто не можем продолжать… работать вместе. — Это не очевидный факт, это ты так решила. Ты просто не хочешь отвечать за свои поступки. Признай. — Это были наши поступки. Не веди себя так, словно ты просто наблюдала! — Я не наблюдала. И даже не помогала. Я сделала почти всю работу за тебя, но ты все равно осталась чем-то недовольна. Даже так, ты бросила дело, не завершив его. — Мы бы подвергли страданиям монстров! — Чара громко рассмеялась. Настолько громко, что всю голову Фриск заполнил ее смех. Она попыталась зажать уши, но это ей, естественно, не помогло. Лицо призрака исказилось, обнажая бездонные черные глаза и рот. — Ты сбрасывала и загружала из раза в раз! Сотни раз! Тысячи раз! Ты ломала чужие жизни и души, ты убивала друзей и родных на глазах у твоих несчастных монстров. Скажи честно, что ты почувствовала, когда поняла, что Санс все помнит? Испугалась мести? Только не ври, что после его мыльных фраз, поняла, что совершила ошибку и что не следовало так поступать! — Чара спародировала голос комика, руками изображая открывающиеся рты. Фриск уже начало колотить мелкой дрожью от ярости. К счастью, Альфис всё ещё стояла к ней спиной и не видела этой сцены. — Ты жалкая… Не можешь даже ответить за свои поступки или банально довести дело до конца. Бежишь прятаться и плакаться друзьям, как только понимаешь, что что-то пошло не по твоему идеальному плану. Жизнь — не твои фантазии, Фриск. Пора бы уже научиться отвечать за свои решения, а не сбрасывать всю вину на меня! — Я не уменьшаю своей вины! — вскипела брюнетка, сжимая кулаки. — Я хочу прекратить наше сотрудничество! От него больше нет пользы! — Кому ты лжешь? Тебе жаль не монстров, пострадавших от твоих рук. Тебе жаль себя. Жаль себя за то, что ты впуталась в это говно и не смогла все разрулить так, чтобы остаться невинной жертвой. Ты пытаешься переложить ответственность на меня. «Чара забрала контроль над моим телом! Чара не даёт мне управлять моей РЕШИМОСТЬЮ! Это Чара размахивала ножом, а не я! Это Чара!» — Прекрати! — взревела в своих мыслях Фриск, чувствуя, как глаза заполняют слезы. Она вцепилась ногтями в свои предплечья, чтобы не издать ни звука и не привлечь чужого внимания. Чара действительно замолчала. Сначала она смотрела на брюнетку зло, потом в ее взгляде мелькнула сталь, но она быстро сменилась какой-то печалью. Она вернулась к Фриск, осторожно присела рядом. Тонкий матрас не прогнулся под ее весом — она была неощутима для этого мира. — Ну ладно тебе. Признаю, я перегнула палку. Мне не стоило так давить на тебя, хотя мы обе знаем, что я сказала правду. И все же лучше подумай хорошенько. Ты не справишься без меня. Не справлялась даже тогда, сейчас тем более не сможешь. — Это ты без меня не сможешь. В отличие от тебя я — жива. И могу существовать самостоятельно. — Ты опять начинаешь гордиться. Если ты бросишь меня, я просто буду слоняться здесь без дела, а когда закончится моя РЕШИМОСТЬ — уйду обратно на покой. А вот ты… Как ты будешь одна? Ведь только я могу тебе помочь, одна я понимаю тебя, твои чувства и эмоции. Кому ты ещё доверишься так, как доверяешь мне? Сансу? Андайн? Папирусу? Может Альфис? У нее ведь тоже есть свои секреты… Ты ведь понимаешь, что кроме нас вдвоем, никто не может пользоваться РЕШИМОСТЬЮ. Моя жизнь закончилась, а вот тебе ещё предстоит как-то выживать. Ты не сможешь без меня, Фриск. Фриск хотелось сказать, что Чара не права, но это было бы неправдой. Никто действительно не понимал ее так, как она. Никто никогда не разделял ее чувства так, как Чара. Она понимала ее без слов, она всегда выказывала ей поддержку, даже своеобразную. Или безучастную, но все же поддержку. Фриск, в принципе, никто никогда не поддерживал. Даже Ториэль и все, кто назывались ей друзьями на Пацифисте, никогда по-настоящему не вникали в ее проблемы, не пытались понять. Только Чара видела все ее глазами, только она разделяла ее чувства. От этого становилось только больнее. Девочка опустила голову, размазывая слезы по лицу, стараясь не намочить пластырь. *** Когда Санс оказался в нужном месте, Фриск выглядела то ли сонной, то ли потерянной. Сейчас скелета больше интересовал опыт Альфис, у него ещё будет время поговорить с ребенком. — Как все прошло? — Н-нормально. Я с-смогла извлечь ч-часть ее РЕШИМОСТИ, — ящерица продемонстрировала небольшую колбу, заполненную алой светящийся жидкостью. Увидев ее размеры, Санс убрал улыбку с лица. — Ты что, выкачала всю ее энергию? Она поэтому выглядит такой? — он кивнул в сторону вялого ребенка. — Э-это всего с-сорок процентов е-ее д-души… — как-то виновато ответила Альфис. — Н-на большее машина, у-увы, не способна. О-она была рассчитана на к-куда меньшие дозы з-за один п-подход. Санс таращился на колбу, схожую по объемам на хорошую кружку, словно в ней танцевали крохотные человечки. Перед глазами четко стоял шприц, толщиной всего в полсантиметра. Половина его ёмкости, наверное, одна двадцатая от колбы, всего за пару минут использования магии довела Санса до отключки. Одна двадцатая от сорока процентов! Скелет просто не мог вообразить, как крохотный ребенок умещал в себе все сто процентов чистой РЕШИМОСТИ. Теперь он больше понимал шок Альфис, когда она впервые просканировала Фриск. — Я-я н-не совсем знаю, ч-что теперь с н-ней делать. Фриск она я-явно н-не нужна… Я м-могу отдать ее т-тебе… — Нет, спасибо. Оставь себе, как трофей. Может, тебе в чем-нибудь пригодится… — медленно проговорил Санс, словно смысл сказанных им слов доходил до него не раньше, чем до учёной. — Как… Как часто нужно будет проводить подобные… Процедуры? — П-пока не могу т-точно сказать. Слишком м-много факторов в-влияют на образование новой РЕШИМОСТИ, к-к т-тому же, э-это же п-первый раз, когда м-мы проводим ч-что-то п-подобное… — Ясно. Спасибо тебе большое. Встреться потом или созвонись с Андайн. Я многое успел рассказать, она тебе перескажет. — Л-ладно, хорошо. — кивнула ящерица, отчего-то занервничав. Санс перевел взгляд на ребенка. — Готова? — девочка еле заметно кивнула, нехотя слезая с кушетки. Она медленно, словно боясь наступать на пол, подошла к нему и взяла за край рукава. Скелет попытался понять ее состояние, но лицо брюнетки снова стало невыразительным. Глаза, всё ещё открытые, словно потухли — в них не отражалось ничего, кроме пустоты. В душе комика кольнуло. Даже когда Фриск вела себя, как бесчувственный монстр, ее глаза выражали больше жизни. Наверное, это последствие изъятия из ее души РЕШИМОСТИ. Вопрос только в том, сколько продлится такое состояние. И, что ещё важнее, что с ней будет, когда эта сонливость пройдет? Санс надеялся снова увидеть в ней обычного ребенка, но понимал, что с Фриск случилось слишком многое, чтобы она просто вернулась в счастливое детство. «Главное, чтобы она не начала геноцид заново…» — пронеслось у него в голове, но он отогнал эту мысль. Злость на девочку в нем не утихла и вряд-ли утихнет в ближайшее время, но скелет отчего-то уже был уверен в том, что девочка не повторит предыдущих ошибок. Может, он действительно поверил в ее раскаяние? Или понял, что в ней кипит слишком большая сила, которую она не всегда способна удержать. А может, эти детали просто сложились в единый пазл. Или он просто устал думать о плохом и жить в гневе и апатии. В любом случае, после путешествия к Рэду он особенно захотел простой спокойной жизни.