Пески Офира

Дворец падишаха в Мараканде, эта великолепная масса из камня, драгоценностей и золота, сейчас казался каким-то пустым и до безобразия серым в неясном свете луны. Изящные произведения искусства и дорогая резная мебель утопали в полночной темноте. Бесконечная анфилада комнат, сквозь которую шел ведьмак, словно вела в никуда. Все обитатели дворца сейчас крепко спали. Слуги лежали на полу, свернувшись калачиком. Стражи стояли, прильнув к дверям и стенам. Немногочисленные придворные, которые еще оставались в комнатах в столь поздний час, покорились действию магического сна и разлеглись на диванах среди широких подушек. Геральт осторожно шел мимо спящих. Больше боясь задеть кого-то ненароком, чем разбудить. Времени у него было немного. Заклинание дэвы, окутавшее эту часть дворца, должно было продержаться недолго. Проходя мимо величественного главного зала, ведьмак на мгновение остановился и посмотрел в окно. Отсюда открывался завораживающий вид на город. На спалённые и покореженные драконом дома, утопающие в темноте, и на десятки маленьких огонечков между ними. Эти яркие точки сливались в одно бушующее пламя на каждой площади или рынке. На каждом открытом пространстве. Волнение и напряженность, так долго сдерживаемые в Мараканде, все-таки прорвались. Народу надо было немного, чтобы восстать. Под покровом ночи жители вышли на улицы и взбунтовались против регента и правительства, поэтому надо было торопиться. Дрожание медальона то усиливалось, то снова ослабевало. Геральт старался ориентироваться по вибрации ощерившейся волчьей головы, просчитывая в уме всевозможные варианты. Все, что планировалось загодя, уже было сделано. Подготовка закончилась: все эликсиры были выпиты, масло против магический тварей нанесено на серебряный клинок. Теперь ему оставалось только рассчитывать на собственные силы и удачу. Он не удивился, когда медальон повел его в другую сторону. Не в комнаты к мятежному принцу или дяде Фархада. Нет, он повел его внутрь жилых помещений дворца. В самое сердце королевского гарема. Мимо роскошных залов, отделанных золотом и мрамором, мимо просторных внутренних двориков и кадок с экзотическими цветами. Мимо разгуливающих павлинов, ажурных фонтанов и прохладных хамамов с чистой водой. Мимо комнат наложниц Фархада и его фавориток. В самое сокровенное место дворца. Принцесса ждала его в своих роскошных покоях. В большой просторной комнате для приемов, отделанной в темных пурпурных тонах. Она расслабленно лежала на великолепном бархатном ложе и поигрывала концом своего расшитого пояса. Геральт молча остановился в нескольких метрах от неё. Нилюфер бросила на него задумчивый взгляд. Казалось её мало шокировало появление ведьмака и его зловещий вид из-за действия эликсиров. — Твоих рук дело? — поинтересовалась Нилюфер, кивком указав на служанок, спящих прямо на полу. Ведьмак не ответил, погруженный в собственные мысли. Здесь Нилюфер не пользовалась своей обычной полупрозрачной накидкой, закрывавшей всю нижнюю половину лица. Поэтому теперь Геральт смог по достоинству оценить ослепительную красоту принцессы. В своих личных покоях она выглядела несколько по-домашнему. С распущенными волосами, покрывавшими практически все ее круглое ложе. Одетая только в синий расшитый кафтан и такого же цвета шаровары. Никаких украшений, если не считать сапфира на золотой цепочке вокруг шеи. Большой тяжелый камень опускался аккурат в ложбинку между грудей. Геральт внимательно осмотрел её, стараясь не упустить ни малейшей детали. После чего бросил пространное замечание: — Значит, это все-таки ты. — Я? — насмешливо переспросила Нилюфер. Она не поменяла своей расслабленной позы. — Ты в своем уме, ведьмак? В этой части дворца не может быть никого кроме Фархада и тех, кто получил на это специальное дозволение. Думаешь, какое-то простенькое заклинание тебя спасет? Едва ты выйдешь отсюда, ты — труп. — Ваше высочество желали, чтобы я дал вам ответ, — нарочито спокойно сказал Геральт. — Я здесь именно за этим. После недолгих раздумий он решил немного подыграть Нилюфер. Однако принцесса абсолютно не прониклась его словами. Казалось она уже не помнила о том, что предложила ему сделку. — Ты, наверное, безумец, если думаешь, что можешь просто так взять и войти сюда в любое время. Свидания назначаются только тогда, когда я этого пожелаю. — Очень жаль. Потому что я пришёл сказать, что решил, принцесса. Нилюфер нехорошо усмехнулась. Очень нехорошо. Что совсем не сочеталось с ее миловидным кукольным личиком. Медальон ведьмака снова завибрировал. — А тебя, похоже, не слишком беспокоят мои угрозы. Ну что ж, выкладывай, зачем пришел. Пусть это будет твоим последним желанием. Геральт подумал, что про последнее желание она невольно попала в точку. — Я не буду убивать дракона. Даже больше того, я не считаю, что это необходимо. Этим драконом управляет демон, которого я и пришёл убить. Это злая сила пришла к нам из другого измерения, и она способна подчинять себе живых существ. Будь-то дракон, мантикора или даже человек. Он заметил, что глаза Нилюфер загорелись чуть ярче, однако не подал виду. Он продолжил говорить как ни в чем не бывало: — Я уверен, что жертвой этой силы стала и одна принцесса. Демон смог вселиться в неё и подчинить. — Ты, должно быть, бредишь, — презрительно ответила Нилюфер. — Может, я ещё и пожираю маленьких детей? Геральт пропустил эту самоиронию мимо ушей. — Мой медальон никогда не врет. Он взял в руки ощерившуюся голову волка и показал её принцессе. — Тебе удалось зачаровать медальон и подавить его вибрацию. Однако не до конца. Иногда твое внимание ослабевало, и тогда он начинал дрожать снова. Я чувствовал это каждый раз, когда бывал во дворце. Однако все не мог понять, где находится источник. Именно медальон и привел меня сюда. Принцесса не шевелилась на её лице заиграла зловещая улыбка. — И кто же снял заклятие с медальона? — поинтересовалась она. — Соблаговоли удовлетворить мое любопытство, ведьмак. — Дэва, гений земли. Один из твоих собратьев. Впрочем, я знаю и о твоем происхождении. Возможно, ему показалось или бездонно-черные глаза Нилюфер засияли ярче. Обрамленные густыми длинными ресницами они манили к себе странными мерцающими огоньками. — Не удивляйся, — добавил Геральт, чувствуя, как тяжелый взгляд принцессы все больше и больше проникает под кожу. — Я побывал в пещере и, как видишь, осведомлен, кто там обитает. Я знаю какие духи, призванные из другого мира, охраняют эту сокровищницу. Когда все люди, знающие о вашем существовании, умерли, то чары стали постепенно ослабевать. Теперь любой человек, обладающий небольшими способностями к магии, может попасть туда. И такой человек в конечном итоге появился. Принц Ардэшир, наследник офирского престола. Нилюфер внезапно поднялась с подушек. Так резко, что ведьмак едва успел уследить за этим молниеносным движением и отступить назад. Казалось, в одно мгновение она расслабленно лежала перед ним, а в другое уже стояла прямо на бархатном ложе в своих расшитых золотом туфлях и красивых винного цвета башмачках с сильно загнутыми носами. Благодаря низкой высоте ложа она оказалась практически одного роста с ведьмаком. — Весьма забавная у тебя история получается, — негромко проговорила она. Ее красивое лицо снова неприятно исказилось. — Всегда думал, что дэвы слишком болтливы. Такой знакомый озноб пробрал все напряженное тело ведьмака. Обдал острым вызывающим мурашки холодом. — Я знаю, что ты такое, — осторожно сказал Геральт, не сводя с неё внимательного взгляда. — Джинн. Гений огня и воздуха. Хранитель сокровищ падишаха. Он не договорил, потому что Нилюфер внезапно кинулась на него, вытянув руки вперёд. В ее глазах зажглось истинное пламя, которое перешло сначала в скрюченные пальцы, а потом волной устремилось к ведьмаку. Броня, покрывавшая тело Геральта, сработала молниеносно. Бушующее пламя столкнулось с переливающейся водяной стеной и тут же погасло, оставив после себя только густой пар и шипение. — А ты подготовился, — холодно произнесла Нилюфер. В ее глазах горела ненависть, пронизывающая и прожигающая все насквозь. — Впрочем, иначе я был бы очень разочарован. Принцесса махнула рукой, и вокруг ведьмака поднялось высокое кольцо пламени, отрезавшее все пути к выходу. Мелодичный голос пропал, уступив место холодному потустороннему гулу. Прекрасная молодая девушка с распущенными волосами, которые доходили ей почти до колен, все меньше и меньше напоминала человека. — Значит, ты повстречал не только дэва, но и мариду, — Нилюфер медленно обходила ведьмака. Присматривалась. — Я не вижу кольца на твоем пальце. Но ощущаю ее магию. Где она? Внутри? Нет, она бы не осмелилась. Сопряжение наших стихий привело бы к невиданным разрушениям. Так где же она? Ведьмак молча достал серебряный меч. — Ты думаешь, меня это остановит? — презрительно поинтересовалась принцесса. — Меня, ифрита. Огненного духа пустыни. Ты просто жалок! Джинн продолжал кружить вокруг, стараясь обойти Геральта. Ведьмак медленно двигался за ним и не упускал из виду ни одного движения. — Все-таки Ардэшир оказался прав. Ты действительно опасен. Это я вселился в мантикору. Однако сделал я это только по просьбе принца. Я не думал, что ты причинишь столько проблем. — Зачем принцесса приезжала ко мне? — Геральт решительно тянул время, чувствуя, как кольцо пламени вокруг него постепенно сужается. — Неужели вы серьезно думали, что сможете уговорить меня? Вы только навели на себя лишнее подозрение. Ифрит коротко рассмеялся. Пламя в его глазах яростно бушевало. Окатывая Геральта то невыносимым жаром, то острым холодом. — Я не всегда контролировал ее. И в те моменты, когда она снова обретала себя, то действовала по собственной воле. Ваша встреча состоялась в тот момент, когда я покинул ее тело. — Значит, все это время брат и сестра были заодно… — О, она так думала, — подтвердил джинн, продолжая злобно улыбаться. — Ардэшир соблазнил ее властью и могуществом, которые я могу дать. Обещаниями исполнить все её сокровенные желания и разделить офирский престол вместе. Ну и еще кое чем. Чтобы впустить меня. Геральт предпочел не конкретизировать. — Ты проницателен, ведьмак. Очень. Когда чары ослабли, то люди действительно стали находить пещеру. Некоторые умирали прямо при входе, другие оказывались слишком жадными до золота. И лишь призыв тех, кто устоял против всех соблазнов, получал свой отклик. Я и дэва далеко не первые из гениев, кому удалось покинуть нашу тюрьму. И, я думаю, далеко не последние. Принц нашел меня, освободил и заключил сделку. Он попросил престол Офира в обмен на мою свободу. Джинн поднял руки вверх и показал свои невидимые кандалы. — Ты мог бы мгновенно исполнить его желание. — Джинны всесильны только в офирских сказках, — усмехнулся ифрит. — Это не в моей власти — зачаровать абсолютно всех. Но ты прав, я мог бы просто убить Фархада. Однако принц оказался умнее. Он попросил меня, чтобы народ и знать отвернулись от его брата и признали права Ардэшира на престол. Сделать это было гораздо сложнее. Видишь ли, поначалу слабый и безвольный Фархад абсолютно устраивал офирскую элиту. — И тогда ты поймал дракона. Ифрит снова издал короткий злобный смешок. — Ардэшир не искал легких путей, а я не смог отказать себе в удовольствии. Наивный принц. Его было несложно убедить. Немного суеверия и крови и целая страна охвачена страхом и праведным гневом. — Ты его обманул, - холодно произнёс Геральт. — Разве? Он получил то, что хотел. И прошу заметить, пока не заплатил. Я горжусь проделанной работой, ведьмак. Ты не поверишь, сколько возможностей может создать хаос. И как мало нужно для того, чтобы улицы вспыхнули, словно звёзды. Достаточно заразить людей страхом и отчаянием. И они сами сделают все остальное. Геральт старался внимательно следить за всеми передвижениями ифрита. — Полагаю, принцессу тоже выбрал ты. — Нет, здесь ты ошибаешься. Я лишь желал получить человеческое тело. Приговор своей сестре подписал Ардэшир. Ты не знаешь, как сильно он её ненавидит. — Могу себе представить, — процедил сквозь зубы ведьмак. Тугой, холодный и склизкий комок, сидящий где-то внутри него, едва заметно шевельнулся. — Нилюфер оказалась идеальным кандидатом. Благодаря слабости Фархада, она пользовалась полной свободой. Она покидала город и встречалась с знатью. Её связи с элитой были просто бесценны. А благодаря её прелестному телу мне удалось уговорить многих визирей. Как вы, люди, оказывается, падки на свежую плоть. Я почти даже не пользовался магией. Ифрит снова обошел ведьмака. Кажется, он усердно размышлял над чем-то. — Я мог бы просто подождать, пока ты устанешь. Чары мариды в итоге рассеются. Однако я не знаю, какого рода сделку ты с ней заключил, поэтому мы поступим иначе. Джинн взмахнул рукой. Огненный круг, практически не дававший ведьмаку дышать, мгновенно исчез. — Я дам тебе уникальный шанс. Раз ты неуязвим для огня, то я буду пользоваться только магией воздуха. Как знать, возможно, ты даже сможешь достать меня этой серебряной иголкой. Ифрит развел руки в стороны, и тело принцессы озарилось мягким белым светом. Ее длинные локоны заволновались и принялись извиваться словно змеи. Казалось, на них налетел внезапный и очень сильный порыв ветра. Ножки Нилюфер, одетые в туфельки с лихо загнутыми носами красивого винного цвета, стремительно оторвались от пола, и принцесса зависла в воздухе. Яркое пламя в ее глазах сменилось белым колдовским огнем. Геральт сложил пальцы в знак Квен, приготовился. Щит принял на себя первую и самую яростную атаку. От второй силовой волны пришлось быстро уворачиваться. Тонкий световой луч в воздухе прочертил белую полоску и коснулся пола там, где всего секунду назад был ведьмак. Уворот — кувырок — поворот. Совсем немного времени, чтобы передохнуть и не сбиться. Раскатисто хохоча, ифрит с удовольствием гонял ведьмака по просторным покоям принцессы. Геральт не мог даже ответить. Пару раз он попробовал перейти в яростное нападение и даже один раз ударил мечом по едва заметному мерцающему куполу, окутавшему джинна, но одним взмахом руки ифрит быстро залатал прореху. Измотай его, сказал холодный голос внутри ведьмака. Вынудил раскрыться. Как бы не довести себя до того же, с некоторой досадой подумал Геральт. Тугой, холодный и склизкий комок внутри него зашевелился. Он мгновенно почувствовал прилив сил и начал быстро перемещаться по комнате. Ловко уходил от слепящих молний и силовых волн, мягко перекатывался и оставлял на куполе все новые прорехи. Отчего едва видимая прозрачная стена мерцала все чаще и чаще. Джинна все это безумно веселило. Ифрит ловко провел Геральта во время следующей атаки. Послал две параллельные волны, столь мощные, что у ведьмака зашевелились волосы на голове. И добил его шаровой молнией. Водяная броня, до сих пор покрывавшая все тело Геральта, приняла на себя большую часть удара. Однако он все равно оказался сбит с ног. Из легких как будто выбили весь воздух. Он прокатился по полу и замер у противоположной стены. Геральт едва успел собрать силы для знака Квен, чтобы отбить следующую атаку. Недалеко от него лежали обуглившиеся тела двух служанок Нилюфер. Какое-то из многочисленных заклинаний джинна попало в них. И убило сразу, наповал. Так, что они и не успели даже прийти в сознание. Геральт ощутил запах горелой плоти. Внезапный прилив ненависти и жалости к ещё совсем молодым девушкам придал ведьмаку сил. Он интуитивно увернулся от мерцающего луча и поднялся на ноги эффектным сальто вперед. Ифрит по-прежнему парил в воздухе. Из глаз и рук принцессы вырывался слепящий белый свет. Геральт немедленно сложил руки в знак Гелиотроп и значительно смягчил следующую атаку. Чары собрались вокруг него, напружинились, впитали в себя часть входящей энергии и ответили обратно такой же силовой волной. Возможно, не такой мощной, чтобы нанести серьезный урон ифриту. Однако достаточно сильной, чтобы разнести в дребезги его защитный купол. Тело принцессы неуверенно закачалось в воздухе. Геральт тяжело дышал. Он потратил на последний знак практически все свои силы. Злость заволокла его разум так некстати. Теперь он был не в состоянии сконцентрировать энергию даже на самое простейшее защитное заклинание. Неизвестно, чем бы закончился бой, если бы ифрит внезапно не спустился вниз. Белое свечение пропало, и перед ведьмаком сейчас стояла совершенно обычная девушка. Без безумного белого пламени в глазах. — Это было неожиданно, — сказала она. — Надо же. Ты умеешь делать нечто большее, чем просто фокусы. Принцесса сделала в его сторону маленький шаг, потом еще один. Ведьмак осторожно попятился, не переставая следить за каждым движением джинна. Теперь Геральт мог рассчитывать только на магическую броню мариды. Он медленно двигался назад, пока наконец не наткнулся на что-то твердое. Красивое бордового цвета ложе. Геральт едва успел уловить то быстрое молниеносное движение, которое сделал джинн. Мир стремительно перевернулся, и через мгновение он оказался совершенно прижатым к мягкой бархатной обивке. Принцесса сидела сверху и смотрела на него победным демоническим взглядом. Он попытался вырваться, однако это оказалось совершенно невозможным. Мощная древняя как мир сила давила на него и не позволяла подняться. Нилюфер наклонилась к нему и шепнула что-то на ухо. Кажется, ласково позвала его по имени.  — Геральт. Они снова сидели в носилках. Как тогда. В их первую встречу. Они мягко качались на синем бархатном ложе словно на волнах. Ведьмак отвел тяжелые занавеси в сторону. Услышал шум прибоя и вздохнул свежий морской воздух. — Геральт. Нилюфер полулежала среди расшитых подушек и ласково улыбалась ему. Она снова была одета в роскошные одежды и усыпана драгоценностями. Сейчас ее черные глаза были такими осознанными. И в них отсутствовало то безумие, которое он видел прежде. — Я рада, что ты пришел. Она потянулась к нему всем своим гибким стройным телом. Обняла крепко-крепко и обдала пряным цитрусовым ароматом. — Помнишь это место? Ее нежные и вместе с тем настойчивые губы сильно опьяняли. Гибкая, как кувшинка, подумал Геральт. И попытался собрать свою волю в кулак. — Где дракон? Это единственное, о чем он мог сейчас думать. — Дракон, — рассеянно повторила принцесса. — Тебе незачем волноваться об этом, дракон уже мертв, — пояснила она, отрываясь от его губ и прокладывая дорожку поцелуев на шее. — Невозможно, — выдохнул он. Она взглянула на него с некоторой укоризной. — Ты же сам отравил его с помощью яда мантикоры. Помнишь? Геральт покачал головой, изо всех сил сопротивляясь её чарам. От настойчивых прикосновений Нилюфер внутри него все теплело. Возбуждалось. — Дракон напал на столицу, — с трудом выговорил он. — Напал, — сонно повторила Нилюфер. — Потому что джинн замедлил действие яда. Ровно настолько, чтобы дракон выполнил своё предназначение. Геральт перебирал руками ее шелковистые волосы. Пытался думать. — Ты же сделаешь то, что он хочет? — ласково попросила она. — Ты же покоришься мне? Принцесса толкнула его в грудь рукой, и он послушно упал на бархатное ложе. Тяжелые синие занавески качались в такт движениям носильщиков. Отсюда Геральт мог чувствовать запах моря. Солоноватый вкус ветерка, прилетевшего с песчаного берега. Нилюфер разделась так быстро, что он едва успел это заметить. И также ловко избавила от доспехов и его. Ее тело было безупречно. Молодое, красивое, гибкое. Небольшая, но идеальная по размеру грудь. Упругая, красивой формы. Нежная кожа. Голубоватые вены, проступавшие сквозь нее. Когда принцесса наклонилась к нему, то он уловил в ее глазах едва заметный фиолетовый оттенок. Черные густые волосы напомнили ему бурю непослушных локонов. Кожа такая гладкая на ощупь. Будто наэлектризованная. Фиолетовые глаза холодные как лед. И тонкий, едва уловимый запах сирени и крыжовника. — Я буду такой, какой ты пожелаешь, — шепнула ему на ухо Нилюфер. Он видел ее одновременно в разных местах. И в носилках на берегу моря, и в том бардаке, в который превратились ее покои во дворце. И там, и тут на ней практически не осталось никакой одежды. Кроме драгоценностей. — Только впусти меня, — приказала она, в ее руке оказалась заколка со сверкающими камнями. — Иначе убью. Та принцесса, что удерживала его во дворце на ложе, развернула заколку острым концом вперед, острым металлическим лезвием, и прочертила у него на груди длинную красную полосу. Он вздрогнул. — Слышишь? Впусти! Она слизнула капли проступившей крови. Не удержалась и надавила на рану. Припала красными губами к его груди. Тугое, холодное и скользкое существо внутри Геральта пришло в движение. Заволновалось. Внезапно Нилюфер неестественно выгнулась и схватилась руками за горло. Начала натужно кашлять и задыхаться. Видение растворилось, носилки сильно закачались из стороны в стороны, увлекая принцессу и ведьмака. — Спаси меня, — взмолилась Нилюфер и посмотрела на него умоляющими глазами. — Спаси меня! — повторила принцесса, прижимаясь своими жадными губами к его холодным губам. — Любая жизнь драгоценна. Даже моя. Сейчас, властно произнес холодный голос внутри. Ведьмак сложил руки в знак Аард и с силой отбросил от себя Нилюфер. Уже здесь. В настоящем. Он поднялся со своего ложа и запахнул рубашку, которая тут же окрасилась в красное на месте пореза. — Что это? — хрипло спросил ифрит, ощупывая свое горло. — Что такого в твоей крови, ведьмак? Он с некоторым трудом поднялся с пола. Скорчился и по-прежнему держался руками за шею. Но все-таки поднялся. — Приманка для таких дураков, как ты. Черная кровь была предназначена для вампиров. Однако ее отравляющий эффект на человека оказался еще более сильным. И Геральту представился шанс убедиться в этом. На руках, груди и шее Нилюфер проступили темные уродливые вены. Глаза налились кровью, а изо рта пошла густая белая пена. Эликсир стремительно вступал в свое безжалостное действие. — Это меня не остановит, — яростно прошипел джинн, зависимый от тела принцессы. — Думаешь, я не смогу нейтрализовать яд? — Сможешь, — подтвердил Геральт. — Однако вопрос в том, насколько быстро. В глазах ифрита вновь вспыхнуло пламя. Между его ладоней возник белый огненный шар. Ведьмак еще не успел решить, как будет уворачиваться от этой атаки, как вспыхивающий поток магии едва не снес ему голову. Шар бешено вращался, пуская лучи во все стороны и оставляя после себя на полу черные подпалины. Очередной луч грозил серьезно задеть ведьмака. Однако вместо того, чтобы увернуться, Геральт сложил пальцы в знак Игни. Холодное и скользкое существо внутри него подсказало, как надо сделать. Придало сил и помогло сконцентрировать энергию для атаки. Белое и красное пламя смешались между собой в одно бушующее нечто. Следующий знак, знак Квен, помог ему закрыться за стеной света. Холодное и скользкое существо внутри него опять помогло. Сконцентрировало магию. И на мгновение усилило его способности. Огненная волна мягко отпружинила от световой преграды, разбила ее вдребезги и понеслась обратно. Навстречу ифриту. И то ли джинн совсем ослаб и не успел выставить защиту, то ли не ожидал нападения. Волна накрыла Нилюфер с головой. А когда схлынула, белый шар в ее руках распух и взорвался. Магическое пламя стремительно распространилось по всему телу принцессы. Она истошно закричала. Не потусторонним, а совершенно обычным человеческим голосом. Как кричала бы девушка, охваченная пламенем. Не надо, предостерег холодный голос внутри, не трогай. Густые прекрасные волосы Нилюфер, достающие практически до колен, вспыхнули и сгорели в один миг. Ведьмак подскочил к окну и одним махом содрал тяжелые портьеры. Набросил бархатную массу на тело принцессы. Из-за чего она упала, продолжая истошно вопить. Геральт повалился вместе с ней, пытаясь затушить и сбить огонь с ее тела. Когда ему это наконец удалось сделать, принцесса перестала двигаться и затихла. В ответ мощная силовая волна отбросила Геральта от неё. Ведьмак больно ударился затылком о что-то твердое. В глазах сразу потемнело. Из тяжелого пурпурного бархата, плотно окутывающего все тело Нилюфер, вырвался большой огненный шар и преобразовался в мерцающую фигуру джинна. Ифрит в своем истинном облике представлял из себя сгусток красноватой массы, временно принявший очертания стройного мужчины. Он завис в нескольких метрах от пола, сложив руки на груди и пристально глядя на ведьмака. Воздух вокруг него наэлектризовался. Закусив губу, Геральт приготовился защититься от следующей атаки. Если это вообще было возможно. Джинн все ещё двоился в его глазах. Холодное склизкое существо внутри него протянуло свои многочисленные лапы во все стороны. Закрыло собой сознание. — Стой, — внезапно произнес Геральт. Сейчас он смотрел на себя как бы со стороны. И чувствовал, как шевелятся его губы, когда он говорит эти слова, на неизвестном языке. — Уходи или будешь иметь дело со мной. Марида холодно посмотрела на джинна глазами Геральта, броня вокруг ведьмака вновь проявилась. Безупречной сине-зеленой волной. Ифрит не ответил, продолжая висеть в воздухе. Эта равнодушная и почти бесчувственная реакция так странно контрастировала с его прежним поведением. — Вспомни, что я знаю твое настоящее имя. Фигура джинна стала медленно расплываться, пока снова не превратилась в мерцающий и постоянно двигающийся красно-оранжевый сгусток. Ифрит еще какое-то время повисел в комнате, как бы раздумывая, следует ли ему остаться, а потом стремительно вылетел в окно и исчез в небе. Гнетущая тягостная тишина наконец-то воцарилась в покоях принцессы. Едва Геральт снова обрел контроль над собственным телом, то со всех ног кинулся к Нилюфер и принялся раздирать обмотанную вокруг неё ткань. Оставь, велел холодный голос внутри, ты уже ничем не поможешь. Однако ведьмак не спешил останавливаться, пока наконец не добрался до неподвижной принцессы. В отчаянии он разжал ей челюсть и влил белый мед в попытке остановить действие эликсира. И только потом заметил широко открытые стеклянные глаза. Она уже умерла то ли от действия яда, то ли от сильных ожогов. Геральт почувствовал подступающую к горлу тошноту. Прожил короткий неприятный спазм, в глазах снова потемнело. Когда он наконец откашлялся, буквально выплевывая свои внутренности, и пришел в себя, то марида уже висела в воздухе перед ним. Переливалась всеми оттенками синего. — У тебя получилось, — спокойно резюмировала она. — Ифрит ослаб и еще не скоро сможет вернуться. Какой ценой? Геральт старался не смотреть на обугленных служанок принцессы, по-прежнему распространяющих запах горелой плоти. Перед ним распростерлась и сама Нилюфер на изорванных остатках пурпурной ткани. И мало, что теперь могло напомнить о ее прежней красоте. Роскошные длинные волосы сгорели, практически полностью обнажив череп. Нежную и слишком светлую кожу густо покрывали уродливые ожоги. На лице проступили темные вены, совершенно исказившие красивые черты. Нилюфер смотрела стеклянными глазами куда-то вбок. Равнодушно и совершенно отрешенно от реальности. Геральт аккуратно разорвал золотую цепочку, обвивавшую ее шею, и взял сияющий сапфир в руки. — Как ты узнала? — ведьмак не смотрел на мариду, словно обращаясь в пустоту. — Как ты узнала, что джинн станет пить мою кровь? Он принял эликсир без особого энтузиазма, не слишком полагаясь на ее слова. Тем более, что токсичность Черной Крови была очень высокой. — Знала, вот и все, — просто ответила марида. — Кому как не мне разбираться в привычках джиннов. Геральт усмехнулся. Там, в пещере, они продумывали три возможных варианта. Первый — что он сам победит ифрита. Однако этот план с треском провалился. И ни магические эликсиры, ни знаки ему особо не помогли. Второй — что ему удастся значительно ослабить джинна и вынудить его покинуть обитаемое тело. Ну и третий — что сама марида вступит в бой и поэтому её сопернику придется отступить. Геральт не стал спрашивать, что случилось, если бы джинн принял другое решение. — Помни, если мы столкнемся напрямую, то, вероятно, уничтожим все вокруг, — сказала марида перед тем, как ведьмак дал ей разрешение вселиться в свое тело. — Хранители этой пещеры были призваны дополнять друг друга. А не сражаться. Однако было непонятно, кто вышел бы из этого боя победителем. Ифрит имел реальные шансы на свободу только в том случае, если бы Ардэшир остался жить. Геральт подобрал свое оружие и доспехи, порывшись в остатках разрушенной мебели. На принцессу он старался не смотреть. Так как злился на себя, что не смог её спасти. Он ведь даже взял с собой склянку белого меда. Наивный. Несмотря ни на что. — Ты зря винишь себя в её смерти, — сказала ему марида. — Люди, которыми овладевает ифрит, обычно долго не живут. Геральт не ответил. Он сильно жалел, что так вышло. И знал, что еще не скоро сможет отделаться от чувства вины. Даже несмотря на то, сколько людей умертвила сама принцесса. — Не забудь про лампу, — напомнила ему марида. Ведьмак молча кивнул в ответ, достал из-за пазухи кольцо и одел его себе на палец. Переливающийся синими оттенками джинн растворился прямо в воздухе. Геральт остался наедине с собой и тут же испытал дикое желание побыстрей покинуть это место. Напоследок он не удержался и бросил взгляд на одинокое тело принцессы. С трудом подавил в себе порыв вернуться и перенести ее обратно на уцелевшее ложе. Вспомнил, как встретил ее впервые во дворце. Буквально укутанную в роскошные одежды. С горностаевой мантией за плечами. С признаками власти. — Нилюфер, моя кувшинка, — ласково сказал тогда Фархад. Его кувшинка, гибкая и переменчивая как текучая вода. Остатки этой кувшинки сейчас печально белели среди тяжелого бархата. Геральт отвернулся и больше не смотреть назад. Не всех принцесс можно спасти. Когда он возвращался обратно, то проходил через безлюдные помещения дворца. Порой он натыкался на безмятежно спящих стражников и слуг, ориентируясь по памяти. Кольцо на его руке то разогревалось, то снова остывало. Прокладывая ему путь вперед, насылая сонные чары. И опять никто не остановил его теперь уже перед покоями принца. Неусыпный караул, стерегущий почетного пленника, заснул еще до его появления прямо на мраморном полу. Геральт нашел Ардэшира в его личных покоях. Принц стоял на широком балконе и наблюдал открывающуюся перед ним панораму ночной Мараканды. Сотни быстро перемещающихся маленьких огней. Зарево от пожаров. Столбы дыма и пепел. Ведьмак на секунду остановился, также увлеченный этим странным зрелищем. Где-то там, на улицах столицы пытался подавить восстание Искандер. Возможно, где-то там вместе с ним сражалась и Трисс Меригольд. Истредд, Брас и Кардуин. Августа Вагнер и Арториус Виго. — Геральт из Ривии, — задумчиво произнес Ардэшир, едва завидев ведьмака. — Не ожидал. Совсем не ожидал. Геральт хмуро посмотрел на него. И кивком приказал вернуться в спальню. Принц неохотно прошёл внутрь. Ведьмак неторопливо сел за низкий красного дерева столик. Вынул из ножен стальной меч и поставил его около тахты так, чтобы видел принц, а затем положил на столик сапфир с золотой цепочкой. Принц молча посмотрел сначала на меч, потом на прекрасный сияющий сапфир. Вытер испарину со лба.  — Где Нилюфер? — немного резко спросил он. — Она мертва, — ответил ведьмак. Ни один мускул ни дрогнул на лице принца при этой новости. Ардэшир присел напротив ведьмака и взял камень в руки. Сапфир красиво блестел в свете канделябров. Принц какое-то время внимательно разглядывал его, не нарушая молчания. Геральт терпеливо ждал. — Полагаю, ты пришел ко мне за ответами, — наконец сказал ему Ардэшир. — Я хочу узнать о твоей сделке с ифритом. И да, я знаю о ней, поэтому советую мне не врать. Так как я успел побеседовать с джинном, пока он ещё был в теле твоей сестры. Ардэшир одеревенел настолько, что какое-то время просто молча смотрел на ведьмака неверующим взглядом. Однако достаточно быстро взял в себя в руки и глянул на дверь, видимо, лихорадочно размышляя о том, стоит ли ему позвать стражу. Однако в итоге не стал. — Моя мать обладала способностью к магии, — нарочито спокойно начал он. — Но, как ты сам, наверное, уже знаешь, в Офире женщинам запрещено практиковать. Поэтому ее ожидала простая жизнь наложницы во дворце, в качестве фаворитки падишаха. Я унаследовал часть ее таланта, поэтому она обучила меня тому, что умела сама, строго настрого запретив рассказывать кому-либо о моих способностях. — Значит никто не знал? — Никто в Офире, - холодно ответил принц. - Я редко практиковал магию. Только раз, когда путешествовал по Северным Королевствам, я побывал инкогнито в Бан Арде и лишь там открыто проявил свои способности. Тамошние чародеи сказали мне, что я абсолютно бездарен. Впрочем, за чеканную монету они были готовы предложить мне место в академии, — принц усмехнулся. — Но тогда я грезил о другом. Я хотел продолжить дело моего отца. Поэтому закопался в Оксенфурте среди книг и древних свитков. А не среди вина, фисштеха и красивых женщин, как сделали мои ненаглядные братья. Я вернулся в Офир, полный идей о том, как надо реформировать наше общество. Начиная от положения женщин в обществе заканчивая военным флотом. Мне не терпелось проявить себя в своем санджаке. Но, к сожалению, я так ничего и не успел. Мой отец отошел от дел, а я оказался втянут в войну за офирский престол. Впрочем, ты и так уже все это знаешь. — Не твою версию, — хмуро ответил ведьмак. В этот раз Ардэшир не стал увиливать от ответа. — Я никогда не был близок с моими братьями. В Офире есть традиция. Если наложница беременеет, то падишах удаляет ее от себя и больше никогда не делит с ней ложе, — принц поморщился. — Пережиток прошлого, направленный только на то, чтобы у одной наложницы был только один сын и как можно меньше власти. В результате я и мои братья имеем кровные узы только по отцу. Но мы были воспитаны совершенно в разных местах и разными матерями. И каждая из них вскормила в нас презрение и ненависть к друг другу. Ведьмак молча слушал. — Я никогда не хотел престол, я хотел реформ. Но как наследный шахзаде, я не мог остаться в стороне. Поэтому вскоре решил, что лучшим решением будет объединиться с Фархадом и выступить на столицу против старшего брата. У нас была общая цель — выжить. Кто займёт трон, решили бы потом. Я был наивен. Накануне решающей битвы я не спал всю ночь. Предчувствовал, что шансы на победу невелики. Я думал, что погибну, но несмотря на численный перевес королевских войск, мы все-таки взяли верх. Как думаешь, почему, ведьмак? Потому что я лишил королевское войско командующего. Принц с отвращением посмотрел на свои руки. — Я воспользовался магией и убил своего брата Надиршаха. Он на мгновение замолчал, а потом с горечью продолжил: — Фархад по достоинству оценил мои усилия. Этот трус решил, что я приду и за ним. Моя драгоценная сестра Нилюфер позаботилась об этом. Я выиграл сражение, но проиграл войну. Из победителя я превратился в узника. К несчастью для меня, мой брат не мог убить меня сразу. Я был его единственным совершеннолетним наследником. Поэтому он меня просто мучил. Первые годы, когда Фархад еще не оставлял надежды зачать преемника, меня содержали хуже бродячего пса. Не выпускали из темницы, морили голодом, приносили объедки. В моей камере было жарко и душно. Спал я на ледяном полу и настолько оголодал, что едва мог стоять. И знаешь, Геральт, постепенно я действительно начал сходить с ума. Однажды я не выдержал и с помощью магии погнул прутья решетки и пролез через маленькое оконце. Настолько я был худ и истощён. — Теперь понимаю, — тихо сказал ведьмак. — И даже попытался бы тебе посочувствовать. Но если ты ждёшь от меня жалости, принц, то не получишь её. После того количества трупов, что ты оставил, ты не чем не лучше. Ардэшир криво улыбнулся ему и снова глянул на меч, приставленный к низкой тахте. — Тем более, — Геральт обвел взглядом богатые покои принца, — сейчас ты живешь не как бродячий пёс. — Это золотая клетка, в которой я буду сидеть, пока мои сыновья не повзрослеют. Принц выпил из кувшина немного щербета и прочистил горло. — Мне было двенадцать, когда мне привели мою первую наложницу. Я был глупым юнцом и не понимал, что меня просто используют. Внимание женщин, их готовность исполнять любое мое желание очаровали меня. Сделали всесильным. Тогда я еще не знал, что обладание женщиной не даёт мне никакой истинной власти и пока я не переберусь в санджак, то не имею право заводить наследников. Поэтому девушки, которых присылали ко мне, пили специальные отвары или отсылались к чародеям, чтобы прервать нежеланную беременность. Лишь моя возможность зачать ребенка была важна. С годами это мнимая лицемерная покорность стала раздражать меня все больше и больше. А вот обладанием вашими женщинами — это вызов, ведьмак. Свобода позволяет им быть естественными и не скрывать своих чувств, это и привлекало меня в женщинах Северных Королевств. —  Пока я руководил своим санджаком, у меня уже было четверо детей. Еще пять родилось в этом самом дворце. Две мои наложницы сейчас беременны. И каждую ночь мне присылают новую девушку. Фархад бездетен, а я исполняю эту функцию за него. Сижу здесь запертый в клетке. Обрюхачиваю совершенно чужих мне женщин, как племенной жеребец, и не покидаю комнат дворца. Геральт кашлянул. — Бедный принц, я понял, что ты только ешь, срешь и трахаешься, как и большинство принцев в Северных Королевствах. Но я хочу знать, что ты сделал, когда покинул свою темницу. — Я прыгнул. Я хотел покончить с жизнью. — Видимо, недостаточно хотел, - едко заметил Геральт. — Да, каким-то чудом я открыл телепорт и оказался в пустыне. Дальше я просто шёл, куда глаза глядят. — Истощенный и без воды? — холодно поинтересовался ведьмак. — Я брел три дня и три ночи. Натыкался на одиночные караваны и поселения. Крал еду и воду, если мог. Но все равно был слишком слаб, чтобы выжить. Однажды я забрел очень далеко и просто упал посреди песка, и понял, что больше не встану. Я покинул свою семью и своих детей, чтобы подохнуть, как собака. Мне оставалось только читать молитвы и взывать к отмщению. О, как сильно я ненавидел Фархада и Нилюфер в тот момент, как мечтал, чтобы мой брат никогда не зачал наследника, а моя сестра умерла в страшных муках. И чтобы мой старший сын когда-нибудь взошел на престол. И вдруг я увидел на горизонте горы. Геральт чуть подался вперед. Однако постарался скрыть свое напряжение. — У меня мелькнула безумная мысль, что я добрел до края пустыни. Не помню точно, как я добрался до гор. Мне кажется, я просто шел на какой-то странный призыв. Очнулся уже в прохладном гроте. Думал, что умру прямо там. Среди тени. Однако мои молитвы были услышаны. — Ты почувствовал место силы и нашел пещеру, — подсказал ему ведьмак. Принц не смог сдержать жеста удивления. — Откуда ты знаешь? Геральт чуть помедлил. — Потому что я сам побывал в сокровищнице. Он заметил едва уловимый блеск в глазах Ардэшира. Словно принц понял кое-что для себя и сложил кусочки пазла. Было видно, что ему не терпится расспросить ведьмака, однако он снова покосился на меч и воздержался. — Как ты открыл вход в пещеру? — спросил Геральт. — Просто прикоснулся к стене. А когда появились белые письмена, то прочитал выбитое в камне заклинание. Ведьмак вспомнил, сколько энергии ему пришлось сконцентрировать самому. Усмехнулся и покачал головой. Какими бы бездарными не были магические способности Ардэшира, они явно превосходили то, что мог сделать он сам. — Тогда мне не надо рассказывать тебе, что я нашел в этой сокровищнице. Золото меня не интересовало, а вот вода. Я долгое время просто не вылезал из воды, не мог напиться. Золото я не трогал, я чувствовал, что оно проклято. Я только пытался найти какую-то емкость или кувшин, в который смог бы набрать воды. Но не нашел ничего подходящего, кроме лампы. Она просто торчала из песка. — Лампа, значит, — задумчиво проговорил ведьмак. Пока рассказ принца с точностью совпадал с тем, что поведала ему марида. — Я очистил ее от грязи и меня сразу поглотил красный туман. Вскоре из лампы появился джинн. Я думал, что он просто убьет меня на месте, я был готов. Но оказалось, что я нужен ему, и он предложил сделку. Мое заветное желание в обмен на его свободу. — И ты конечно же согласился. — Да, согласился. Геральт какое-то время молчал, глядя в сторону балкона. В кромешную тьму и далекие огни Мараканды. — Я вот что не могу понять, — хрипло произнес он. — Как принц, получивший лучшее образование в Северных Королевствах и, имевший доступ ко всем книгам в Офире, которых только мог пожелать. Как принц, наверняка читавший офирские сказки и заложенное в них предостережение, по собственной воле связался с джинном? Неужели ты не понимал, что твое желание будет выполнено в угоду джинну? Ардэшир спокойно пожал плечами. — А какой у меня был выбор? Сдохнуть? Запастись водой и попробовать вернуться обратно? Зачем? Чтобы снова голодать и сидеть в тюрьме. Или ждать, пока у моего брата появится сын, и Фархад наконец позволит умереть мне, а потом моим детям. — Я думаю, ты прекрасно понимаешь, что любая сделка с джинном несет с собой серьезные последствия. Тем более с таким, какой помог тебе. Ифрит — огненный дух. Демон пустыни, призванный в наш мир против своей воли и плененный группой чародеев. Поэтому он жаждет сеять смерть и разрушение. Или ты по-прежнему надеешься, что он просто исполнит твое желание и вернется в свое измерение как ни в чем не бывало? — Это неважно. Если бы мне выпал шанс вернуться в прошлое, я бы все равно поступил также. — Вот как. — Тебе этого никогда не понять. Даже и не пытайся. Я — отец девятерых детей, и только я один способен их защитить. И я сделаю для этого все, что от меня только потребуется. — Прикрываешься детьми, — съязвил ведьмак. — Офирский престол тут как бы совершенно ни при чем. — Конечно, ни при чем. Я говорил, что не желаю трона, я хочу реформ. Однако у меня нет другого выбора.  — Ну да, я помню, все ради безопасности твоих детей. Геральт даже и не старался скрыть презрение в голосе. — Я не жду, что ты меня поймешь, — спокойно заметил принц. — Вырасти хотя бы одного ребенка, тогда посмотрим, на что ты будешь готов ради него. Ведьмак не удержался, чтобы не ответить: — Ну конечно, куда уж мне, стерильному мутанту до твоих высоких и сложных чувств? Когда по твоей вине оказались спаленными целые деревни. Сколько при этом погибло маленьких детей, а? Думаю побольше, чем ты успел наплодить. Ты приказал ифриту убивать своих собственных подданных и прекрасно жил с этим во дворце. Не надо заговаривать мне зубы. Ты убийца. Геральт жестом попросил принца не прерывать его, хотя было видно, что Ардэширу не терпится ему ответить. — Вот только не надо рассказывать мне про концепцию меньшего зла. Я уже и так сполна нахлебался этого говна и не только в Офире. Так что просто рассказывай дальше. И желательно побыстрее, принц. Ардэшир продолжил свою историю с каменным лицом: — Я разрешил джинну вселиться в мое тело. Лампу замаскировал так, чтобы она сливалась с предметами одежды. И двинулся обратно. Из сокровищницы я благоразумно не брал ничего. Ифрит подтвердил мои опасения и сказал, что золото опасно. Я шел обратно несколько дней и ночей. Пока запасы воды совсем не истощились. И тогда стражники моего брата нашли меня в пустыне. Фархад был в ярости и лично примчался в тюрьму, чтобы решить мою участь. Видимо, мой вид его несколько растрогал, потому что он отказался от казни и перевел меня во дворец. Поближе к себе. Или джинну все-таки удалось зачаровать его. В любом случае это значительно упростило ситуацию. Все время с моего переезда в Мараканду, я занимался тем, что восстанавливал утраченные связи и настраивал знать против Фархада. И эти семена упали в благодатную почву. Поначалу всем нравилось, что мой брат давал собой помыкать. Но послабления для элиты вызвали недовольство в народе. Конечно, не обошлось без помощи ифрита. Я не мог привлекать к себе внимание. Зато он прекрасно справился. — В облике твоей сестры, — прервал его Геральт. — Ты насильно отдал ее джинну. — И нисколько об этом не жалею, — в голосе Ардэшира зазвучала чистая и ничем не прикрытая ненависть. Он посмотрел на ведьмака горящими глазами. — Это она убедила Фархада посадить меня в тюрьму. Она отравила законного правителя Офира, моего старшего брата Мухамметджана и всю его семью. Это она науськивала нас, своих кровных братьев друг на друга. Если бы Фархад слушался ее абсолютно во всем, я был бы уже давно задушен шелковым шнурком или отравлен вместе со своими сыновьями. Вся эта война исключительно из-за ее амбиций. Из-за любимой кувшинки моего отца. Из-за ее желания оставаться свободной женщиной и царствовать в Офире. Геральт не ответил. Любое упоминание о Нилюфер глухо отдавалось в его сердце. Он понимал, что бесполезно говорить Ардэширу, какой мучительной смертью она умерла. — Я так понимаю, ты изгнал ифрита из ее тела, — негромко сказал Ардэшир. — Я почувствовал, что он вернулся обратно в лампу. Ведьмак утвердительно кивнул ему. — Тогда я знаю, зачем ты пришел ко мне, — принц бросил очередной внимательный взгляд на меч, прислоненный к тахте. — И я отдам тебе лампу, даже ничего не прося взамен. Геральт холодно усмехнулся. — Ты не в том положении, чтобы о чем-то меня просить. — Если ты думаешь, что я боюсь смерти, то ошибаешься, — Ардэшир говорил совершенно спокойно или старался казаться таким. — Это было бы глупо — не признавать того, что мне хочется жить. Однако я живу по соседству со смертью слишком долго. Принц произнес короткое заклинание и махнул рукой. Геральт чуть напрягся и сжал рукоятку меча. Сапфировый браслет на запястье принца. Выполненный в том же стиле, что и кулон принцессы, превратился в большую золотую лампу. Обшарпанную и очень неказистую на вид. Как будто даже грязную. Ардэшир молча протянул ее ведьмаку. — Я не собираюсь тебя убивать, — сказал Геральт, принимая лампу из его рук. Кольцо на его пальце раскалилось, оставив красное пятно на коже, и также внезапно остыло. — Я охочусь на монстров, а не за головами. Принц ничего не ответил. Ведьмак поднялся и молча вложил в ножны свой стальной меч. Синие руны, украшавшие острое лезвие, призывно вспыхнули. — При твоем приближении я почувствовал сильные сонные чары. Неужели моя стража спит? Именно так ты свободно попал в мои покои? — Если хочешь бежать отсюда, то я не стану тебя задерживать, — заметил ведьмак и снова взял в руки лампу. — Если ты не против, я хотел бы, чтобы ты сопроводил меня кое-куда, — сказал принц. —Я подожду тебя снаружи. Не дожидаясь ответа, офирец бесшумно вышел за дверь. Геральт без энтузиазма посмотрел ему вслед и направился вместе с лампой к балкону. Сейчас на небе сияла яркая и почти полная луна. Зажжённые факелы разгоняли бездонную ночную тьму. Геральт вгляделся вдаль, осознал всю высоту дворца и всю пропасть, раскинувшуюся прямо перед ним. Всю бездну между ведьмаком и жизнью Офира. Кольцо на его пальце снова раскалилось и в воздухе материализовалась фигура мариды. Темный дым, возникший словно из ниоткуда, проявился в виде носатого лица дэвы. — Что ты сделаешь с лампой? — поинтересовался ведьмак, передавая магический предмет в невесомые руки мариды. Казалось, обитель ифрита зависла прямо в воздухе. — Утоплю в море, — бесстрастно ответила она. — Выберу самую глубокую впадину, которую найду. — Это поможет? — Не навечно. Хотя что такое время в понятии смертного человека? Геральт не ответил. Он прекрасно понимал, что не справился бы без помощи джиннов. Ифрит просто испепелил бы его. — Не забудь о своем обещании. Марида обвила лампу синими руками и крепко прижала к себе. Рядом с ней мелькнули хитрые глазки дэвы. — Не забуду, — подтвердил ведьмак. Он снял кольцо и убрал его в поясную сумку. Туда, где лежали сломанные останки печати. Марида и дэва не стали прощаться. Просто внезапно взмыли вверх, унося вместе с собой пузатую золотую лампу. Геральт остался. — Не забуду, — тихо повторил он. — Так как знаю, что бывает с тем, кто не выполнил свою часть сделки. Когда он вышел из спальни, то оказалось, что Ардэшир действительно ждал его в соседней комнате. Принц задумчиво рассматривал спящих стражей, привалившихся к стене. — Недурно, — скупо похвалил он, едва заметив Геральта. Ведьмаку захотелось вернуться во дворец Искандера. Схватить Лютика за шкирку, притащить к Трисс и телепортироваться из этой страны раз и навсегда. Но он заставил себя шагать рядом с принцем. Было много еще всего, что он хотел прояснить. Просто для себя. — Где вы прятали дракона? Сейчас они шли бок о бок через бесконечные комнаты обители падишаха. Ардэшир внимательно осматривал спящих офирцев. Кажется, не особо переживал из-за того, что его могут схватить или что он лишился своего джинна. Проходя мимо широких окон дворца, Геральт видел охваченную огнями Мараканду. Понимал, что желание принца уже было наполовину выполнено. — В пещере, высоко в горах. Не так далеко отсюда. Принц махнул рукой в ту сторону, где располагался дворец Искандера. Забавно, не мог не признать ведьмак, дракон все это время был рядом. — Не понимаю, как вам удалось скрывать его так близко от многолюдного города. Разве что ифрит совсем не давал ему летать. — Дракон был все время под чарами джинна, — кратко пояснил принц. Впрочем, без особого удовольствия. Геральт подумал еще об одном разумном существе, которое было жестоко замучено и убито ради высших устремлений принца. Ардэшир как будто прочитал его мысли, потому что внезапно сказал: — Мне очень жаль, что так вышло с Нилюфер. Как она умерла? Ведьмак не смог сдержать саркастической улыбки. — Хочешь, чтобы я тебя порадовал? — Хочу понять, кто конкретно убил мою сестру. И надеюсь, что это был ифрит. Геральт не знал точного ответа, поэтому угрюмо добавил: —  Ты и твоя сестра не очень-то различаетесь в выборе средств. Для вас обоих важна только цель. И крови на твоих руках не меньше, чем на ее. Так что Нилюфер заслужила такую смерть ничуть не больше, чем ты сам. Ардэшир не ответил и, казалось, погрузился в невеселые раздумья. Из которых его вывело следующее замечание Геральта:  — А ты не кажешься благодарным тому, кто сделал за тебя всю грязную работу. — Я ведь знаю, с кем связался, — философски заметил принц. — Ты вряд ли поверишь, но по-своему я даже рад, что ты изгнал джинна. Ну конечно, скептически подумал ведьмак. Ты думаешь, что получил все, что хотел, и без всяких последствий для себя. — Я как раз собираюсь проследить за тем, чтобы ифрит не выполнил свою часть сделки, — закончил принц. Геральт не стал уточнять, куда они идут. Но он был несколько заинтригован. — Я так понимаю, бесполезно спрашивать, откуда ты узнал о том, что драконом управлял именно ифрит и что он вселился в тело принцессы. Ведьмак мог проигнорировать этот вопрос. Однако у него имелось очень изящное решение. Он просто показал ощерившуюся голову волка принцу. — Мой медальон среагировал на его магию. — А как ты? — было начал принц. Однако Геральт грубо его прервал: — Я знаю, что это ты приказал ифриту вселиться в мантикору. И полагаю, это из-за тебя дракон напал на лагерь, где я жил. Ардэшир снова усмехнулся. — Ничего личного, Геральт. Если бы я не жил некоторое время в Северных Королевствах, то наверняка бы не отнесся к тебе серьезно. Но я знал, что ведьмаки специализируются именно на охоте за монстрами. И когда Искандер нанял тебя, то я всерьез забеспокоился и велел ифриту убить тебя при первой же возможности. А после личного разговора с тобой я и вовсе убедился в острой необходимости тебя устранить. Как видишь, я оказался абсолютно прав. — Я не убиваю драконов, — отрезал ведьмак. — А ты вынудил меня это сделать. И я не убиваю принцесс. — И судя по всему принцев, — усмехнулся Ардэшир. Геральт хмуро посмотрел на него. Принц больше не стал дразнить ведьмака и внезапно отклонился от прямого пути, подойдя к стене в одной из комнат. Он осторожно сдвинул одну из картин и нажал на невидимую кнопку. Часть стены тут же отъехала в сторону. Геральт пропустил безоружного принца вперед, не спуская с него пристального взгляда. Их путь по узкому тоннелю в стенах дворца был недолгим. Зажжённые факелы освещали дорогу. Завывал ветер. Видимо, это был один из тех коридоров, которым пользовались слуги. Когда дорогу им преградила стена, то Ардэшир ощупал шероховатый камень и снова нажал на невидимую пружину. — Я часто пользовался этим путем, когда был ребенком, — сказал принц, когда они поднялись по каменным ступеням и вышли в сад. — Любил сбегать сюда от моих наставников. Сухой климат Офира предполагал большие колебания температуры в течение дня и ночи. Поэтому сейчас в саду было очень прохладно. Настолько, что Геральт даже невольно поежился от налетевшего на них ледяного порыва ветра. Ардэшир ничего не почувствовал, хотя одет был очень легко. В светло-зеленый шелковый костюм, вполне вероятно предназначенный для сна. Черные глаза принца лихорадочно горели на смуглом лице. И несмотря на внешнее спокойствие, было видно, что он очень взволнован. В глубине сада стоял небольшой красивый домик, украшенный ажурными вставками на растительный манер и с крышей, покрытой красной черепицей. Несмотря на декоративный вид, окон совершенно не было, только массивная двустворчатая дверь. По стенам домика, между искусно выделанной лепнины, были повешены горящие факелы. Они освещали многочисленную стражу, целый полк солдат. Они развалились прямо на земле и спали крепким беспробудным сном. Причем, некоторых из них заклинание застало врасплох, и они свалились прямо со своих лошадей. Ардэшир решительно прошел мимо спящих офирцев, даже не беспокоясь о том, что может кого-то задеть, и открыл двустворчатые двери. Внутри домик состоял из несколько богато украшенных комнат до предела заполненных мебелью. Слуги спали на низких диванах и на полу. Геральт прошел за Ардэширом в единственную спальню таинственного домика и остановился на пороге как вкопанный. В маленькой комнате, покрытой золотом от пола до потолка и выглядящей настолько роскошно, что это было даже несколько безвкусно и крикливо, стояла огромная двуспальная кровать под горностаевым балдахином. На кровати спал какой-то незнакомый Геральту офирец. Большой пузатый мужчина преклонного возраста. Абсолютно седой и побритый практически наголо. С длинной белой бородой и такими же длинными усами. Его когда-то мощное тело раздалось вширь и обросло жиром. Пузо под молочно-белым кафтаном едва ли не свисало вниз. Мужчина крепко спал, укрываясь тонким подбитым горностаевым мехом одеялом. — Познакомься с моим отцом, — негромко сказал Ардэшир. — С великим падишахом Офира. С лица человека, о котором так много слышал Геральт, не сходило блаженное выражение. Шахмардан томно причмокнул во сне губами, и белая клейкая нитка слюны оторвалась и повисла в уголке его рта. — Не удивляйся, — спокойно объяснил Ардэшир. — Мой отец ведет себя странно с тех самых пор, как повредил голову. Геральт и не думал удивляться правителю Офира. Скорее он удивлялся тому, что принц привел его сюда.  — Мой отец — без сомнения великий падишах, — гордо добавил Ардэшир. — Именно благодаря ему произошел расцвет нашей страны. А нашу династию, династию Аридов, запомнят, как самую великую на этом континенте. Попомни мое слово, Геральт. Когда-нибудь мы пересечем море и завоюем земли нордлингов. Принц прошел ближе к усыпальнице своего отца. Геральт молча последовал за ним. Его снедало какое-то не очень хорошее предчувствие. — Тем печальнее, что этот когда-то непревзойденный и великий ум оказался во власти недуга, — с горечью сказал Ардэшир. — Я не знаю, было ли это несчастное происшествие подстроено кем-то заранее или это просто злая шутка судьбы. Однако тучи закрыли офирское солнце в тот день, когда падишах получил сотрясение головы и потерял разум. И теперь мой отец лишь бледная тень самого себя. Принц на секунду закрыл глаза, а потом открыл их снова. С шумом вздохнул. — С того самого момента прошло уже много лет. Мы пытались вернуть отца к жизни. Приглашали врачей со всего мира. Однако никто не смог вылечить нашего повелителя. Никакой надежды уже не осталось. Только посмотри, — Ардэшир с презрением указал на падишаха. Шахмардан принялся пускать слюни во сне. — Знаешь, Геральт, в каком-то смысле это унижение, что они позволяют этому человеку и дальше влачить столь жалкое существование. Я бы не хотел так жить. Знаешь, что сказал джинн, когда я попросил его помочь отцу. Я не могу вернуть мертвых, — прошептал последние слова принц. — Моя семья просто не может смириться с тем, что его великий ум уже никогда не вернется, и не могут принять столь необходимое и важное решение. Принц взял в руки одну из расшитых подушек, окружавших падишаха. — Зато я могу. Геральт наконец-то осознал, зачем они здесь. И не поверил собственным глазам. — Ты можешь остановить меня, если хочешь, — спокойно заметил Ардэшир. — Но для этого тебе понадобится убить меня. Я не шутил, когда говорил, что у меня есть способ стать падишахом и без помощи ифрита. И если ты думаешь, что я намеренно позволял джинну делать за меня грязную работу, то ты ошибаешься. Я хочу остановить все это кровопролитие и взойти на престол Офира. И я сделаю это собственными руками. Геральт посмотрел на Шахмардана, безмятежно пускающего пузыри. Не почувствовал ничего кроме огромной и смертельной усталости, которая давила на его плечи. — Я смотрю, тебе недостаточно твоей сестры, — хрипло сказал он. — Тебе еще хочется запятнать себя кровью отца. Кто следующий, Ардэшир? Твой единственный брат, сын? Геральт подчеркнул два последних слова. — Если не хочешь, чтобы ифрит вернулся, это единственный выход, — черные глаза принца ярко горели. Ярче всех канделябров в маленькой комнате. — Или ты думаешь, что я горд тем, что мне предстоит сделать? Ничуть. Это мой родной отец… И ты ошибаешься, я не стану трогать Фархада, просто сошлю его куда-нибудь с глаз долой. Но я просто обязан стать падишахом. Большая часть пути уже пройдена, и я не могу остановиться. Это сделает все остальные жертвы напрасными и бессмысленными. Попытайся понять меня, Геральт. Если хочешь, останови. Как видишь, я совершенно безоружен перед тобой. И я полностью в твоей власти. Но ты меня не переубедишь, и я знаю, что мой отец хотел бы этого. — Ифрит еще вернется, Ардэшир. Вне зависимости от того, что ты сделаешь, тебе не уйти от последствий. Я изгнал его, но это невечно. Он вернется и, боюсь, его гнев обрушится не только на тебя, но и на твоих детей. Принц усмехнулся и развел руками: — Это мало, что меняет. Видимо, за все надо платить. Геральт безуспешно искал в нем какое-то фанатичное отклонение. Признаки надвигающегося и вполне понятного безумия. Искал и не находил. Он видел лишь одну холодную и твердую волю. Длинные аристократичные пальцы, вцепившиеся в подушку. Решительный, готовый на всё взгляд. Ведьмак поднес руку к лицу и устало потер глаза. Череда дворцовых переворотов его утомила. Эта маленькая душная комната без окон была ему неприятна. Хотелось побыстрее выбраться наружу и вдохнуть свежий ночью воздух полной грудью. Отмыться от грязи, что омрачила душу. — Я не стану вмешиваться, — наконец сказал он. — Поступай, как знаешь. С меня хватит того, что мне пришлось убить твою сестру, — ведьмак кивнул в сторону крепко спящего падишаха. — Я и так оказался втянут в вашу игру. И не намерен быть свидетелем еще одного убийства. — Ты здесь, потому что ты единственный, кто может меня остановить, — едва слышно ответил Ардэшир. — Я хочу, чтобы ты понял, что присутствуешь при великом моменте. При смене власти в Офире и при наступлении долгожданного мира. —  В этом нет ничего великого. Ты убил своего брата, обдурив его при помощи магии. Ты самым подлым образом обманул сестру и отдал ее тело на растерзание джинну. А теперь ты тайком пробрался сюда и пытаешься задушить подушкой отца. Он заметил, как яростно сверкнули глаза принца. Однако не стал останавливаться. — Как думаешь, власть стоит этого? Искренне надеюсь, что стоит. Надеюсь, что до конца своей жизни, ты будешь просыпаться в холодном поту, будучи глубоко уверенным, что поступил правильно. Что спас себя и своих детей. Потому что если ты хоть на мгновение дашь сомнениям пробраться в твое сердце, они сожрут тебя живьем. Ты сказал, что просил ифрита помочь отцу и он тебе отказал. Хочешь знать почему? — холодно поинтересовался ведьмак. Ардэшир молчал. — Ифриты никогда не лгут, он просто видел твою чёрную душу насквозь и отгадал твои истинные желания. Прощай, принц. Геральт развернулся и стремительно вышел из комнаты. Он покинул и домик, и сад, и королевский дворец. Он буквально не шел, а летел вперед. И не смотрел назад. Не оглядывался. Единственное, о чем он сейчас мечтал, это чтобы заклинание добралось и до него, и чтобы он побыстрее забылся в крепком и безмятежном сне.