Тени тающей ночи

Декабрь 2015 года. Штат Вирджиния, США.

Кровь. Она повсюду. Черная жидкость забивается в стыки между заледеневшими камнями, заполняет все возможные трещины между ними. Тяжелое дыхание смешивается с ледяным ветром, пришедшим вместе с темными тучами, которые заслонили собой беззвездное небо. Редкие снежинки маленькими хлопьями плавно спускаются вниз и становятся красными каплями, соприкасаясь с еще теплой кровью. Уилл жадно хватает ртом воздух, смотря на произведение искусства, что они сотворили вместе. Он улыбается. Изо рта идет пар от горячего дыхания, кровь сочится из глубокого отверстия в щеке и стекает по шее, ключице, повторяя ее изгибы и впитываясь в ткань рубашки, которая когда-то была белой. Уилл смотрит на свою руку и переводит взгляд на Ганнибала. Все это время Лектер не сводил с него глаз. Он видел улыбку Уилла, в которой четко отображалось все, что он чувствовал. Удовольствие, адреналин, страсть… Ганнибал знал, что тяжелые цепи, которые сковывали тело Грэма, вдруг упали, с грохотом ударившись о камни, покрытые тонким слоем снега. Свобода. Уилл стал свободным в тот момент, когда распорол живот Красного Дракона. — Кровь… кровь кажется черной при свете луны… — Грэм, стоя на коленях, протянул окровавленную руку Лектеру, который уже успел подняться на ноги и подойти к нему. Уилл вцепился в плечо Ганнибала и, практически повиснув на нем, встал. — Видишь… это все, что я хотел для тебя, Уилл… для нас обоих, — он посмотрел Грэму в глаза, в которых отражался свет луны. Они еле стояли на ногах, слегка покачиваясь и находя опору только друг в друге. Так было всегда. Они всегда были одним целым, но Уилл просто не хотел это признать. Ганнибал же, напротив, все время пытался показать другу, насколько они похожи. — Это прекрасно… — Уилл взглянул на бездыханное тело Красного Дракона, которое через несколько часов уже скроется под колючим слоем снега, а потом снова посмотрел в глаза Ганнибалу. Их губы находились в нескольких сантиметрах друг от друга. Грэм делал частые вдохи, которые смешивались со спокойным, но тяжелым дыханием Лектера. Уилл дотронулся до плеча Ганнибала, оставляя кровавый след на серой ткани, и притянул его ближе к себе. Их губы соприкоснулись, но этот поцелуй был осторожным, медленным. Лектер открыл языком губы Грэма и углубил поцелуй, из-за чего у второго подкосились ноги и еще сильнее сбилось дыхание. Стоя на обрыве в объятиях друг друга, они не чувствовали боли. Кровь в их жилах была наполнена адреналином, что позволило им на мгновение забыть о серьезных ранениях и о безумном холоде, который принесла эта зимняя ночь. Вскоре их тела полностью погрузятся в бушующий океан боли, что будет разрывать их изнутри, но не сейчас. — Уилл… дыши, дыши… — Ганнибал слегка отодвинулся, улыбаясь и смотря другу в глаза, в которых отразился свет фар подъезжающей машины. Два громких хлопка дверей эхом отразились в ушах Грэма, заставляя того зажмуриться. — Ганнибал! — Уилл услышал знакомый голос девушки и потерял сознание. Чийо подбежала к ним вместе с каким-то мужчиной, который вовремя успел поймать Грэма. Он проверил пульс Уилла и кивнул девушке, что положила руку Ганнибала себе на плечо и медленно двинулась с ним в дом. С виду мужчина мог показаться не очень крепким и сильным, но он легко взял Грэма на руки и пошел за Чийо. Снег громко захрустел у них под ногами, и этот звук стремительным потоком вбивался в уши Лектера, смешиваясь с зудящими в голове мыслями. — Доктор Лектер, меня зовут Маркус Коллинз. Позвольте, я Вас осмотрю, — Ганнибал кивнул и взглянул на Уилла. Круги перед его глазами, заслонявшие обзор, растягивались по краям и взрывались, оставляя после себя бордовые кляксы. Грудь Грэма едва заметно вздымалась. Жив. Это было последнее слово, которое пришло в голову Ганнибала перед тем, как все вокруг начало терять свою форму, искажаясь и растворяясь в воздухе. — Пуля прошла на вылет. Нужна операция, — Маркус поднял глаза на Ганнибала, но тот был уже без сознания. — Чийо, что со вторым? — Я обработала рану на щеке. В плече сильное кровотечение.

𓃰𓃰𓃰

Глаза Уилла ослепил яркий свет больничных ламп. Каждая клетка его тела болезненно горела. Частые, прерывистые вдохи смешивались с жужжанием приборов, наполняя палату невыносимой какофонией. Новая волна боли накрыла его с головой, заставляя захлебнуться в вязких ощущениях. Чийо положила мокрую тряпку на его лоб и сделала укол в вену на правой руке. Уилл вздрогнул, с силой сжав простыню, будто в его кожу на всю длину вошла толстая гитарная струна. Несколько минут Грэм не мог открыть глаза. — Ты под обезболивающими. Ничего не говори. Швы могут разойтись, — Чийо коснулась лба Уилла, которому наконец удалось немного успокоиться. — Температуры, похоже, нет. Это хорошо. — Га… Ганнибал… — выдохнул Грэм, стараясь как можно меньше двигать губами. — Молчи, Уилл. Слушай. Мы находимся в… можно сказать, в больнице. Доктор Коллинз позвонил своим знакомым, поэтому тебе не стоит волноваться. Ты и Ганнибал в надежных руках. С твоей щекой все хорошо, скоро ты сможешь нормально говорить. Тебе воткнули нож в область ключицы ближе к плечу, там артерия, поэтому ты потерял много крови, но сейчас все в порядке, — Уилл повернул голову в сторону плеча, ему казалось, что голос девушки находится где-то очень далеко. До его слуха доносилось лишь эхо, поэтому он едва мог разобрать слова. — Ганнибал лежит в соседней палате. С ним тоже все хорошо. Пуля прошла на вылет в области таза, задела аппендикс, поэтому ему сделали операцию и удалили его, — Грэм выдохнул и с трудом кивнул Чийо, лицо которой превратилось в вытянутую, костлявую фигуру, поэтому он старался смотреть на нее как можно меньше. Уилл поднял глаза на потолок, пытаясь сфокусироваться, чтобы картинка стала четкой. Голова Грэма начала кружиться с бешеной скоростью. Он зажмурился, чувствуя, как натягиваются швы на его щеке. Его барабанные перепонки разрывались, покрывались трещинами из-за зуммера белых ламп. Единственной мыслью, которая его успокаивала в этот момент, было то, что Ганнибал жив и, по словам Чийо, был где-то рядом. — Через три дня вы летите в Мюнхен. Вам нельзя оставаться в стране. Я купила билеты на ближайшую дату и достала новые паспорта, — Уилл с громким хлопком ударился о ледяной поток ветра, натыкаясь на обрывки своих мыслей. Заколоченные черными от сырости досками окна и голос Чийо, который превратился в спертое эхо, сразу растаяли в воронке этого смерча.

Ноябрь 2012 года. Штат Миннесота, США.

Андрес закрыл за своей спиной стеклянную дверь с контрастной черной табличкой, на которой жирным шрифтом светилось имя лучшего невролога в штате, и быстрым шагом пошел по коридору, обставленном в лучших традициях всех больниц: несколько безвкусных картин на голых стенах, пару растений в потрескавшихся горшках и автомат с ужасным кофе. Он сел в машину, громко хлопнув дверью, и сделал пару глубоких вдохов. Андрес посмотрел на свою дрожащую руку и убрал ее в карман черного пальто, закрывая глаза и откидывая голову назад. — Успокойся, де Фонойоса, — пробормотал он себе под нос и открыл глаза. Они с Мартином приехали в Миннесоту пару недель назад, чтобы развеяться и, возможно, заглянуть в несколько ювелирных магазинов. Андрес чувствовал, как пульсирует кровь в его жилах, как она течет по его венам, обжигая тонкие стенки сосудов. Он несколько минут сидел неподвижно в машине, уставившись на спидометр, пока не запищал его телефон, уведомляя о новом сообщении.

Я вернулся домой. Погода в Мадриде хуже, чем я ожидал. Кажется, нам придется взять для ограбления больше людей, чтобы осуществить план. Подумай о том, что я сказал насчет Мартина. Я позвоню завтра. Серхио.

Испанец сжал телефон в руке с такой силой, что костяшки его пальцев побелели. Он глубоко выдохнул, стараясь подавить тот гнев, который начал вытеснять все остальные эмоции. Андрес повернул ключ в замке зажигания, снова замечая, как дрожит его рука, и взбешенно закатил глаза. По дороге в дом, который они арендовали на время поездки, ему удалось немного успокоиться благодаря живописной природе, что расстилалась перед его глазами при свете фар. Каким бы огромным не казался этот, можно сказать, особняк, в котором они жили, он все равно не сравнится с тем монастырем, который Андрес уже присмотрел для покупки. Испанец припарковался рядом с лужайкой, что раскинулась перед домом с большой террасой. На втором этаже горел свет, благодаря чему Андрес мог увидеть силуэт своего лучшего друга, который ходил по комнате с книгой в руках. Подумай о том, что я сказал насчет Мартина. Испанец тяжело вздохнул и дотронулся до дверной ручки. Холодный металл приятно ощущался на коже. Андресу казалось, что он горит изнутри и снаружи. Он знал, что одно неверное слово от Мартина может с легкостью заставить его выйти из себя. Именно поэтому испанец зашел в дом, бесшумно закрывая за собой дверь, и направился в небольшую библиотеку, которая находилась на первом этаже. Он ходил кругами по комнате, сжав кулаки, чтобы руки дрожали не так сильно.

Mi hijo¹… я серьезно больна.

Первый удар пришелся прямо по книгам в твердом переплете, которые стояли на полках. Они разъехались в разные стороны, из-за чего некоторые страницы смялись, покрылись маленькими заломами на пожелтевшей бумаге. Первая мысль вонзилась заточенным острием в затылок Андреса, из-за чего он тихо прошипел, прикрыв глаза, которые уже практически полностью заслонила бордовая густая пелена ярости. Ему казалось, будто кто-то очень усердно вбивал молотком гвозди в его череп.

Тебе нужно избавиться от Мартина. Он будет мешать.

Второй удар. Красивая паутина трещин на маленьком зеркале, и кровь, заполняющая всю пустоту между отверстиями когда-то единого куска стекла. Еще один гвоздь нашел свое место в его черепе, но на этот раз уже где-то ближе к виску. Андрес громко закричал, хватая себя за волосы, проводя тыльной стороной ладони по лбу и правой щеке. Густая кровь впитывалась в гладковыбритую кожу, повторяя изгиб челюсти. Разбитые костяшки горели, но он не чувствовал боли. Только гнев. Всепоглощающая, неконтролируемая ярость.

Сеньор де Фонойоса, мы обнаружили у Вас миопатию.

Андрес прижался лбом к стене, делая тяжелые частые вдохи. Холодная поверхность остудила его кожу. Третий гвоздь вошел в череп рядом с ухом, и Андрес мог поклясться, что почувствовал тонкую струю крови, которая щекотала открытую шею, стекая вниз. В этот раз крик испанца прозвучал гораздо громче. Духота разрезала легкие, острым лезвием задела трахею и застряла где-то в глотке, что заставило Андреса закашляться и еще сильнее прижаться к липкой от пота и крови стене. Улыбка и сдавленный смех, вырывающийся из слегка приоткрытых губ. В наполненных безумием глазах стояли слезы, а некогда кофейного цвета радужка окрасилась в темно-бордовый. Во взгляде испанца разгоревшееся пламя ярости потухло под напором ледяного страха. Он боялся. Боялся эмоций, что сейчас накрывали его огромными волнами, которые с невероятной легкостью подхватывали его дрожащее тело и кидали на острые скалы новой, ранее неопознанной боли. Боли от осознания того, сколько всего ему вскоре предстоит потерять. — Андрес? — тревожность в голосе Мартина эхом прозвенела в ушах Андреса. Аргентинец смотрел на своего друга, позади которого было разбитое, окрашенное кровью зеркало. Хаос. Он сковал тело испанца, не давал ему пошевелиться, и лишь дрожащие руки придавали движения этой застывшей картине. Черный ком в груди Мартина сбивал дыхание, которое смешивалось с едва слышным сопением Фонойосы. Аргентинец осторожно подошел к другу и положил холодную ладонь на его спину. — Что произошло? — абсолютно пустой взгляд испанца был по-прежнему устремлен в стену. — Я потерял контроль, — Андрес дотронулся пальцами до своих висков, слегка потирая их круговыми движениями, и тогда Мартин заметил окровавленную руку друга. — Я принесу бинты, — произнес аргентинец, проводя ладонью вниз по позвоночнику Андреса. Как только Мартин вышел за дверь, его глаза пронзила резкая темнота. Он суетился, открывая всевозможные шкафы и пытаясь сообразить, где находится аптечка. Он боялся. Боялся за Андреса, вспоминая темные глаза, уставленные в одну точку, способные проделать тонкую паутину неглубоких трещин в твердом камне. Мартин никогда раньше не видел своего друга таким, и это пугало, вызывало противный рой вопросов в голове, на которые, как он знал, испанец не сможет дать ответ. Эмоции. Это то, что оставалось за гранью понимания Фонойосы, который всегда был готов найти логическое объяснение для любого рода задачи. Но именно эта головоломка вызывала у Андреса ярость от невозможности ее решения и внушала скручивающийся тугой спиралью в висках страх. — Нужно обработать раны, — сказал Мартин, останавливаясь в дверях. Испанец сидел на полу, уставившись на свои дрожащие руки и тяжело дыша. Он ледяным взглядом завороженно провожал каждую каплю крови, пока та не достигнет своей цели, разбившись о деревянную поверхность. — Андрес? — Мартин подошел к другу и опустился на пол рядом с ним. Губы испанца едва заметно подрагивали, а лоб покрылся мелкими испаринами, которые редкими струями стекали вниз, смешиваясь с бордовыми разводами на щеке. Аргентинец коснулся руки друга, перемещая ее себе на колено, и наконец встретился с Андресом глазами. — Все в порядке, — прошептал Мартин и, убедившись в том, что в ране не осталось осколков, начал обрабатывать глубокие ссадины. Он смыл уже начинающую сворачиваться кровь с рук друга, и достал из аптечки бинт. — Ты меня напугал, — выдохнул аргентинец, переводя взгляд на Андреса. — Что случилось? — Я же сказал, что потерял контроль, — коротко произнес испанец. — Значит то, что ты так долго пытался контролировать сейчас вырвалось наружу. Я вижу, что тебе страшно, — Мартин коснулся щеки друга, поворачивая его голову в свою сторону и заставляя посмотреть в глаза. — И мне тоже страшно, Андрес, потому что я никогда не видел тебя таким. — Со мной все в порядке, — сказал испанец, сам не веря своим же словам. — Dios mio², ты разбил зеркало, Андрес! — практически выкрикнул Мартин. — Последнее время ты ведешь себя немного странно, ты сам это знаешь. С тобой что-то происходит, потому что ты не можешь контролировать свои эмоции, и это тебя пугает. Я не думаю, что такая проблема решится сама собой. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Андрес, слегка наклоняя голову набок. — Психиатр? — Мартин произнес это слово с некоторой опаской и поймал на себе удивленный взгляд друга. — О, нет, спасибо. В последнее время в моей жизни слишком много врачей, — испанец усмехнулся и отвел взгляд в сторону разрушенных книжных полок. — Андрес, пожалуйста. Просто попробуй.

𓃰𓃰𓃰

Фонойоса расслаблено сидел в кресле, закинув ногу на ногу и уставившись на картину перед ним. Он поднялся, поправляя свой пиджак, и подошел поближе к творению Дали, чтобы рассмотреть детали. Андрес вглядывался в растянутые до безобразия, костлявые ноги слонов на картине. Если бы его сейчас вскрыл хирург, он бы наверняка увидел точно такие же тонкие и ломкие ниточки его нервов. — Сеньор Арройо? — Андрес обернулся, поправляя галстук и вежливо улыбаясь. Конечно, фальшивые имена были неотъемлемой частью их с Мартином путешествий, и Серхио отлично справлялся, раз за разом предоставляя им новые паспорта. — Доктор Лектер.