Совсем немного

Стайлз всегда знал, что как-то так это и случится: Скотт будет безумно занят спасением своей очередной девушки, все остальные будут отвлекать приспешников главного злодея, потому что засранцы по одному не ходят, а он останется один на один с мистером «Явасвсехубью». Бита не может спасать вечно, потому что машет ей обычный мальчишка, даже если он поднаторел в рукопашном бою и метании всяких разных предметов. Только Стилински казалось, что его убьют. Порвут на части, располосуют камнями или поставят подножку, а он ударится виском об единственный камень на поляне и умрет самой нелепой смертью. Но происходит всё немного иначе. Стайлз приезжает на каникулы перед выпускным курсом и вляпывается в очередной «Пиздец Года».Скотт занят девушкой, стая носится по городу, выслеживая приспешников злодея, а Стилински предоставлен сам себе, потому что его снова игнорируют — судьба у него такая: быть тем парнем, который всё знает и понимает, но ничего не может сделать, потому что его не воспринимают всерьёз. Главный злодей нападает неожиданно. Он выскакивает из-за угла, когда Стайлз открывает дверь. Стилински возится с ключом, а потом раз — и его спину пронзают когти, два — удар по лицу, три — лапа раздирает живот, четыре — челюсти выдирают кусок плеча. Пять не приходит, потому что приехавший с работы отец выпускает в напавшего обойму аконитовых пуль. Промахивается по большей части, потому что руки трясутся, но Злобный Альфа сбегает, а Стайлз лежит на крыльце, окровавленный, но живой. Скотт трижды приходит в больницу, в которой Стайлза держат для проформы, потому что раны затягиваются уже к вечеру первого дня. МакКолл не выглядит очень-то виноватым, ибо его совесть отмерла в тот момент, как он обзавелся клыками и когтями. Побочный эффект ликантропии, так сказать. Но зато сразу же заглядывает к Стайлзу, когда его выписывают. — Ты вообще как? — Скотт отводит глаза и ёрзает на компьютерном стуле. Стайлз уверен, что чувствует запах его неловкости и вины. — Нормально, — Стилински пожимает плечами. Вообще-то, у него проблемы с самоконтролем и жажда мести кипит, забавно булькая и пыхтя ежеминутно. На самом деле, ужасно знать, что запах крови собственного отца вызывает слюноотделение, а ещё хуже слышать, как он занимается сексом по телефону с Тарой, которую Стайлз знает с детства. Но Скотт не его альфа, поэтому Стайлз говорит, что всё нормально. Он не понимает, как это работает, но его волк не признает вожака. — По поводу альфы… — Скотт перебирает большими пальцами рук. Он так с детства делает, когда косячит. Стайлз закрывает глаза. Быть не может. — Он ушёл. Сказал, что не собирается забирать тебя и ушёл, — Скотт поднимает взгляд. Стилински кривит недовольную мину, потому что серьезно, Скотт? Стайлза тут убить хотели, но это не важно, да? Все эмоции, очевидно, на лице написаны, потому что Скотт начинает злиться. — Наша стая не убивает, Стайлз! Или ты хотел драку?! — МакКолл зачем-то позволяет глазам стать красным. Дурак. Стайлз просто пожимает плечами. Да, стая Скотта не убивает. Но Стайлз-то тут при чём? — Я надеюсь, твоя глупая жажда мести быстро пройдет, Стайлз, — МакКолл чеканит слова и резко встаёт со стула. — Жду тебя на тренировке послезавтра. Стайлз снова пожимает плечами, а Скотт уходит через окно. Тренировку Стилински пропускает, потому что до Невады ехать одиннадцать часов, если не останавливаться. На то, чтобы выследить альфу уходит ещё три часа. Отловить его стаю — дело техники (спасибо Крису Ардженту за то, что многому научил, и Питеру за то, что многое показал), убить мистера «Абсолютно придурочныйинелогичныйнедозлодей» — дело принципа. Стайлз чувствует, как волк внутри растет и занимает всё больше места. Ощущения…приятные. Стайлз поджигает дом, в котором настиг очень бестолкового и бесполезного альфу, и уходит. Он звонит отцу и рассказывает всё, как есть, потому что ему даже не стыдно. Он доволен и сыт, что ли. Джон не ругается, он просто предлагает переехать, чтобы не было проблем со Скоттом. Джон как раз отработал последнюю неделю перед пенсией, а часть его заместителей уходит, чтобы не подстраиваться под нового шерифа. Стайлз оценивает эту идею как разумную и предлагает Аризону, потому что родственники Тары как раз отсюда, а она может захотеть уехать с ними. Джон давится чем-то, но соглашается. В конце-концов, его сын достаточно взрослый, чтобы не обижаться на подобные вещи. За десять часов обратной дороги Стайлз успевает придумать минимум три заготовки для разговора со Скоттом, но ни одина из них не обладает статусом хотя бы удовлетворительной. В итоге Стилински включает радио и забавы ради попеременно выпускает и прячет когти. Ему надо тренироваться, он же хочет стать образцовым альфой, а дорожное движение в час ночи едва ли можно назвать плотным. Домой Стайлз заваливается к одиннадцати утра и уходит спать ничего не объясняя. Он уверен, что его никто не слышал и не видел, пока он устраивал оборотнический междусобойчик, так что разговор с отцом может подождать. Собственно, в кровати он и проводит тренировку великого Скотта МакКолла. Да и плевать. *** — Ну что, готовы? — отец закрывает багажник своего внедорожника. — Ага, — Тара выносит из дома корзинку с едой и напитками. Она треплет Стайлза по макушке и заскакивает на переднее сидение. Стайлз улыбается во все тридцать два человеческих. Им останется только заехать к Скотту и всё: когда агентство продаст дом, в Бикон Хиллс даже памяти о Стилински не останется. *** Дерек даже не удивляется. Серьезно. В его жизни творилось и продолжает твориться столько всякой херни, что удивить его практически невозможно. Его споймали какие-то головорезы — не ново; они хотят знать что-то про Питера, захватившего Криса Арджента — кто кого захватил ещё вопрос, хотя сути это не меняет, и отвечать Дерек не собирается; ему угрожают и подают напряжение на решетку, к которой он прикован, — Хейл рычит и думает, что охотников этому, наверное, в школе обучают, потому что сценарий у всех одинаковый. Ну серьезно, почему нельзя притащить его не в подвал и не на склад, а, скажем, в квартиру хотя бы? Или заброшенный дом? Как будто они не знают, что Хейл всегда выбирается и уходит, унося с собой парочку жизней нерасторопных охотников. Будто его слава головореза не затмила слухи об истинном альфе или демоническом Девкалионе. Дерек дожидается, когда охраняющие его охотники заснут, и внимательно осматривает помещение. В принципе, надёжное, но все когда-нибудь совершают ошибку, надо только дождаться, когда оступятся эти. *** Спустя полторы недели Дерек всё ещё ждёт, потому что на этот раз ему попались особо упорные и настойчивые наёмники. Такую б энергию да в хорошее русло! Но нет же, они вон по людям стреляют, с электричесвом балуются и разбрасываются всякими острыми предметами. Единственный плюс в том, что за это время Питер уже наверняка начал поиски. У них созвон каждые три дня, и если кто-то из них не поднимает телефон больше двух раз и не перезванивает — это повод для беспокойства. Дерек слышит, как отодвигается дверь и приходит новая пара охотников. Они о чем-то переговариваются с уже сидевшими тут «коллегами». Хейл не слушает сперва, но потом по комнате расплывается запах страха, и Дерек решает напрячь слух. — Он же вроде омега, — говорит маленький лысый мужчина (Дерек прозвал его Шариком). — Какой ещё альфа может за ним идти? — Не знаю, — отрезает мужик с отвратительно грязными длинными волосами. Дерек искренне полагает, что Вонючка создан для того, чтобы пытать оборотней одним только запахом. Ходячее химическое оружие, а не человек. — Но мне звонила Калаверас и сказала, что Хейла лучше отпустить. У неё какая-то договоренность с тем альфой. — Ага. Отпустим! Только сперва он нам расскажет, где искать Арджента и его шавку! — долговязый дядька недобро косится на Дерека. — Сейчас кое-что отрежем, и сразу запоёт, чтоб вернули, пока назад пришить можно, — он лающе смеётся и направляется к столу с инструментами. Дерек клацает зубами и испепеляюще смотрит. Пусть только попробует, и этому упырю уже никто ничего не пришьет. — Да брось, Фрэнк! Оно тебе надо? — Шарик нервничает. — Откуда хоть альфа? — он снова переходит на шёпот. — Из Аризоны. Дерек едва удерживает бесстрастное выражение лица. Он-то подумал, за ним Скотт идёт, ан нет. Только вот в Аризоне у него нет никаких знакомых. — Да как ваш альфа сюда войдёт, придурки?! — Фрэнк тем временем останавливает свой выбор на серпе. — Тут же кругом рябина. Он подходит к Дереку достаточно близко для того, чтобы коснуться его лица кончиком лезвия. — Ну что, скажешь, где твой родственничек обитает? Дерек только собирается раскрыть рот, чтобы выдать что-нибудь угрожающее или унизительное, как в окна бьёт свет прожектора. — Господа, — Дерек узнает этот голос из тысячи. Ну вот, ему теперь ещё и Стайлза спасать. Хотя становится легче.— У вас есть возможность отдать мне Дерека Хейла добровольно в течении двух минут, иначе потом я сам за ним приду. Слово бойскаута. Дерек лихорадочно соображает, когда это Скотт переехал в Аризону. Стайлз ведь не мог сменить стаю и променять лучшего друга на кого-нибудь другого. Из них двоих именно Стилински, а не Скотт, предан дружбе. Фрэнк так и замирает с занесенным серпом. — Да чего стал?! Валим! — Вонючка кидает в него рюкзаком и скрывается за второй дверью, ведущей, очевидно, во двор. Фрэнк подбирает рюкзак, задумывается на секунду, а потом замахивается серпом. Дерек не успевает даже дернуться, а его живот уже распорот. Он рычит и бьётся, но в животе всё хлюпает, а рана начинает расползаться. Он, черт возьми, под действием электричества, и регенерация не ра-бо-та-ет. Альфа снаружи оглушительно рычит в ответ. Дерек ощущает отголосок его ярости, а потом не чувствует ничего, кроме стекающей вниз по телу крови. *** Дерек просыпается от того, что кто-то настойчиво тыкает ему пальцем в щёку. Почти три десятка лет прошло с тех пор, как его будили таким образом, но Хейл отчётливо представляет себе девочку, которая пытается его добудиться. Кора делала точно так. Он открывает глаза и действительно видит очаровательную белокурую девчушку. Она сидит у него на груди и улыбается. Дерек не может сдержаться и улыбается в ответ. — Мама! Дядя проснулся! — она оглушительно кричит и спрыгивает с кровати. В дверь заглядывает женщина с такими же светлыми волосами. — Ты как? — она тоже улыбается и присаживается на край кровати. — Что-нибудь хочешь? Дерек машет головой, отказываясь. — А где… — он обрывает сам себя, потому что не уверен, кого хочет позвать первым. --О, Стайлз сейчас прибежит, —женщина улыбается ещё шире. — Я думаю, Лили было слышно и в гараже. Зови, если что-то понадобится. Она встаёт с кровати и бесшумно выходит. Маленькая смешная девочка снова заходит в комнату и усаживается на пол, чтобы поиграть с кубиками. Дерек прикрывает глаза. Стайлза действительно лучше увидеть первым. Это глупо, но именно Стилински — всегда лучший вариант для Дерека. Может, это и не видно со стороны, но Стайлз застрял в его голове слишком давно и очень прочно. Хейл не назвал бы это влюбленностью или интересом, они со Стайлзом даже не друзья. Он бы назвал это любовью и доверием, но такие слова не произносят, пока не спрашивают. Стилински вваливается, как торнадо, сметая на своем пути все препятствия (в данном случае дверь и стул). Несчастная мебель ломается на части, но Стилински не обращает внимания. — Ну ты как? — Стайлз хватает его за руку. — Не особо приятно было лицезреть твой внутренний мир, чувак, хоть селезёнка у тебя и потрясающая. Серьезно, красивее в жизни не видел. Дерек закатывает глаза. Ничего не меняется: Стайлз всё также трындит абы что, но это всё также умиляет. — Меня Камилла — ты её уже видел — еле увела от этих горе-охотников. Ей богу, порвал бы на ещё более мелкие части. — А силенок бы хватило? — Дерек подначивает его, как раньше. Плевать, что Стайлз возмужал и увеличился в размере минимум наполовину. — А то, — Стайлз ухмыляется и светит красными глазами. Ясно. На месте Калаверас, Дерек бы тоже со Стилински лучше договорился. — Так как ты? — Стайлз снова сжимает его руку, которую так и не выпустил. — Давно не спал в нормальной кровати и слегка подзабыл, какой шумной бывает стая, — Дерек кивает в сторону Лили, самозабвенно строящей крепость. — Ну так оставайся с нами, — Стайлз выглядит очень воодушевленным. — Тем более папа порывался с тобой серьезно поболтать о личной безопасности, а так ты останешься под его присмотром. Он говорит это так легко, словно приглашать в стаю ходячую катастрофу в лице Хейла — это не сродни проклятию. Лили внимательно смотрит на Дерека. Кора умела смотреть точно так же раньше, потому что знала, как он ненавидит кого-то расстраивать. — Ты позволишь? — Дерек смотрит на Стайлза своими настоящими, почти белыми глазами. — Буду рад, — Стайлз наклоняется его обнять. Дерек приподнимается и обнимает его в ответ. Это на удивление комфортно. — Мама! — Лили бросает кубики и выбегает из комнаты. — Дядя остаётся с нами! Дерек снова улыбается. Ему, пожалуй, будет тут хорошо. *** — Де-рек! Де-рек! — Лили болтает ножкой, сидя на высоком стуле и настойчиво требует внимания. — Ну Дер-р-рек! — она капризно повышает голос. — Что? — Хейл не отвлекается от перемешивания соуса, но отзывается. Лили зовёт его по поводу и без сто раз на дню, так что он имеет право не отскакивать от кастрюли в первую же секунду после зова. — Почему Стайлз грустит, когда на тебя смотрит? — она говорит это, не поднимая головы от рисунка, который закрашивает восковым мелком. — С чего ты это взяла, зайка? — Дерек вынимает лопатку из кастрюли и делает огонь меньше. О’кей, этот разговор стоит его внимания на все сто процентов. Лили пальчиком показывает на свой нос. Унюхала, значит. Дерек разрывается между желанием похвалить её, потому что она усвоила все их уроки, и порывом объяснить, что дома так делать не пристало. — Стайлз вчера сказал, что это потому, что ты глупыш и не видишь очевидных вещей. Но я не понимаю, каких? — она всё ещё поглощена рисунком, но даже сомневаться не стоит, что не пропустит лживый ответ. Дерек пытается понять, что же он мог не заметить. Лили не требует ответа прямо сейчас, и время пораскинуть мозгами у него есть. Он вроде не выпускал ничего из виду. Вчера в кино Стайлз выглядел довольным, позавчера, когда они, возвращаясь из тренажёрного зала, заходили в магазин, тоже всё было в порядке. Вечерами на неделе всё тоже было отлично. Отмена традиционного ужина в кафе произошла из-за работы Стайлза, так что на это обидеться он тоже не мог. — Папочка! — Лили срывается с места и кидается на шею вернувшегося из офиса Айзека. Дерек сперва удивлялся, что тот не пришёл к Скотту, когда снова оказался в штатах, но потом, узнав Стайлза как альфу, полностью поддержал такой выбор. — Чего такой задумчивый, — Лейхи заходит на кухню с дочкой на руках. Он выключает соус и хлопает Дерека по спине. — Он пытается понять, почему Стайлз грустит, — Лили тыкает отца в щёку пальцем, а потом целует в неё же. — Ну-ну, — Айзек фыркает. — Не сломай голову, герой-любовник, — он сажает дочь на стул и уходит переодеваться. А Дерека осеняет. Герой-любовник, говорите. Ну так не один Стайлз тогда грустит. Дерек готовит всё несколько дней (оттягивает момент, проще говоря), а потом делает всё спонтанно и нелепо. Стайлз размахивает руками, измазанным крошкой от чипсов, и рассказывает какую-то нелепую историю с работы, а Дерек наклоняется и целует его прямо посередине слова. Потому что хочется. Стайлз замирает. — Чувак, ты же только что не потерял сознание и не упал на меня, стукнувшись своим ртом о мой. Потому что если это так, скажи мне сейчас, пока я не воодушевился слишком сильно, — он облизывает губы и часто-часто моргает. В нем ничего не меняется, потому что он всё так же тушуется и смущается, кошмарно много болтая, когда напуган. Дерек снова наклоняется и целует его. — Точно не обморок, — Стайлз забавно двигает губами, словно что-то пробует. Он двигает тарелку с чипсами и наклоняется, чтобы так же легко поцеловать Дерека. Дерек улыбается и откидывается на спинку дивана, перетаскивая Стилински к себе на колени. Главное, чтобы Лили теперь не спрашивала про другие запахи.