Обещаешь молчать?

День не задался с самого начала. Пёс прогрыз ножку дивана, в холодильнике не нашлось ничего кроме собачьего корма, а на улице наблюдалось что-то среднее между штормовым предупреждением и отвращением к жизни. Кажется, единственным проблеском стало сообщение от Леонова: «Труп, ул. Саминина 10, 24, ждём» Нет, не то чтобы Макс радовался чужой смерти, но он определенно был в предвкушении смены картинки, которая случалась с ним во время расследований. — Пёс, за мной, — даже призыв прозвучал сегодня чуть озлобленней, чем всегда. В ответ послышалось жалобное скуление. — Хочешь жрать, иди работать, — заявил опер и демонстративно открыл дверь. Чувствуя настроение хозяина, Пёс взял забытую Максом куртку в зубы и вышел из квартиры. В такие дни в собачьем сердце теплилась надежда, как можно быстрее увидеться с Леной. Впрочем, не только собачьем… Практически вся следственная группа была на месте: Вахтанг заполнял протокол, Лена снимала отпечатки пальцев, параллельно осматривая квартиру на предмет улик, а Леонидов опрашивал соседей. Игорь Николаевич расхаживал из одной комнаты в другую, сторонясь коллег и пребывая в непривычном для него состоянии — задумчивости. Максимов в это время выгуливал напарника, впрочем, вернее будет сказать, что это Пёс себя выгуливал, пока наш герой изучал двор. Кажется, мы кого-то забыли… Хотя, в то злосчастное утро этот человек занимал только мысли Гнездилова, если таковые вообще существуют, поэтому мы вернемся к нему чуть позже. — Доброе утро, — первым заметил Макса Леонов. — У тебя что, похмелье? Желания каждый раз убеждать кого-либо в том, что он больше не пьёт, у сыщика почти не оставалось, поэтому он просто прошел в комнату. — Привет, что тут у нас? — попытки смягчить голос успехом не увенчались. — А ты что, сам не видишь? Место притупления, конечно, — в свойственной для себя манере заявил Гнездилов. — Оно и видно. Имя жертвы уже установили? Ответа не последовало. Максимов осмотрел труп мужчины, средних лет, который, даже будучи огнестрелом, смотрелся как-то заурядно. — Лен, давно он умер? — Не могу сказать точно, вскрытие покажет. — Ну хотя бы примерно. Сутки-двое? Гнездилов запнулся о комнатный порог и упал, чем еще больше разозлил и без того беспокойную команду. — Макс, я же сказала: вскрытие покажет, — вспылила эксперт и вышла из комнаты. — Это сейчас что было? Магнитные бури что ли сегодня какие? Леонов, а ты что притих? — На меня не смотри, я и так с ночного дежурства, — оправдался Вахтанг. — Что-то больно уставший, поспать не дали? — Да насильника взяли по горячим следам, замучился подставных для опознания искать. — Вахтанг, ну ты тоже как в первый день, посадил пару ребят из отделения, и дело с концом. — Ты меня за идиота не держи, — заявил Леонов, демонстративно кивая в сторону поднимающегося Гнездилова. — Как я по твоему опознание с операми проведу, если у меня задержанный — негр? Вот где я тебе в Ганалупе в пять утра двух негров найду? Максу потребовалось приложить усилия, чтобы подавить смех, в кои-то веки на его лице проявилась улыбка. — У тебя, Вахтанг, просто ноги из жопы растут, — самодовольно заявил Гнездилов, — Так, ну мне в принципе тут всё ясно, явное самоубивство, заканчивайте без меня, я поехал в контору. — Не, ну ты видел? Он впервые даже не попытался убедить нас в своей версии, сразу умчал, всё утро рвется в отделение, — озадачился Леонов. — Так как его старания всегда нацелены только на начальство, жди беды, — Макс подошел к Псу, который скребся в закрытую балконную дверь. Дальнейшие изыскания ровным счетом ни к чему не привели. Показания соседей гласили, что хозяйка помещения давно сдала квартиру агентству, уехав куда-то заграницу. Текущих съёмщиков никто, конечно же, не знал и не видел. Балкон оказался самым обычным, заваленным кучей хлама балконом, закрытым изнутри, да и расположение квартиры на четвёртом этаже не давало операм понять, на что намекал Пёс. Ни гильзы, ни времени смерти, ни свидетелей, ни личности жертвы, ни мотива. Не место преступления, а одно сплошное «ни». Макс обошел с Псом всю округу, но так как и это не помогло найти никаких зацепок, вся опергруппа дружно направилась в отделение, где Игорь Николаевич во всю прыть ожидал, когда же новая сотрудница выйдет из кабинета Громова. Примечательно, что кроме главы отделения и капитана Гнездилова никто в конторе не знал о приеме на службу младшего лейтенанта Ребровой, только прибывшей из столицы. По этой самой причине, нашим героям предстоял многообещающий день, впрочем, всему своё время.