Сборная солянка

У Геральта довольно простая жизнь. Сами подумайте: он с детства знал, чем будет заниматься, учился этому прилежно и упорно, достиг мастерства и приступил к тому, чем будет занят до конца своей долгой жизни. У него нет работы, но есть призвание, определенное достаточно точно: видишь врага — доставай меч. Геральт может справиться с вампиром, оборотнем, демоном или любым адским отродьем; он бесстрашен в бою, силён, как лев, его вид суров и внушителен. Он никогда не пасовал перед опасностью. До этого момента. — Это Лютик — мой давний друг, — Магнус подмигивает своим хитрющим густо накрашенным глазом, представляя молодого и симпатичного парнишку с лицом, принадлежащим явному проныре и бабнику. — Вечер добрый, — маг слегка наклоняет голову в знак приветствия, превосходство так и прёт из него, а Геральт понимает, что вот оно — то самое, от чего не скрыться. Предназначение. Гребаная любовь с первого взгляда. Или глобальный недотрах. Так что он делает то, что сделал бы любой другой отважный и героически настроенный мужчина, в жилах которого течет ангельская кровь: сбегает. Технически, ему нужно все обдумать, фактически — он напуган до чёртиков, потому что такие, как Геральт, не влюбляются в магов. Берсерки вроде как не созданы для любви, а Геральт именно им и является, по сути: воин до мозга костей. Ему хватает самообладания для того, чтобы успокоиться, пообещать себе никогда больше не ходить в клуб Бейна и забыть о проблеме, пока та не найдет его сама. Через пару месяцев и три подстроенные Магнусом встречи с Лютиком, в каждую из которых Геральт молниеносно улепетывал после приветствия и пары вежливых фраз, кто-то нападает на магов; и хоть это и не относится к делам нефелимов, но магическая помощь может быть полезной, и охотники спешат на выручку. В конце концов, после долгих совещаний, намёков, консультаций и подковерных игр, все соглашаются на том, что к самым видным магам будет приставлена охрана, пока другая часть сумеречных охотников будет искать виновных. Геральту достается некий Юлиан, что вполне его устраивает. Он направляется к указанному убежищу, полностью уверенный в своих силах, пока не застаёт в доме раскинувшегося на подушках полуголого Лютика с лютней в руках. — Опять сбежишь? — Лютик игриво улыбается, вцепившись взглядом в Геральта. Его тонкие пальцы перебирают струны лютни, творя потрясающую и, вполне вероятно, магическую мелодию. — Я не сбегал. У меня были срочные дела, — даже в детстве Геральт оправдывался лучше, но магу кажется этого достаточно: тот пожимает плечами и возвращает внимание к инструменту. И хоть мелодия прекрасна, от неё не скрыться нигде. Геральт убеждается в этом, пока исследует дом на предмет возможных угроз и удобства для ведения боя. Он прошел охранные чары, потому что на нём была печать Магнуса, и никто другой без такого же допуска сюда попасть не сможет, но неприятности и неожиданности порой случаются, а потому хотелось бы иметь возможность защитить себя и своего подопечного от любой опасности. Сделать это, когда мысли сосредоточены только на полуголом Лютике и его неожиданной любви к музыке, невозможно. — Я сломаю эту бренчалку пополам, если она издаст ещё хоть один звук! — Геральт почти рычит, врываясь в комнату мага. — О, как брутально, — глаза Лютика блестят лукавым интересом, и вместо того, чтобы испугаться и убрать лютню подальше, он кажется, воспринимает угрозы в качестве флирта. — Забери её у меня. Лютик говорит это, слегка задевая струны, а у Геральта глаз дёргается. Он что, в детские игры собрался играть? — Я что, похож на ребёнка? Убери лютню! — он упирает руки в бёдра. Дай бог ему терпения. — А ты заставь меня перестать играть! — Лютик обходит кровать по кругу и оказывается в противоположном углу комнаты. Ему явно весело и он от души потешается, полагая, что выйграл, и нефелим уйдет, посчитав такие шалости недостойными бойца, но Геральт умеет удивлять. Секунда — и Лютик вскрикивает, уворачиваясь от его рук. Начинается погоня. Они перепрыгивают кровать, роняют журнальный столик и пуфик, почти срывают балдахин, запутавшись в лёгкой ткани, и падают коконом на постель. Лютня оказывается в руках Геральта, но ему не до этого. Лютик лежит прямо под ним, раскрасневшийся, полуголый и такой красивый, что его до сведенных скул хочется целовать. И пока Геральт решает, уместно ли это, маг сам приподнимается на локтях и аккуратно касается его губ своими. Дальше Геральт себя не контролирует. Магия — не иначе, потому что просыпается он следующим утром под боком у обнаженного Лютика, разбуженный его игрой на лютне. — Я её действительно сломаю когда-нибудь, — Геральт сонно ворчит, потягиваясь. — Ты разве хочешь застрять здесь со скучающим и обиженным мной? — Лютик капризно изгибает губы. Это должно было бы напрячь Геральта или взбесить, но он ухмыляется и открыто ведётся на провокацию. Потому что чувство, зарождающееся где-то между третьим и четвертым ребром, всё-таки больше похоже на влюбленность. Ну или его недотрах гораздо сильнее, чем можно было предположить.