Галлавич АУ, ООС, Флафф
26 июня 2020 г., 23:11
Примечания:
Галлавич
АУ, ООС, Флафф
Йен плотнее задвигает старые коричневые шторы. Микки настаивает на том, что они шоколадные, и Галлагер ему потакает, хотя точно знает, что они просто коричневые и местами прожжённые, потому что кто-то курит в комнате, толком их не одергивая.
— Скоро ты там? — Микки лежит на животе, обнимая подушку. Йену виден только его затылок, но он почему-то уверен, что Милкович улыбается. — Отморозишь всё, что можно, у окна.
Йен запрыгивает в кровать и подсовывает замёрзшие ступни под лодыжки Микки.
— А ты за голову или за член волнуешься? — Галлагер крепче прижимает к себе парня, так, чтобы упираться в его задницу стояком.
— Ничего ценного в твоей башке не вижу, — даже по голосу слышно, что Мик доволен. Он сильнее выгибается и немного потирается о бедра Йена.
— Да ты что? — простыни немного комкаются, когда Йен переворачивает Милковича к себе лицом. — Любишь меня только за хер, да? — он забавно двигает бровями, пока Микки с энтузиазмом кивает. — Тогда получай! — и пальцами под ребрами давай щекотать.
Микки брыкается и смеётся, пытаясь руками добраться до стоп своего парня: чертов Галлагер, как Ахиллес, боится прикосновений к пятке.
Йен перехватывает его руки и прижимает их к подушке, Мик тут же обхватывает ногами его талию.
Они замирают, внимательно всматриваясь друг в друга.
Дома пахнет яблочным пирогом и пылью, с улицы тянет сыростью, а на пол страшно становиться, потому что холодно, но Йен улыбается и светится, как чертово солнышко, когда наклоняется к лицу Микки, но вместо поцелуя, слюняво лижет его в щёку.
— У-у, сука! — Микки пытается вывернуться, на самом деле даже не прикладывая для этого усилий. — Давай, поднеси к моему лицу свой хрен, и я его по основание откушу за такое, — строит он, как ему кажется, злое лицо.
Галлагера дважды просить не надо: он перехватывает руки Милковича одной рукой, чтобы второй стянуть боксеры. Микки мстительно тыкает его пяткой в бок, поторапливая, и смеётся, когда Йен чуть не падает кубарем с кровати.
Ветер за окном разносит листву по озябшему Чикаго и стучит в плотно закрытые окна, за которыми кому-то, наконец, тепло и уютно.
