Провал

У Лэнса несмешные шутки, смуглая кожа и синие глаза-океаны, смотрящие с усмешкой и придурью. У Лэнса привычка грызть ручки, у Лэнса голубой лев и голубой нагрудник. Кит хочет верить, что нагрудник всегда защитит этого идиота от галра, мечей, ножей и прочих прелестей Вселенной. Если честно, Кит захлебывается космосом, захлебывается звездами. И Лэнсом. Лэнса много. Слишком. От этого тошно. И душно. Лэнс в каждой гребанной планете, созвездии, каракулях на салфетках, в динамике Вольтрона, в глупых историях и воспоминаниях о Земле. У Лэнса искренняя улыбка, заразительный смех и синие мозоли на пальцах. Лэнс падает там, где вообще-то бежать нужно, Лэнс встает там, где другие прыгают, у Лэнса все всегда неуклюже и неправильно. У Лэнса тонкие черты лица и вечная ухмылка на губах, теплые руки и привычка есть много сладостей, пить много гадости, засиживаться с приставкой и Пидж, поздно ложиться спать и так же поздно вставать, черт возьми. Когда во время миссии под номером «очередная», тело Лэнса падет и не двигается, внутри Кита рушатся Вселенные и крошатся кометы, обрываются нити и ломаются города. Но Лэнс не был бы Лэнсом, если бы у него не было привычки не умирать. У Лэнса чертики в глазах, пляшущие танго и дикое: «не, ребят, обломитесь». Поначалу галра смотрят так, словно у них произошло короткое замыкание и Кит, если честно, смотрит также. А затем Кит вздыхает с облегчением и Вселенная встает на свои места. ... У Кита есть, ну, знаете. Чувства. У Лэнса есть… Ну, знаете. Аллура.