Пламя и угли

Тея кружилась под звуки груммельских дудок и свистулек. Безрукавка на ячьей шерсти распахивалась вразлет на ее тонкой фигурке, разметывались по сторонам золотистые кудри, отсверкивая в свете костра, сияли глаза двумя голубыми звездами. Сидящие кругом археологи хлопали, передавая друг другу копченое мясо и сыр, одобрительно присвистнул какой-то гоблин, молоденький аспирант из Реликвария не удержался, вышел сплясать с высшей вместе. Задор Теи передавался всем вокруг, особенно после чарки-другой горского самогона. Да и стоило уйти оркам, так и не получившим желаемого могущественного артефакта, напряжение в лагере заметно спало. — Где ты ее взяла? — усмехнулся куратор Рам, прикладываясь к деревянной пиале с вином. — В Даларане, ясен день, — Флэймель пустила дымное колечко в удивительной синевы ночное небо. — Кого выдали, того взяла. В этом была капелька лукавства — перспективную студентку с минералогии она указала сама, заметив ее среди волонтеров на паре раскопов в Нордсколе. Но истинный талассиец не поймет — не зажило еще, не изгладилось. — Когда ты уже наиграешься с этими Похитителями и придешь к настоящей работе, Флэймель? Хороший специалист же… — К настоящей — это к какой? — она фыркнула. — В Реликварии, что ли? — Мне чудится пренебрежение в голосе? — куратор поднял светлую бровь. — Что-о ты… Флэймель снова затянулась, не глядя на собеседника. Погонщики яков перестали играть, запыхавшаяся Тея переводила дух, с улыбкой отвечая что-то старшим сотрудникам. Их с куратором Реликвария привилегированный начальственный стол стоял в отдалении — разговоров не разобрать, только общий веселый гомон. — Ты как мамаша, — хмыкнул Рам. — Я смотрю на рабочих, — отозвалась Флэймель. — С этих станется что-нибудь выкинуть. Он согласно кивнул, а она потянулась за своей чашей. Вино успело остыть. Пришлось отложить мундштук и взять глиняную пиалу обеими руками, концентрируя огненную энергию между ладоней. На темном зеркале вина неуверенно возник лепесточек пара, затем белая дымка подернула всю поверхность, и чаша едва заметно задымилась. В кончики пальцев впился холод, покуда не прогрелись от содержимого толстые стенки. Флэймель пригубила и вздохнула. Оставленного в этот раз в Даларане кота очень не хватало. — И все же, — не отставал куратор. — Что такого дает тебе Кирин-Тор, что не может дать Реликварий? У нас щедрые спонсоры, перспективные проекты — что тебе еще нужно? Публикации? Это можно устроить. Место повыше? Ты быстро пробьешься, я уверен. Что еще? Памятник в Луносвете? Флэймель булькнула в чашу. — Памятник — это, конечно, весьма заманчиво, — она облизнула от вина губу и улыбнулась. — Но, боюсь, даже он не примирит меня с работой в вашей чудесной организации. Рам замолчал. Обиделся. Флэймель равнодушно приложилась к чаше снова и посмотрела на рвущийся к небу большой костер, на темнеющую в отдалении входную арку их объекта, на снежные кунь-лайские шапки. — Реликварий появляется там, где ему выгодно. Древние технологии, могущественные артефакты, магическое оружие — вот все, что вас интересует. — А что еще нас должно интересовать? Черепки тысячелетних ваз? — Черепки и мне уже давно неинтересны, — отмахнулась Флэймель. — Но вон та же обсерватория, — она кивнула в сторону арки. — Ты ее считаешь неудачей. Я — открытием. Не великим, конечно… — задумчиво прибавила магистр, делая еще глоток. — Библиотеке я бы обрадовалась больше. — Я не могу понять… — Рам покачал чашу на ладони. — Ты хочешь раскопать… — Всю историю Азерота. Он поперхнулся. — Но ведь это… — Можно копать до бесконечности, — спокойно кивнула Флэймель и, отставив вино, потянулась за мундштуком с потушенной сигаретой. — Поэтому в целом меня устроит слава, которая затмит имя Бранна Бронзоборода. Она щелкнула пальцами, зажигая крошечный огонек, и заново прикурила. — Это сложно, когда ты не брат короля с доступом ко всем ресурсам Стальгорна. Но, к счастью, я способна прожить гораздо дольше.​