Искусство не терпит робких

Лайя скучающе оглядела пространство комнаты. Вернее, то, что открывалось её взору, сидя за высоким мольбертом. Небольшой диванчик с изящными узорами, выточеными на дереве, и бархатистыми подушками в центре студии. Низенькая бордовая ширма, из-за которой выглядывала рыжая макушка. -Лео, сколько можно ждать? — девушка тяжело вздохнула. Послышался тихий смешок. -Я же согласился выполнять твои прихоти. Выполни и ты мою — подожди. Парень взглянул на своё отражение: широкие плечи и грудь, усыпанные веснушками. На смуглой коже они смотрелись очень даже гармонично, словно янтарные звёзды на ярко-оранжевом небе. Металлический кулон льва неприятно обжигал кожу, однако Лео старался не обращать на это внимания. Мелочь всё-таки. Он поправил полотенце, висевшее на бёдрах и вышел из-за ширмы. Лайя улыбнулась краешками губ, как бы в знак одобрения. Затем, махнула в сторону диванчика. -Садись. И вообще-то, полотенце надо снять — последнее она сказала, едва сдерживая усмешку. Вспомнилось их знакомство с Лео. Рыжеволосый, судя по тому, как загорелись его зелёные глаза, тоже вспомнил этот момент. Он пожал плечами и неспешно отбросил полотенце в сторону. Молодой человек был особенно напряжён, хотя на его лице и не дрогнул ни один мускул. Лайя, подойдя к натурщику, немного наклонила его голову вниз, мягко обхватив загорелые щёки, и попросила сесть полубоком к мольберту. Она не первый раз рисует обнажённую натуру: что в художественной школе, что в институте… Искусство не терпит робких. Нельзя, глядя на модель, смущаться. Поэтому, она лишь нервно сглотнула, при виде нагой мужской фигуры. Большего позволить не могла. Лишнее волнение только потешит самолюбие молодого человека. Тусклый солнечный свет едва пробивался сквозь металлические тучи, от чего касаться силуэта рыжеволосого ему удавалось с трудом. Порывы ветра были редкими, от чего в комнате становилось душно. Лайя села за мольберт и убрав за ухо непослушную каштановую прядь, принялась за пропорции. -Ты же понимаешь, что придётся долго так сидеть? — спросила она, ненадолго оторвав взгляд от бумаги — Надеюсь, тебе комфортно? Ты какой-то мрачный. Парень не сдвинулся с места, понимая, что этим только разозлит художника. -Всё хорошо, не переживай. Уговорить Лео позировать оказалось совсем несложно. Во-первых, он не являлся человеком робким, который будет стыдливо прикрывать своё тело множеством тряпок. А во-вторых, ему было попросту интересно провести время в компании Лайи. Даже таким необычным образом. Девушка короткими, отрывистыми штрихами очерчивала чужой силуэт. Бесспорно, ей нравилось рисовать Лео. Может, у него не было смазливого лица. Но от него веяло жизнью. Самой обыкновенной жизнью. А не слащавым шаблоном с обложки какого-нибудь глянцевого журнала. Какой смысл от красоты, если она пуста? Нет пластичной мимики, возможно морщинок, родинок, шрамов, или, как в случае с её натурщиком, веснушек. У красоты нет конкретных имени и лица. Так зачем же сковывать свой кругозор какими-то рамками? Ведь искусство равно свободе. А свобода — синоним любви. Не будь Лайя человеком, не только творческим, но и очень мудрым, скорее всего, так и не поняла бы этого, и по-прежнему искала модель, подобную кукле. Она подняла на молодого человека долгий, сосредоточенный взгляд, не заметив, как участилось дыхание. Лео, заметив его исподлобья, усмехнулся и сказал: -Давай, нарисуй меня, как одну из своих французских девиц. Лайя рассмеялась. Хотела она сделать замечание, да не осмелилась, увидев, вернувшуюся улыбку. Когда дело дошло до деталей, Лайя немного смягчила частоту движений руки. Стала бережными, в какой-то степени, даже заботливыми, штрихами вырисовывать черты чужого лица: прямой нос, полные губы, глаза, скрытые за рядом медных ресниц, спускалась ниже, к плавному изгибу шеи и ключиц. Особенно старательно девушка штриховала тени, что мягко ложились на смуглую плоть. Изредка она замирала, любуясь результатом. Изображение на бумаге, пусть и не было чрезмерно вычурным, казалось реалистичным. Лайе с невероятной точностью удалось передать всю чуткость и желанность силуэта рыжеволосого парня. Его хотелось касаться, гладить сильные плечи, наблюдать за тем, как тяжело вздымается грудь. Воцарилась тишина, во время которой, словно слышалось биение двух сердец. Лео осторожно размял затёкшие стопы. Он сам не осознавал в полной мере, как напряжён. Зато язык его тела оказался куда красноречивее слов: каждый вздох становился тяжёлым, порывистым, вздулись вены, участилось сердцебиение. Штрихи стали короткими, чуть небрежными, но сохраняющими прежнюю грацию, когда девушка добралась до стоп и мускулитстых бёдер. Лайя шумно выдохнула. Она поднялась со стула и бесшумной, гибкой походкой, прошла вперёд к ничего не подозревающему, натурщику. Когда расстояние сократилось до одного жалкого шага, тот поднял на девушку изумлённый взгляд. -Не двигайся — сказала она и опустила прохладную ладонь на чужое плечо. -Что ты задумала? — прошептал Лео, но тут же замолчал, когда тонкие пальцы лёгким, ласковым движением, пробежались по ключице к незащищённой шее. Лайа стянула с плеч чёрный шёлковый шарф и завязала рыжеволосому глаза. -Расслабься, Лео — подушечки пальцев скользнули вниз по позвоночнику, слегка надавили на поясницу. Не сумев равнодушно наблюдать, как краснеют чужие щёки, девушка ласково коснулась их губами. Парень улыбнулся. Всё-таки забавляло его такое проявление властности со стороны такой хрупкой и, обычно стеснительной, Лайи. Поцелуи не прекращались: девушка покрывала ими смуглую кожу партнёра, будто желая коснуться каждого заманчивого узора веснушек. Поглаживая широкие скулы, она вдруг села на колени молодого человека, обняв его бёдра своими. Тот хотел уже протянуть к ней руки, но тут же ощутил, как в ключицу впились зубами, как бы наказывая. Раньше Лайя могла только смотреть на него. Максимум — касаться карандашом силуэта на полотне. Не больше. А разрушив дистанцию лишь обожжётся: слишком сильный жар источал этот парень. Языки янтарного пламени словно специально прекратили свой танец и замерли, превратившись в густые локоны. Немного приподнявшись, девушка сняла с себя юбку и отбросила её в сторону. Вслед полетела и часть нижнего белья. Молодой человек мгновенно вспыхнул, услышав шелест ткани. Один только аромат парфюма Лайи сводил его с ума, чего уж говорить о виде её обнаженного тела. Даже мимолетная фантазия будоражила уставшие нервы. Девушка, не упуская возможности лишний раз подразнить нетерпеливого партнёра, потёрлась пахом о его пах. Дышать становилось сложнее. С уст то и дело срывались хриплые стоны. Дабы хоть как-то подавить их, Лео жадно впивался устами в чужую шею, изредка оставляя на ней укусы. Лайа запустила пальцы в густые локоны, повторяя изгиб каждого. Она неспешно развязала узелок чёрной ткани, и задержав недолгий, но пронзительный взгляд на лице партнёра, подалась вперёд. Мгновение, и они слились в долгом, до дрожи приятном поцелуе. Спокойном, без юношеской суеты. Но достаточно страстным, чтобы оба партнёра ощутили, как от сердца по венам растекается сладостное тепло, заставляющее с каждой секундой сгорать изнутри, рассыпаться на множество искр… Мягко обхватив талию девушки, Лео повалил её на сидение дивана и навис сверху. Наконец он мог вдоволь насладиться видом её полуобнажённого тела: такого маленького, хрупкого, скрытого за тканью просторной рубашки. Большие карие глаза распаленно смотрели на него из-под ряда пышных ресниц. Девушка выгнула спину, как бы умоляя рыжеволосого вновь коснуться губами её напряжённого тела. Долго ждать не пришлось, Лео тут же принялся ласкать обнажённые участки женского силуэта, кончиком языка касаясь пластичных изгибов груди и талии… Лайя вскрикнула, ощутив, как в неё проникли пальцами. Но сразу же привыкла к коротким, резким движениям, поэтому стала ритмично постанывать сквозь, плотно сомкнутую, челюсть. Говоря уж честно, она получала бы удовольствие в любом случае. Сильно уж полюбила она Лео: нежно, совсем как девчонка. Хотя и понимала, как силён, энергичен и резок предмет её обожания. В силу своей застенчивости она даже не смела думать о подражании таким отважным личностям. Слишком они далёки и необузданы. Рядом с ними она всегда чувствовала себя настоящей трусихой. Но Лео стал исключением. Он тепло улыбался её робости. Целовал её тонкие пальцы. Гладил русые косы. Столько надёжности излучал этот молодой человек… Лайе невероятно хотелось верить, что это всё не напускное. Верить, что когда закончится этот пасмурный вечер, она не пожалеет, что полюбила его хищные зелёные глаза и была готова растаять под жаром тела. Толчки прекратились. Парень сжал волосы на затылке девушки и снова проник вовнутрь, но теперь с ещё большей силой. Лайя судорожно вцепилась дрожащими пальцами в мужскую спину, по-прежнему стараясь сдерживать стоны. Её, буквально впечатали, в алые бархатистые подушки, не оставляя больше выбора, как метаться на них и иступлённо кусать костяшки пальцев. И всё-таки наслаждение было острее боли. Последняя меркла с каждым новым, пластичным движением. А первая, напротив, накаляла до предела взволнованное сердце. Прикосновения холодных рук к напряжённой спине для Лео были подобны сплеску кипятка над раскалёнными январскими углями. Обоим сдерживаться становилось всё сложнее: парень с несдержанным рыком проникал всё глубже, и Лайа уже не подавляла стоны, а давала голосу волю, беззастенчиво прогиналась до боли в пояснице. И до побеления костяшек сжимала подлокотник дивана над головой, когда горячий язык обводил контуры её груди и ласкал затвердевшие соски. Рыжеволосый отпрянул, смахивая со лба капли пота. Спутанные пряди слегка щекотали шею. Однако, вид, который открывался ему сейчас, не давал расслабиться. Партнёрша встала на четвереньки, виляя бёдрами, будто бы дразня. Она вздрогнула, когда на талию вновь опустились сильные мужские руки, но тут же расслабилась. Муторный солнечный свет грациозно лёг на её обнажённые ноги и спину. Недолго пришлось наслаждаться воцарившемся штилем. Его прервал очередной громкий стон. Лайа примкнула щекой к подлокотнику, часто, шумно хватая ртом воздух. Горячее дыхание опалило, открытую для ласк, шею. Снова поцелуи. Короткие, жадные… И каждый раз Лео повторял одну лишь фразу: «Te iu besc…» Лайа обернулась, очерчивая дрожащими пальцами овал лица рыжеволосого. «Прошу, Лео…» — она прикрыла глаза, ощущая, как на кончиках ресниц замерли небольшие капли слёз — «Прошу, пусть это не будет напускным. Защити меня… Только не предавай.» -Te Ador… — прошептала девушка в ответ — Te Ador…