Не обижайтесь на сексуальных мужчин

Лепс позвонил ещё раз. Никакого ответа. В голове кружились самые страшные мысли. «Ломать.» — решил он. Толчок, ещё. Крепкая дверь. Вот же дурак, почему он не взял ключи. Удар. Наконец-то дверь с треском распахнулась. Певец мигом осмотрел гостиную. Нет, значит в спальне. Мгновенно он домчался до кровати. Ира была без сознания. «Нет. Нет. Нет.» — он похлопал её по лицу. Никакой реакции. Схватил стакан, хлестнул воду. Без эмоций. Паника. Нет права медлить. Вызвал скорую. «Лишь бы успели». Страх. Так, как там делают искусственное дыхание? Нет, а если что-то пойдёт не так? Он не врач, мало ли что. — Ира! ИРА! — неслышит. Артист поднял её и начал трясти. Моргнула. Ура. Открыла глаза. Увидела любимого и на её устах промелькнула улыбка. Схватилась за сердце. Снова потеряла сознание и упала. *** Гриша схватил её и держал в объятьях до самого приезда врачей. Он вызвал скорую помощь из лучшей клиники Москвы. Иру срочно госпитализировали, положили в реанимацию. Лепс остался ждать в коридоре. Дрожащими руками он рвал на себе волосы. Ну что с ней, что? Как он волновался. Наконец из палаты вышел врач. Артист поднял голову и дребезжащим голосом спросил: — Какое её состояние? Насколько всё плохо? Что с ней, в конце-концов?! — сложно было сдерживать крики. Накатили слёзы, в горле ком. Сложно было не отчаиваться. Он не мог сделать ничего, чтобы спасти самое ценное, что имел. — Приступ. Возраст, сами понимаете. Сердце шалит. Это не инсульт, слава богу, но всё серьёзно. Конечно, заболевание лечится. Мы привели её в сознание. Певец вскочил со стула. — Но сейчас к ней нельзя. Состояние нормализируется, но пока никаких волнений и постельный режим. Если всё будет хорошо — через неделю выпишем. Но нужно будет соблюдать режим, строгое лечение, постоянные осмотры. Гриша немного успокоился. «С ней всё хорошо». — Попейте воды и неволнуйтесь. — санитар протянул стакан. — Подойдите на регестрацию, дайте данные пациентки. — закончил он и ушёл. Дождавшись, пока врач скроется в очередном кабинете Гриша тихо открыл дверь и зашёл в палату. Ирина лежала на койке и глядела в окно. Она увидела Лепса и глаза наполнились слезами. — Так. Давай без этого. Или тебе мало? — недовольно ухмыльнулся он. Артист окинул палату взглядом. — Разве ты не должна быть под капельницей или типа того? — Если бы ты не приехал, то была бы. Но сейчас мне уже лучше и это не требуется. Тут уже заплакал Гриша. Неожиданно его телефон зазвонил. Это была Аня. Он выдохнул и взял. — Да? По явно нерадостному выражению его лица Ира поняла, что это она. Лепсверидзе включил громкую связь. — Звоню сказать тебе, что ты мерзавец. На их лицах появились улыбки. — Ещё что-то? — Я подала заявление на развод. Об остальном тебе доложит суд. Ах, да. Кто она? Вы, конечно, я уверенна, через неделю расстанетесь, но я весьма любопытна, ты знаешь. — СМИ неплохо заплатят тебе верно? Она — самое дорогое, что у меня есть. — он взглянул на Иру. — Она самое лучшее, что мог сотворить этот мир. Она сплошная доброта, мудрость и красота. Она — Ирина Аллегрова. Анна сбросила звонок. Ира нежно засмеялась. Лепс подошёл и сел рядом с ней: — Пугай меня так больше. — Я люблю тебя. — И я тебя. Губы наших героев слились в нежном и медленном поцелуе. — Я обязана тебе так многим. Семья ведь была так важна для тебя. — Ты обязана лишь простить меня, что я не сделал этого раньше. И ещё… Я понимаю, тебе сейчас нельзя волноваться, но с этим разговором нельзя медлить. — Говори. — Мои дети. Ваня и Николь. Я сказал, что хочу их забрать себе. Аня никогда не была любящей матерью да и не особо любила. А для меня они лучики сонца. К маме они не привязаны вовсе, а с ними я словно одно целое. Прости, что ляпнул, не посоветовавшись. Просто, всё было так спонтанно. Несколько мгновений лицо певицы оставалось серьёзным, а потом она завизжала и захлопала в ладоши, будто маленький ребёнок: — Я сделаю всё, что бы они называли меня мамой. Гриша улыбнулся. — А ты будешь встречать со мной Новый Год? — застенчиво спросила артистка. — Глупышка! И этот, и следующий, и все года своей жизни! Я куплю большую ёлку и мы будем наряжать её прямо в канун праздника. И не только её мы украсим весь дом. Хлопушки, шарики, гирлянды, игрушки и огни. Ты ведь приготовишь что-нибудь вкусненькое? Какое-то своё фирменное блюдо. Я, конечно, не кулинар, но буду помогать, обещаю. Мы напьёмся шампанского, зажжем свечи и там, на твоей кровати… — Ну Гриша! — засмеялась Ира. — Хотя зачем ждать? Мы можем прямо здесь…только спокойно, тебе нельзя волноваться. — Тебе ведь запретили ко мне даже входить, верно? — С каких это пор ты слушаешь чьи-то советы? — С тех пор, как не хочу получить ещё один приступ. — Представляю, какое раздолье получит жёлтая пресса. Лепс разводится с женой и уходит к Аллегровой, которая с приступом попала в больницу. Вот же скандал будет! — Лепсверидзе засмеялся. Ира отвела взгляд в сторону, прикусила губу и нерешительно, словно боясь или стесняясь спросила: — А ты станешь моим 5-м мужем? — Я абсолютный придурок. Это я должен был достать кольцо и сделать тебе предложение. И снова прости, все-таки всё вышло так спонтанно. У меня нет кольца. Но это всё равно должен был сказать я. — Но какая разница, если мы оба любим друг-друга? — Никакой. Но давай забудем этот момент. Я всё же хочу купить кольцо, встать на колено и сделать тебе предложение. — Так. Отвечай прямо и ясно. — Буду. Он схватил её, взял на руки и закружил. — Придурок!!! Аня была права, мерзавец! Абсолютный эгоист! — Аллегрова пыталась подавить смех. Наверное, именно это подразумевают, когда желают «счастья в личной жизни». Ибо это было настоящее, искреннее счастье.