Чай с милиссой

      Акутагава тяжело вздохнул и, в очередной раз, оттянув ворот домашней футболки, добавил мощности кондиционеру. Июнь перевалил за середину, а жара продолжала держаться. Несмотря на то, что на часах было уже около полуночи, приятная ночная прохлада никак не желала приходить в небольшой портовый городок. Оставалось только молиться, чтобы и дальше так не пекло, а то и сжариться в такую погодку не грех, особенно в чёрном плаще, который за годы ношения, стал восприниматься не как какой-то элемент гардероба, а как вторая кожа.       Рюноскэ снова вздохнул и потёр слипающиеся глаза. Часовая стрелка уже указывала на единицу, когда минутная подползала к двенадцати. Он очень хотел пойти спать, тем более в мягкой кроватке его ожидал бонус в виде одного плюшевого детектива, но отчёты сами себя не напишут, а бесить Мори было себе дороже, он в последнее время действительно каким-то дёрганным стал. Толи из-за недавно сорванной сделки с поставщиком оружия, толи ещё из-за чего-то, всё-таки проблем у босса мафии была туева куча, и выделять что-то конкретное было бы бессмысленно. Хоть лето и было в самом разгаре, об отдыхе и речи не шло. Ещё одна проблема заключалась всё в той же жаре — Акутагава просто физически не мог уснуть при такой температуре, только если бы кондиционер пахал на полную, да и то вряд ли, и подвергать своего любимого Тигрёнка риску простуды ему ой как не хотелось.       Ворот треклятой трикотажной футболки раздражал шею, собранные, в слабый узел на затылке, волосы, то и дело выбивались из прически и настойчиво лезли в глаза, неимоверно отвлекая, и приходилось сдувать их каждые пять-семь минут. Рука, уже порядком уставшая писать и переписывать количество ввезённой за последний месяц контрабанды, выводила иероглифы всё небрежнее. Из открытого окна, из которого по логике должен был поступать свежий воздух в кабинет, доносились только громкие крики всякой пьяни, разгуливающей в поисках круглосуточных, где им могли продать ещё алкашки. Задним числом Рюноскэ отметил, не отрываясь от чтения отчёта Хигучи, что надо бы купить Чуе бутылку вина, тому в последнее время было тяжелее всех. Мало того, что он их начальник, пытающийся хорошо выполнить дополнительные задания босса, одновременно помогая подчинённым и пытаясь держать сплочённый коллектив, так ещё и довесок в виде Осаму, любимым занятием которого было бесить рыжего исполнителя. Хотя в последнее время, Дазая можно было с горем пополам, но терпеть, что было неплохим бонусом для всего Агентства и Мафии, куда бинтованный суицидник захаживал всё чаще и чаще, до всех докапываясь.       Акутагава тряхнул головой, пытаясь выкинуть оттуда все ненужные мысли и сосредоточиться на этой чёртовой макулатуре, которой он сыт был по горло ещё с мая месяца. От подобных наглых махинаций, карандаш, державший волосы в своеобразной «причёске» последние три четверти часа, выскользнул и, со стуком упав на пол, закатился под стол. Рюноскэ только с тихим вздохом отложил ручку и с силой провёл ладонью по лицу сверху вниз, прикрывая свои пепельно-серые глаза.Ацуши то и дело говорил, что сгорает в них, как в настоящем пожаре, оттуда и пепел, а Акутагава только скептически хмыкал на подобные комплименты каждый раз. Он не привык, чтобы кто-то говорил ему подобные вещи, а сам не умел говорить что-то подобное и подавно, из-за чего порой загонялся.       Невольно улыбнувшись, Рюноскэ вспомнил реакцию Накаджимы на его первый комплимент (тоже про глаза кстати). Он тогда сказал, что Ацу — будто затаившийся в лавандовых полях маленький тигрёнок, ищущий своим кошачьим взглядом жертву. Вроде бы ничего такого, даже глупо как-то, по-детски, но Ацуши так не считал. Его лучезарной улыбкой можно было бы осветить всю обратную сторону луны и ещё осталось бы в запасе. Акутагаву тогда впервые в жизни назвали милым и заставили покраснеть. Вот стыду так было, особенно если учитывать, что это была совместная с Дазаем вылазка на борт контрабандистского судна. А, как говорится «вспомнишь лучик — вот и солнышко».       Тихо скрипнула открываемая дверь и в кабинет заглянула немного грустная лохматая мордашка детектива. Рюноскэ, снова взявшийся за ручку, устало улыбнулся своему Тигрёнку, кивком разрешая войти. Ещё раз, мельком глянув на парнишку, Аку отметил, что тот был только в его рубашке, не до конца застёгнутой и белье. Такой вид определённо навевал кое-какие мысли, но он слишком устал. Сейчас просто хотелось обнять Ацуши, прижать к себе и уснуть.       — Привет, привет, ты не спишь, — утверждение и немного осуждающий взгляд Накаджимы. — Опять сидишь тут по ночам. — а слова из песни будто взяты, из их любимой.       Акутагава всё-таки поднялся ему навстречу и мягко улыбнулся, почувствовав на щеке тепло чужой ладони, с ещё одной строчкой:       — Ну почему, — оставив на щеке Рюноскэ лёгкий невесомый поцелуй, Ацуши опустился на крутящийся стул, рядом со столом парня, наблюдая за тем, как он продолжил заполнять отчёты.       Его присутствие работать никак не мешало, даже, наоборот, с его приходом в комнате как будто дышать легче стало, а назойливый ворот перестал раздражать шею. Лезшие в лицо угольно-чёрные, где-то светлые на кончиках пряди, уже не так бесили, как раньше и работать стало в разы легче. В следующий раз нужно будет попросить Тигра посидеть с ним с самого начала, авось в следующий раз и времени на бумажки меньше уйдёт и можно будет вдоволь наобниматься с Ацуши, который уж точно будет не против такого движа.       — Ты, малыш, так смело веришь мелочам?       Акутагава поднял от почти заполненного отчёта (оставалось только записать личные данные поставщика Каннабиса*) глаза и встретился взглядом с Накаджимой, не прекращающим разглядывать его с ног до головы и мечтательно улыбаться каким-то своим мыслям.Рю решил немного отвлечься, а заодно и приготовить им двоим по чашке чая. Как раз только вчера купил новую пачку чёрного, с мелиссой. Тигр его очень любил, а сам Аку был больше сторонником кофейных напитков, но к чаю всё же пристрастился, особенно к этому, уж больно часто они его покупали, да и сейчас кофе было не к чему. Тело требовало чего-то расслабляющего, очередная порция кофеина была бы действительно лишней.       Чайник быстро вскипел, и аромат свежезаваренного чая стремительно заполнил кабинет. Ацуши, всё это время наблюдавшей за парнем, мило улыбнулся и с тихим «спасибо», принял чашку, касаясь холодных пальцев своими.       — Спасибо.       Неожиданно в голове Акутагавы проскочила следующая строчка и он, поддавшись соблазну, тихо пропел её:       — Я знаю твой телефон, но никогда не позвоню.       Его тут же смерили обиженно-игривым золотистым взглядом, в ответ на который он просто слегка поднял уголки бледных искусанных губ и легонько щёлкнул парнишку по носу, мол «не заигрывайся». В ответ Накаджима только недовольно фыркнул и пригубил свой любимый, приятно согревающий ладони, чай. Жмуря от наслаждения свои красивые глазки, он сделал второй глоток, за ним последовал и третий. Кадык каждый раз дёргался, выделяясь на тонкой шейке ещё пуще.       Последнюю четверть часа они просидели в блаженной тишине. Акутагава сделал всего несколько глотков чая и снова вернулся к заполнению своих «супер важных бумажек». По венам разливалось приятное тепло, не такое обжигающее, как при употреблении алкоголя, а скорее расслабляюще тёплое, и глаза сами собой стали закрываться. Оба медленно впадали в дрёму. Кажется, бессонница обоих успешно прошла. Действуя на чистом автомате и поставив подпись на последнем документе, Рюноскэ поднялся из-за стола и размял затёкшие, из-за долгого сидения, части тела. Взглянув на тихо сопевшего Тигрёнка, замер. Лицо сразу приобрело умилённое выражение. Тот свернулся в кресле комочком, будто настоящий кот и мирно спал, даже, кажется, мурлыкал. Будь он сейчас в своей кошачьей форме, то хвост обвил бы вокруг ног, а ушки прижал бы к волосам. Любимая его чашка, с красивым лунным пейзажем, стояла рядом, на журнальном столике, уже пустая.       Тряхнув головой, чтобы немного прояснить путающиеся там мысли, Рюноскэ почесал Ацуши за ушком (пока только человеческим), пытаясь его расшебуршить. После такого сна у бедного детектива уж точно будет шея и спина болеть, а нести его до спальни Рю бы, честно говоря, побоялся в таком своём состоянии, уронит ещё не дай Фёдо бог. Накаджима резко поднял голову, и ещё, находясь в полудрёме, что-то прошептал, если прислушаться, можно было бы услышать следующую строчку из той песни (видимо ему снился их диалог).       Акутагава снова, как-то устало улыбнулся, и, положив на красную после сна щёчку, ладонь, притянул парня к себе, для долгого чувственного поцелуя в мягкие и такие сладкие губки. От подобного действия, Ацуши сразу же очнулся ото сна и даже не задумываясь, ответил на поцелуй, обвивая руками чужую шею и зарываясь пальцами в мягкие тёмные волосы. Они медленно тягуче изучали друг друга, так, как делали это каждый раз после долгой разлуки, нежно, чувственно и долго, ведь впереди у них была ещё целая ночь.       Оторваться от столь манящих губ было тяжело, но сделать это всё-таки пришлось.       — Спать? — немного осипшим после поцелуя голосом, спросил Тигр, поднимаясь со стула и потягиваясь.       — Идём, — лёгкий чмок в висок и недолгий путь до мягкой постельки. — Спокойной ночи, Тигрёнок. — крепкие объятия и тихий ответ, уже снова засыпающего парня.       — И тебе, Рю.       Летняя жара, за окном, спадать явно не собиралась, но эти двое всё равно уже тихо посапывали в объятиях друг друга, наслаждаясь близостью любимого человека. И пусть завтра снова будет жарко, а на их плечи вновь возложат большую ответственность и новые задания, это будет завтра, а сейчас можно просто поспать, ни о чём не заботясь. На горизонте показалась тёмная грозовая туча, предвещая о начале дождя.