Ох уж этот фокусник

13. Внутреннее единство. — Катюш, мы уже приехали, — провёл нежно по её лицу Андрей, — пойдём. — Да, спасибо, что довёз, — открыла глаза Катя, — хочешь, пойдём к нам, выпьем чай? — Хочу, пойдём, — согласно кивнул Андрей и вышел из машины. Катя, взяв сумочку и выйдя из машины в удивлении уставилась на красивый незнакомый дом: — Андрей, мы где? Это не мой дом. — Это мой дом, — вздохнул Жданов, предчувствуя проблемы, — надеюсь, когда-нибудь станет и твоим. Вот я и говорю, пойдём к нам, выпьем чай. — Нет, Андрей, нет, я не могу, — вырвала свою руку из рук Андрея Катя, — мне нужно домой, родители будут волноваться. Обдумав её слова несколько секунд, он снял очки, вздохнул и подошёл ближе. — Ну, у тебя в гостях я уже много раз был, а ты у меня ни разу, — обнимая и начиная целовать, уговаривал Андрей. — Мы посидим, — легко поцеловал в губы, — выпьем чай, — начал целовать щёки, — поговорим спокойно обо всём, — приближаясь короткими поцелуями к шее и шепча в ухо, — я очень соскучился. Андрей прекрасно осознавал, что это не честный способ убеждения, но другого у него не было. А ждать, пока Катю уведут, он тоже больше не хотел. Поэтому, он был бессовестным и настырным. Кате было очень трудно выдержать его напор, уперев руки в его грудь, она пробормотала: — Андрей, пожалуйста. Это «пожалуйста» явно было просьбой о доставке её домой, но Андрей решил принять это за согласие зайти к нему в гости, и, не прекращая целовать, стал увлекать в сторону подъезда. Когда они зашли в холл, Катины щёки пылали, и она судорожно пыталась собраться с мыслями. При всей её неподготовленности к этой ситуации ей было любопытно и интересно посмотреть, как он живёт. Ведь место обитания может очень много сказать о человеке. Но она очень боялась ощутить присутствие Киры в его жизни. Андрей подошёл к консьержке и поздоровался: — Зинаида Матвеевна, добрый вечер. Вот, познакомьтесь, это Катерина. Если ей будут нужны запасные ключи, то Вы можете ей их выдать и пропускайте её всегда, пожалуйста. Катя, с испугом кивнув на приветствие женщины, поплелась вслед за Андреем. — Нам сюда, проходи, пожалуйста, — сказал Андрей, впуская её в квартиру, помогая раздеться и заговаривая. — Вот сюда можно повесить пальто, здесь оставляй обувь или не разувайся. Хочешь сумочку клади сюда, на стул, а можешь взять с собой. Катя разулась и замерла в прихожей. Андрей повесил свою куртку и стал оглядываться в поисках домашней обуви: — Тапочки. Ну с тапочками у меня плохо, я их не люблю и хожу босиком или в ботинках. Но у меня где-то были мамины, сейчас я поищу. — Не надо, Андрей, — при упоминании Маргариты Рудольфовны, Катя ещё больше напряглась, — мне так удобно. Потянув Катю за собой, Андрей по дороге ей всё показывал и рассказывал: — Так, там у нас кухня, а вот здесь ванная комната. Проходи пока в гостиную. Вот. Это гостиная, там балкон и за шторой спальня. Ты можешь чувствовать себя здесь как дома и делать всё, что хочешь. А я пойду на кухню и посмотрю, что есть в холодильнике. Катя делать всё что хотела не могла, потому что она хотела спрятать от страха голову в песок, но песка здесь не было. Её бы спасла подушка, но подушка была в спальне, а думать о спальне было совсем невозможно. Она сама себе не могла объяснить, что именно её пугает. Казалось бы, сбылась её мечта, она дома у Андрея, он не стесняется её, познакомил с консьержкой. Ещё и ключи попросил выдавать. Но… Катя неспешно прошла в гостиную, внимательно всё рассматривая. Комната была оформлена в спокойных светлых тонах. На стенах висело несколько неброских картин. На полках лежали несколько книг и журналов, стояла стойка с дисками, и, конечно, небольшой бар с алкогольными напитками. Комната была просторной, посередине стоял белый диван, и на его спинке висели небрежно брошенные пара рубашек и брюки Андрея. На небольшом придиванном столике лежал тонкий свитер. В целом комната была чистая и уютная, но как-то не отражала характер хозяина. На противоположной от дивана стене был большой камин, и она задалась вопросом: он электрический или дровяной. Чтобы себя как-то занять, Катя подошла к дивану и стала складывать вещи Андрея, вдыхая знакомый запах туалетной воды. Подойдя к полке, она дотронулась до журналов, рассмотрела картины на стене у камина и взгляд упёрся в проход, ведущий в спальню. Сразу было ясно, что здесь живёт один человек: двери в спальню не было, комнаты отгораживала нитяная шторка из незатейливых фигурок. Никаких фотографий и следов присутствия женщин в гостиной точно не было. — Ну что, осмотрелась? — зашёл в комнату Андрей. — Чайник я поставил, и, как ни странно, в холодильнике есть продукты. Пойдём, пойдём. — Хорошо, я в ванную зайду, руки помою, — поспешила ненадолго спрятаться в тихом и укромном месте Катя. Но и здесь её ждал сюрприз. Эту ванную укромным местом назвать было трудно, с потолка на неё смотрело её перевёрнутое отражение. Странно, но ванная комната и гостиная были как будто из разных квартир. Ванная скорее в стиле Малиновского, чем Андрея. Моя руки, Катя обратила внимание, что на полочках были только мужские принадлежности и одна зубная щётка, в углу ванной стоял мужской шампунь. Покачав удивлённо головой, Катя собралась с силами и прошла на кухню. На кухне Андрея не было, но из гостиной раздавался голос Маргариты Рудольфовны, говорящей на автоответчик. Катя тихо зашла в комнату, Андрей как раз схватил трубку и стал с ней разговаривать. Решив ему не мешать, она вышла на балкон. Андрей на кухне заваривал чай, поставляемый в огромном количестве мамой из Лондона. Посмотрев на полках, он обнаружил к чаю английское печенье, тоже от мамы, и конфеты. Разложив всё это на столе, он уже хотел отправиться вызволять Катю из лап зеркальной ванной, но в это время раздался звонок городского телефона. Андрей заволновался, в одиннадцать часов вечера ему могла звонить только Кира. Неужели опять начинается? Андрей мысленно простонал, не спеша отвечать на звонок и через несколько секунд включился автоответчик: «Андрюша, дорогой, здравствуй. Где ты пропадаешь? Я не могу тебе дозвониться весь вечер на мобильный телефон. Мы вернулись сегодня из Лондона. Я очень переживаю, надеюсь, ты снова не напиваешься и не дерёшься», — услышав, что маму понесло не в ту степь, Андрей схватил трубку: — Мама, привет. Я дома, не волнуйся. — Андрюша, ну слава Богу. Почему ты не отвечаешь на звонки. — У меня, наверное, разрядился мобильный телефон. Но ты не волнуйся, у меня всё в порядке, не пью, не дерусь, работаю много. Вот задержался сегодня в офисе и только сейчас пришёл домой. А у вас что-то случилось? Вы же планировали прилететь через месяц. — Нет, всё в порядке. Просто папа немного волнуется из-за компании, хочет зайти через пару дней, навестить Сашу. У вас там всё хорошо? Не ссоритесь? — Мамуль, у меня доступа к информации теперь нет совсем. Так что пусть папа всё у Сашки спрашивает. — Хорошо, я ему передам. А как поживает Кирюша? Передашь её трубочку? — Мам, ну какая Кирюша, нет её здесь! Она у себя дома, и ты можешь ей туда позвонить и перемыть мне все кости, — Андрей начинал злиться. — Хорошо, Андрей, поговорим завтра. Спокойной ночи. — Пока мама. Положив трубку, Андрей сразу же вспомнил о Кате. Дёрнул же маму чёрт позвонить в это время. Кто его знает, что из разговора услышала Катя и что она себе надумала. Андрей пошёл на кухню, но там Кати не было, в ванной тоже было пусто. Чертыхнувшись, он рванул в прихожую, но её вещи были на месте. Вернувшись в коридор, он заметил, что дверь на балкон открыта, и Катя стоит и смотрит вниз. Андрей жил в солидном элитном доме, расположенном близко к центру Москвы, но живущие здесь подростки мало чем отличались от других подростков, ну разве что одежда чуть подороже. Вот и сидели они внизу во дворе, как и во многих других дворах Москвы и других городов России, в это позднее время, в этот тёплый весенний день, играли на гитаре и распевали песни. — Катюш, я тебя потерял, что ты тут делаешь? — обнял её Андрей. — Слушаю песню. Так забавно, уже несколько лет прошло, как я училась в университете, а они поют ту же песню, что и мои однокурсники. Андрей прислушался, песня была немного грустная и со смыслом. Нет, когда он учился в институте, пели другие песни. Парень красиво выводил мелодию Константина Никольского, аккомпанируя себе на гитаре: «Вокруг тебе шумят дела, бегут твои года. Зачем явился ты на свет, ты помнил не всегда… Звуки скрипки всё живое, скрытое в тебе, разбудят, Если ты ещё не слишком пьян… О несчастных и счастливых, о добре и зле, О лютой ненависти и святой любви. Что творится, что творилось на твоей земле, Всё в этой музыке, ты только улови». Катя слушала песню с явным удовольствием, погруженная в какие-то свои мысли. Андрея слова песни тоже задели, но когда песня закончилась, он сразу потянул её внутрь: — Пойдём, ты вся замёрзла. Катя послушно зашла в комнату. — Мама звонила, представляешь, они с отцом прилетели из Лондона. Странно немного, они должны были только через месяц вернуться — увлекая её к дивану, объяснял Андрей. — Может быть тебе стоит рассказать о ситуации в компании, — предложила Катя. — Нет, не могу пока. Отец меня всё равно не будет слушать. И я не хочу сейчас с тобой говорить о компании. Давай поговорим лучше о нас. — О нас? Андрей, я не знаю, даже что сказать. Так много всего намешано. Компания, снова какие-то трудности в ней, твои родители, — Катя провела рукой по спинке дивана, отвернувшись от Андрея и стоя к нему спиной. — Я слышала про Киру. Андрей, твои родители считают, что вы вместе. Я не знаю… — Кать, ну не важно, что считают мои родители. Как только представится возможность, я им всё объясню. Я всё равно не буду с Кирой. Но, ты права, не нужно сейчас об этом, — сказал Андрей. Он развернул её к себе и, сняв с неё очки, положил их на столик. — Я так ждал, чтобы остаться с тобой наедине, и не могу думать больше ни о чём. Андрей медленно наклонился и стал целовать Катю. — Кать, Катюш, — запустил он руку в её волосы и распустил хвост, — я с ума сходил весь этот долгий месяц. Я столько всего передумал. Катя, не сопротивляясь, внимательно смотрела в глаза Андрея, пытаясь отыскать ответы на свои спутанные мысли. — Но ты знаешь, наверное, это правильно, что так всё сложилось, — глядя прямо ей в глаза и поглаживая спину, тихим голосом говорил Андрей. — Я теперь точно знаю, что мне нужна только ты. Он подхватил её на руки и понёс в спальню: — Ты неуловимо вошла в мою жизнь и наполнила её смыслом, проникла под мой очерствевший наносной кокон и вернула мне самого себя. Положив её на кровать, он обхватил ладонями её лицо и тихо-тихо, глядя в глаза проговорил: — Я тебя люблю, Катя, честно-честно. И Боже, как же я истосковался по тебе. Поцеловав её, он больше не мог ничего говорить, только чувствовать и ощущать. Он помнил их с Катей первую ночь, как она трепетала. Сейчас он сам был охвачен дрожью, неловкими руками он пытался поскорее избавиться от одежды. Сегодня он не мог быть медленным и терпеливым. Он боялся закрыть глаза, ему каждую секунду нужно было её видеть, казалось, что стоит их закрыть, и Катя исчезнет. Но она не исчезала, она была рядом. Вцепившись в его волосы, Катя прижимала Андрея к себе и с таким же нетерпением отвечала на поцелуи. Забыв обо всём, она любила, отдавая себя без остатка, как и прежде. Сумбурно шепча его имя и, хаотично хватаясь руками за его спину или шею, она поторапливала его, дыша с ним в унисон, также боясь закрыть глаза. Она пропала, окончательно и бесповоротно растворяясь в этом мужчине, не имея больше никакой возможности и сил обходиться без него. Сминая её под собой, он снёс все преграды, возводимые ею, сомнения, обиды и горечь; осталась только та девочка с косичками, полюбившая и готовая на всё ради этого мужчины. Андрей лежал на боку и улыбался, рассматривая Катю и поглаживая её руку. Какой же он глупец, как он мог только думать, что сможет вновь быть с Кирой. Какой же наивный Малиновский, предлагающий ему знакомство с другими женщинами. Ему никто не нужен кроме Кати. Он больше не готов к полумерам. Только бы она отвечала ему взаимностью. Только бы её чувства не изменились ни завтра, ни через 20 лет. — Андрей, скажи, твоя мама говорила что-то о драке. Что-то произошло за последний месяц? У неё был взволнованный голос, — задала Катя мучавший её вопрос, с того самого момента, как она услышала слова Маргариты Рудольфовны. — Да, Катюш. Я расскажу. Только мне очень стыдно за этот период моей жизни, — Андрей устроился полусидя, развернувшись на спину. — Когда я понял, что ты уехала, я очень мучился. Твои родители не говорили мне, где ты находишься, Зорькин появлялся в компании и маячил туда-сюда, ещё больше выбивая меня из колеи. Акционеры компании были настроены против тебя и убеждали меня в твоём предательстве. Я снимал стресс единственным мне известным способом — напивался до умопомрачения. Я защищал тебя, как мог, но их слова въедались мне в сознание, и я постепенно им сдавался и страдал от этого. В один момент Зорькин сообщил, что адвокаты уже не могут приостановить поглощение, и «Зималетто» вскоре должно перейти компании «НикаМода». После его слов я сорвался, я не мог поверить, что девушка, которой я безгранично доверял, меня предала. Я не мог осознать, что ты на это способна. Я винил во всём себя, думал, что уничтожил твою чуткую душу. Помолчав немного, он повернулся и смотря на Катю, рассказывал для неё, набираясь сил от её понимающего взгляда: — Я пошёл в бар и напился особенно сильно. В тот вечер я подрался. В баре были спортсмены — боксёры, я специально их спровоцировал. Сейчас я понимаю, что это было глупо, но тогда… В общем, кто-то из знакомых оказался в том же баре и позвонил Кире. Она приехала и отвезла меня к себе домой, ухаживала за мной. Мне было перед ней тогда очень неловко, но я был благодарен. На следующий день женсовет смотрел шоу в конференц-зале, и я зашёл туда и глянул в телевизор как раз в тот момент, когда показывали тебя с этим Борщовым в зрительном зале. Мне не хотелось верить, что это ты, ты была очень нарядная и кроме меня никто тебя не узнал. Но я узнал, я бы тебя ни с кем не перепутал. И я совершил свою самую большую ошибку, да, я просто струсил. Я сам пришёл к Кире. Я не знаю, что мной двигало, страх ли одиночества и желание, чтобы рядом был кто-то заботливый. А может я испугался, что тебя потерял и мне хотелось сделать счастливой хотя бы Киру. Но ничего не получилось. Заметив, что Катя как-то сжалась и замерла, почувствовав её боль, он обнял её и стал целовать лицо, губы, волосы: — Но у меня с ней ничего не было, Катюш, у меня ни с кем ничего не было с той, самой первой, нашей с тобой ночи. О, Боже! Поверь мне, пожалуйста, я не хочу казаться лучше, чем я есть, но и обманывать тебя я больше не стану. Ты научила меня быть правдивым, быть собой, любить. — Я верю, Андрей. Прости меня, что исчезла. Я не знаю, почему Колька так сказал тогда, мне никогда не нужно было «Зималетто». Мне после ухода было так плохо, я просто не могла общаться ни с тобой, ни с кем-то из компании и просила его быть посредником. — Я думаю, он был просто обижен за тебя. Он действительно тебе очень хороший друг. — Да, — согласилась Катя, — но ты же говорил, что с Кирой в итоге расстался? — Расстался. Это было чуть позже, в тот день, когда выбрали Сашку президентом. Я просто понял, что между нами ничего нет, ни теплоты, ни доверия. Сплошные манипуляции. И я очень рад, что Кира тоже это понимает. В этот момент снова раздался звонок городского телефона. — Я не буду брать эту чёртову трубку! — в сердцах сказал Андрей. — Возьми лучше, а то сейчас снова включится автоответчик. Вздохнув, Андрей ответил на звонок, недоумевая, кому он в такое время нужен. — Андрей, привет. Ещё не спишь? — невозмутимым голосом поинтересовалась Кира. — Сплю, — резковато ответил Андрей, косясь на Катю. — Андрей, я звоню, чтобы сказать тебе что-то очень важное. — Важное? В двенадцать часов ночи? Катя не стала дослушивать разговор, она прекрасно поняла, что звонила Кира, и, завернувшись в одеяло, пошла в душ. — Да, Адрюш, послушай. Я сейчас узнала, что сегодня вечером Саша ходил в казино. Оказывается, у него был какой-то долг, и он его отдавал. — Сашка и казино? Кир, да ты говоришь какую-то ерунду. Какого бы мнения я не был о твоём брате, но он не азартен, очень правилен и следит за своей репутацией. — Да, наверное, ты прав. Я тоже очень сомневаюсь, но боюсь, что всё это как-то взаимосвязано. — Ладно, разберёмся завтра. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Андрюш, — успокоенная, повеселевшая и обнадёженная присутствием Андрея дома, Кира завершила разговор. Андрей заволновался, но не о компании, а о Кате. Кира своим звонком перечеркнула весь их предыдущий разговор и вернула стену недоверия. Подскочив, он побежал в ванную и, услышав шум воды, немного успокоился. Стоя под дверью, он решал важную задачу: быть или не быть, а именно, войти или остаться за бортом. Решив сегодня идти до конца, он открыл дверь и зашёл внутрь. Катя, спрятавшись за шторкой, стояла под душем. — Кать, там Кира звонила, рассказала какую-то ерунду о том, что Сашка задолжал казино денег. Катя не отвечала. Тогда Андрей решился на крайние меры и, отодвинув шторку, залез к ней под душ. Через тридцать минут, разнеженная и сонная Катя снова лежала в кровати Андрея, прижавшись к нему спиной, и рассматривала спальню. Спальня была ближе по стилю к ванной комнате, в бордовых тонах, и вполне отражала характер хозяина. На полке стояли несколько фотографий самого Андрея и его родителей. — Андрей, у тебя квартира такая странная. Все комнаты оформлены как будто разными людьми, — на данный момент, из всех мыслей у Кати остались только эти. — А так и есть. Квартиру мне помогала выбирать мама и, когда мы её купили, в ней уже был сделан хороший ремонт. Камин, кстати, я купил эту квартиру из-за камина. Так вот, цвет стен, полы и ванную комнату с кухней мы оставили в том же виде — уж очень я торопился жить отдельно. Гостиную обставляла мама, я занимался только этой комнатой. — Теперь понятно. — Ничего тебе не понятно, снова глупые мысли обдумываешь. Это моя квартира, моя территория и женщин я сюда почти не приводил. Запасные ключи есть только у моих родителей, даже у Киры их не было никогда. Катя вздохнула, закрывая глаза, ей очень хотелось спать, но в голове крутилась забытая мысль. Раздавшийся звонок её телефона сразу подсказал, что именно она позабыла. — Папа! Я забыла позвонить родителям, — подскочила она на кровати. Андрей встал и принёс из прихожей её сумочку. — Алло, папа? — виновато уточнила Катя. — Катерина, где ты ходишь? Сказала, что ненадолго, а на часах уже давно за полночь. — Пап, ну я же тебе рассказывала, что в «Зималетто» проблемы, сломали станок, мы сейчас с Андреем Павловичем и Малиновским обсуждали что предпринять. Это всё очень серьёзно. — И что теперь, ты что ночевать там, где-то собираешься? Ты мне эти глупости брось! — Пап, ты не волнуйся, меня Андрей Палыч завезёт. И вообще, не ждите меня с мамой, а ложитесь спать. Я потом всё расскажу. Спокойной ночи. И она быстро выключила телефон. Андрей приобнял её: — Папа? — Да, снова я обманываю родителей. Это так нехорошо. — Ну почему, по-моему, ты сказала почти всё как есть. А вообще, ты права. Давай я сам позвоню Валерию Сергеевичу и поговорю с ним. — Андрей, что ты ему скажешь? Да он через десять минут будет уже здесь. — Я ему скажу, что люблю тебя. — Нет, Андрюш, так не получится, с ним нужно постепенно. Катя прижалась к Андрею: — Давай поспим немного, и ты меня отвезёшь, хорошо? — Хорошо, давай поспим, — согласился Андрей, укрывая Катю и обнимая её покрепче. Они оба устали от разлуки и пережитых волнений, измучив себя и друг друга недоверием и недосказанностью. И сейчас, они таяли от радости обретения и взаимопонимания, полностью растворяясь друг в друге. Никто из них не был в состоянии расстаться и помнить о чём-то или ком-то ещё, кроме них самих. Это была их первая настоящая ночь. Целая ночь, которую они провели по-настоящему вместе, просыпаясь и любя. Она так навсегда и останется с ними, эта жаркая весенняя ночь, озвученная шёпотом пальцев по коже и освещаемая лунным месяцем и звёздами.