Ох уж этот фокусник

Эпилог. Андрей стоял на балконе и смотрел на море. На календаре была весна, а здесь, на юге Испании уже во всю царила летняя погода. Лёгкий ветер приносил аромат цветущих апельсиновых деревьев и, казалось, что этот запах пропитал весь дом. Андрею же аромат цитрусовых плодов напомнил Новый год и мандарины на столе, его детство и маму с папой. Он их давно не вспоминал, а сейчас подумал о своих детских желаниях, загаданных около Новогодней ёлки, и обещаниях данных родителям и самому себе. Как он в детстве стремился походить на своего отца… Что ж, сейчас он с уверенностью мог сказать, что почти все желания он осуществил. Он прожил долгую счастливую жизнь с любимой женщиной. Её поддержка, понимание и любовь мягко и ненавязчиво меняли его стиль общения с подчинёнными, плавно и вовремя гасили его агрессию и вспыльчивость. Он научился владеть собой и сейчас был копией своего отца. Только в одном он отличался: Андрей очень любил своих детей и проводил с ними достаточно времени, по крайней мере он всегда слушал своих детей и поддерживал. Папа! Он вспомнил как папа радовался появлению внучки и как он помолодел и ожил с появлением внука. Андрей зашёл в гостиную и посмотрел на стену, на которой висело несколько семейных фотографий. Вот на этой они все вместе одной дружной семьёй справляют десятилетие их с Катей старшей дочери: праздник тогда был очень шумный, какой-то суетный. Они собрались все в подмосковном загородном доме Ждановых-старших. Для детей организовали отдельный стол в саду и пригласили аниматоров. Как их четырёхлетний сын всё время просился к сестре и её гостям, а она, считая себя взрослой, его прогоняла. Катя тогда сильно переживала и металась между гостями и детьми. А вот их младшего сына, своего третьего внука, отец уже не застал, не успел всего лишь на несколько месяцев. Катя очень волновалась в ту третью, позднюю беременность, горевала, пыталась заботиться о свекрови. Катя, Катенька, Катюша…они были счастливы все эти долгие-долгие годы жизни. Ох, если бы ему сейчас предложили изменить свою жизнь, он бы отказался. Единственное, что он бы хотел, это встретиться ещё раньше с Катей и иметь немного больше совместно прожитого времени, но он понимал, что они встретились в нужное время в нужном месте. Андрей прошёл в спальню и взял в руки их свадебную фотографию. Как они здесь молоды и счастливы, и, если только очень присмотреться, можно заметить лёгкое неверие в его глазах и удивление в Катиных. О, Боже, как он тогда переживал до последнего мгновения, и только после их первого поцелуя, скрепляющего начало новой семьи, он возликовал, и весь оставшийся день улыбался как ненормальный и всё время держался рядом с Катей. Он кружил и кружил её в танце, постоянно повторял, что она теперь Жданова, целовал ей руки и при первой же возможности увёз её домой. Он присел на их огромную кровать и провёл рукой по её подушке. Как же ему всегда не хватало её при их вынужденных расставаниях, он страдал от бессонницы, звонил и писал ей сообщения. А однажды прервал командировку и примчался домой посреди ночи, застав Катю в схожем состоянии бессонницы, всю заплаканную с таким детским выражением лица, что он тут же вспомнил ту девочку с круглыми очками. Он целовал её, а она всхлипывала, отвечала на поцелуи и ругалась, что он прервал рабочую поездку и нарушил все планы. В тот день он впервые осознал, что и ей тоже тяжело даётся разлука, а ведь при расставаниях она всегда казалась спокойной и улыбчивой. Она никогда не хотела его огорчать, его Катя. За всю их жизнь было всего три серьёзные ссоры, но это были Ссоры! Все три из-за ревности, его ревности, из-за его беспочвенной ревности. Он её ревновал всю жизнь, наверное, это была его кара за безнравственное поведение по отношению к женщинам и Кире в период жизни до Кати. «Зималетто»… Сколько всего было с этой компанией: и расширения, и сокращения. И кризисных моментов было много, и в компании, и в стране, да и в мире. И всё время им удавалось что-то придумать с Катей, найти выход. Иногда они отступали в сторону, останавливались и делали шаг назад, но потом обязательно был шаг вперёд. Им с Катей вместе всё давалось легко. Таймер на часах пропищал, возвещая о времени приёма сердечных таблеток. Андрей вздохнул и пошёл в сторону кухни. Взгляд прошёл по картинам: стены их дома были украшены картинами из разных уголков мира. Они, при малейшей возможности, путешествовали и из каждой поездки привозили картину. Одной из любимых стран в первое время для них стала Франция, этому послужило и знание Катей французского языка и наличие большого количества красивых мест в этой стране. Несколько раз они отдыхали во Франции на море, при этом старались селиться не в популярных туристических городах, а маленьких городках-посёлках поблизости. Им нравилось уединение и на протяжении всей жизни они могли часами молчать рядом друг с другом. Вот эта картина с изображением морского залива из небольшого городка под Каннами. А здесь на картине Париж, им очень понравилось слушать органную классическую музыку, тогда был концерт «Времена года» и пела беременная девушка, а по возвращении домой, они узнали, что ждут сына. Второй раз с ними в Париж увязался Малиновский, сообщив, что они без него не познают красоту этой жизни, и убедил их пойти в «Лидо» смотреть кордебалет. А вот места недалеко от Лувра, дворцы пригорода Парижа и лавандовые поля из Прованса. В весенне-осенние периоды они ездили по разным городам Европы. Вот эту картину они привезли из Мюнхена, Малиновский тогда затащил их на праздник пива Октоберфест. Ромка уговорил их купить национальные костюмы, и они с ним в кожаных удлинённых шортах с подтяжками и шляпах гордо выхаживали по проспекту, а рядом семенила Катя с косичками в разные стороны и декольтированном топе с длинной цветной юбкой. Ромка после трёх бокалов свежесваренного пива, закусывая свиной ножкой и кислой капустой, пытался шутить, что Кате осталось только снять линзы и нацепить круглые очки и… За что получил от него пинок под столом. Сколько же они тогда с ним выпили пива… А непьющая Катя на них в тот день очень ругалась, особенно когда Ромка сначала приставал к лошади, потом умывался в фонтанчике и, в довершение всего, залез на трактор, изображая ситного фюрерского фермера. Прохожие его фотографировали и улыбались, а Катя бегала вокруг и пыталась воззвать к его совести. Вот оно, это фото, они втроём на колесе обозрения на ярмарке. «Ромка, как же долго ты оставался холостым повесой, всё время говорил, как мне повезло, что я встретил Катюшу, и сетовал, что вовремя не разглядел её внешность. А потом внезапно встретил свою «Катю», женился и один за одним появились брат и сестра, двое Малиновских младших», — Андрей поставил фото на место и ненадолго предался воспоминаниям об их дружбе. Его отвлёк повторный писк часов, и он, вспомнив про таблетки, продолжил свой путь на кухню. Его внимание задержалось на картине из Вены, они гуляли там по старому городу и слушали оперу. Андрей вспомнил, как эмоционально, в противовес повседневной жизни, вела себя Катя в театрах. Как она подавалась вперёд во время неожиданных моментов спектаклей, как иногда прикладывала руку к груди во время волнения за судьбу героев, как она им искренне сопереживала, и на глазах блестели слёзы. Швеция, Дания, Бельгия, Нидерланды, где только они не побывали, но ни разу, ни порознь, ни вместе не ездили в Прагу. Прага так и осталась их с Кирой городом и стала негласным табу, скорее для него, но Катя всегда тонко ощущала его настроение и ни разу не обмолвилась об этом городе. Они никогда больше не были в Египте, это была страна боли и Катиного перерождения. А Новый год всегда был для них семейным праздником, и с появлением дочери они всегда праздновали его дома. Сначала это была квартира, после загородный дом. Всегда на праздник собирались родители с обеих сторон, иногда присоединялись Малиновский и Зорькин. В отличие от его родителей, в Лондоне они не прижились, хотя по Великобритании путешествовали, Кате понравился Дублин, а старшего сына пришлось свозить по местам Гарри Поттера. Пока жив был отец, его родители жили в основном в Лондоне, но после его смерти Катя уговорила его маму переехать к ним в Москву. А потом как-то случайно они открыли для себя Испанию, объездили её вдоль и поперёк и, устав от Московского холода и серости, остановились на небольшом городке под Малагой и купили себе дом. Дети уже выросли: старший сын перенял дело Андрея и возглавил «Зималетто»; дочь, выбрав творческую специальность, связанную с дизайном, выучилась в Европе и, выйдя замуж за англичанина, жила с ним в Англии. Младший сын, родившийся, когда дочери было двенадцать лет, был всё время с ними и, когда они решили окончательно переехать в Испанию, тоже переехал. Он выбрал техническое образование — вот на ком сказалось воспитание Валерия Сергеевича, который таскал его с детства крутить гайки у «ласточки». Андрей, закопавшись в своих мыслях и воспоминаниях, дошёл до кухни и взял баночку с таблетками, покрутил её в руке, достал две таблетки и положил их в карман. Он накинул джемпер, вышел из дома и спустился в сад. Сел в беседку и стал смотреть на море, их дом был на небольшой возвышенности, так что вид открывался хороший и взор окутывал пространство. В этот простор для глаз и влюбилась Катя. Последние годы они любили сидеть по вечерам, обнявшись в этой беседке и смотреть на море. Когда менялся ветер, а в этих местах это происходило внезапно, кто-то из них негласно вставал и шёл за пледом, причём Катя всегда брала белый из шерсти, немного колючий, но связанный её мамой, а он забывал о её привычке и приносил мягкий голубой. Она всегда качала головой, но с неизменной улыбкой расправляла и укрывала их обоих. «Катя, Катенька, Катюша…той снежной зимой мы обрели друг друга, я тебя обидел, и мы чуть было не потерялись навсегда. Той весной мы случайно встретились, и я больше не отпустил тебя, всю жизнь я доказывал тебе свою любовь, отогреваясь в твоей любви и заботе. Следующей весной на свет появилась наша дочка, наш первый ребёнок, наше счастье объединившая наши семьи окончательно. Наш ангел, примиривший мою упрямую, гордую маму и твою добродушную хозяйственную. В тот первый день дома они не отходили от неё ни на шаг, соревнуясь в раздаче советов и рекомендаций, совершенно не подпуская разобиженных отцов. А ты, воспользовавшись моментом, набирая сил, спала, свернувшись калачиком в спальне. А я лежал рядом, обнимал тебя и ощущал всепоглощающее счастье, вспоминая, как мне сразу после рождения выдали этот маленький комочек на руки» — возвращался Андрей в самое начало их сосуществования, самые яркие моменты проскальзывали перед ним эмоциональными картинками. Андрей унаследовал от отца склонность к сердечным приступам, но благодаря надлежащему уходу со стороны Кати, ведению здорового образа жизни, он чувствовал себя прекрасно и бодро. Они совершали длительные прогулки, у них был совершенно живой ум, как говорила Катя, всё благодаря путешествиям и изучению иностранных языков, а она и сама выучила испанский и его заставила. Он достал таблетки из кармана, быстро проглотил, запивая водой, и снова загрустил, вспомнив о жене. Сейчас они уже в солидном возрасте и младший сын с супругой переехали жить к ним. Она — играющая на рояле, скрашивала Андрею и Кате дни, а сын, переориентировавший свою работу на домашний офис и периодически ездивший в недолгие командировки, следил за их образом жизни и здоровьем. — Андрюша, ты снова забыл закрыть входную дверь с улицы, — на террасу вошла улыбающаяся Катя. Она довольно быстрым для её возраста шагом подошла к супругу и обняла его. — Катюша, ты вернулась! — Андрей поглотил её во всё ещё крепких объятиях. — Ну, я тебя прошу, не уезжай больше так надолго! — Ты выглядишь как-то бледновато, снова хандрил? — она села рядом и взяла его за руку. — Ты же знаешь, как плохо я переношу разлуку. — Знаю, — вздохнула Катя, — но я уложилась всего в три дня. Ты же помнишь, мне необходимо было пройти обследование. — Три дня, а мне показалось, что прошла вечность, — Андрей поцеловал её руку. — Подожди, как три дня?! Врач сказал, что нужна неделя. — Я тоже не могу разлучаться надолго, — виновато ответила она и заговорщицки добавила: — Я сбежала. Андрей осмотрел её внимательно, как будто видел впервые, и задумчиво пробормотал: — Да, сбегать ты умеешь. Катя засмеялась и прижалась плотнее к мужу. Они немного помолчали, глядя на проплывающие вдали яхты. — Кать, уже апрель, — вдруг вспомнил Андрей. — Да, — согласилась она. — Это мой самый любимый месяц, — он улыбнулся и поцеловал её в макушку. — Почему? — Потому, что 63 года назад ты сказала мне «да». Хотя оно и было очень неуверенным, — укоризненно дополнил Андрей. — Неправда, я никогда не сомневалась в своих чувствах, — Катя посмотрела на него удивлённо. — Да, и это самое печальное, ты сомневалась во мне, — он грустно усмехнулся. — Ну что ты Андрюш, я всегда в тебя верила. Я сомневалась в себе, что меня можно полюбить, — с теплом поправила его Катя. — Ну, теперь то ты знаешь, что я тебя люблю? Теперь ты мне веришь? — Я всегда Вам верила, Андрей Павлович. Больше, чем кому бы то ни было. На несколько мгновений они окунулись в воспоминания давно забытого прошлого, с благодарной грустью и нежностью вспоминая тот непростой период недоразумений и недопониманий, который всё же привёл к сближению и совместной жизни. Дуновение ветра увлекло Катю внутрь комнаты за пледом, а когда она вернулась, то принесла с собой ещё две чашки с чаем. Вместе с приходом любимой женщины, от которой веяло ромашкой, до Андрея донёсся звук нежной мелодии, вылетающей из-под пальцев невестки, с упоением играющей на рояле. Укутавшись в тёплый плед, делая аккуратные глоточки чая, ощущая тёплый бок жены, Андрей счастливо улыбался. Вот именно ради этих простых и душевных моментов стоило пережить все неприятности и глупости юности. Вот именно ради этого стоило сомневаться в себе и всю жизнь завоёвывать эту чудесную женщину. — Жизнь прожита не зря, Катюш! — Неправда, Андрей, жизнь ещё совсем не прожита. Всё только начинается! Конец.