Малыш

Его раздражают эти засосы на хрупкой шее, ключицах, бёдрах Чонина. Откровенно раздражают. Мальчишка мягкий и податливый, сам тянется, мягко касается плечей и призывно улыбается, но осознание того, что эти отметины оставлены не им —ужасный удар по самолюбию Чанбина как минимум. Этого ребёнка хочется забрать только себе, хочется чтобы он сгорал только под его руками и поцелуями, чтобы выстанывал своим красивым голосом только его имя, чтобы такого мальчика не видел никто кроме самого Со. Чонин и не понимает как оказался в этой индустрии. Иногда бывает даже противно от осознания. Хотя он же сам этого хотел. Удовольствие, за которое плюс ко всему и платят, нужно только пару минут картинно постонать с видом самой продажной бляди, или же наоборот, побыть милым нетронутым мальчиком. Но Чанбин… Ян прекрасно знал, как старший относился к его сомнительной «работе», но ничего поделать не мог. На шее своего парня сидеть не хотелось совершенно, а это был один из самых прибыльных способов. Мальчишке было тошно от самого себя, противно от того, что его тело по иронии судьбы принадлежало не только его парню, но и множеству других людей. Каждый раз он думал только о Чанбине, представлял его поцелуи на своих щеках и медленно успокаивался, надеясь ,что всё это скоро закончится. *** Проводя мягкими руками по разомлевшему телу под собой Со в очередной раз задался вопросом, когда младший свернул не туда. Когда его милый мальчик с пухлыми детскими щёчками так вырос, изменился. Острые скулы, коленки, ключицы, он словно хрустальный. Будто одно лишнее движение, и Чонин сломается, разобьётся на маленькие осколки. Он просто не имеет права оставить своего мальчика. Смотря на всех этих парней, с которыми приходится спать Чонину, Со кажется, что они сломают его ребёнка одним взглядом. Он вновь обнимает уже спящего мальчишку, утыкается носом в кудрявую макушку и корит сам себя за эти мысли. Его мальчик всегда останется для Чанбина самым невинным и чистым, и о расставании с ним не может быть и речи.