«Love songs»

      Если Хельга Патаки ненавидела что-то больше сырой мартовской погоды, так это неопределенность. Она пробиралась под кожу зудом и звоном в нервные окончания. Хельга стиснула зубы, преодолевая последний лестничный пролет, ведущий на крышу заброшенного здания. Лучше бы этому засранцу оказаться там, не то она… Раздражение тут же схлынуло, когда глаза наткнулись на сидящую на видавшем виды диване сгорбленную фигуру. От сердца отлегло, и Хельга тихо выдохнула сквозь зубы. Подсказка ее не подвела, дальше предстояло действовать по наитию.       — Если ты решил позагорать, то время и место явно не лучшие, — ляпнула Хельга первое, что пришло в голову.       Арнольд Шотмэн не обернулся на ее голос, но, подойдя ближе, она заметила, как напряглась его спина. Хельга видела это сотни раз, подкрадываясь к нему вот так, однако в последнее время это перестало дарить ей прежние искорки мелочного удовольствия. Словно придя в себя, Арнольд расправил плечи и повернулся к ней. Даже в золотистых лучах заходящего солнца его лицо казалось бледным. Слегка натянутая улыбка сползла с лица Хельги. Сунув руки в карманы, она подошла к дивану и опустилась на краешек.       — Как ты меня нашла? — спросил Арнольд, отведя глаза. Сцепленные в замок руки разжались, пальцы вжались в ткань джинсов.       Хельге не очень-то хотелось рассказывать ему, как она обошла все приметные закусочные на районе, а потом психанула и просто позвонила за наводкой Джеральду Джоханссену.       — Дух Человека-голубя явился мне и открыл правду.       В уголках его губ мелькнула улыбка, или это игра света и тени? Как бы там ни было, вслед за этим раздался страдальческий стон.       — Ты же в курсе, что на самом деле он не умер?       — Как знать, как знать. Думаю, каждый может остаться при своем.       Хельга рискнула откинуться на спинку дивана, стараясь не думать о многолетнем слое грязи. Она немного помолчала. С этим парнем уважение к личному пространству во всех смыслах было хорошей идеей, жаль, что понимание этого пришло совсем недавно. Вот только терпения по-прежнему не было среди достоинств Хельги.       — Ты хочешь просто посидеть молча или все-таки тебе есть чем поделиться со мной?       Они общались почти каждый день вот уже несколько месяцев, однако Арнольд Шотмэн не становился для нее меньшей загадкой. И все же казалось, она понемногу училась находить к нему подход. Да, терпением Хельга не отличалась, но она умела быть бережной, если оно того стоило. С ним обычно так и было.       Арнольд недолго собирался с мыслями. Сунув руку в карман куртки, он вынул сложенный в несколько раз лист бумаги. В сгущающихся сумерках Хельге пришлось сощуриться, чтобы разобрать текст письма, озаглавленного затейливой синей эмблемой.       — RISD? Охренеть, у тебя получилось!       — Похоже на то, — кивнул Арнольд.       — Поздравляю!       — Спасибо.       Ответ его был вежливым, но в нем не было и толики тех радости и гордости, которые испытывала Хельга. Было что-то еще, что-то достаточно мрачное, чтобы затмить поступление в лучшую художественную школу страны. И она начинала догадываться, в чем дело.       — Как среагировали твои…       Близкие? Опекуны? Те, кому выпало замещать тебе родителей? Ни одно слово не было произнесено, но Хельга не могла не заметить, как стиснулись зубы Арнольда.       — Вряд ли они могут как-то среагировать на то, о чем не в курсе.       Что ж, это ее почти не удивило. Хельга едва знала его бабушку и дедушку, но они были из тех людей, впечатление о которых складывается быстро, и, похоже, даже ее детское суждение не оказалось поспешным. Старшие Шотмэны были чопорными, холодными, высокомерными, и большую часть ее детства Арнольд казался ей таким же, пока жизнь не доказала обратное. Пока он не угостил ее кофе и не завел с ней беседу после той выставки.       — Ну, сказать все равно придется, — наконец сказала Хельга. — Через полгода твоя жизнь изменится, и им придется это принять.       Она чувствовала, что ступает на неизведанную территорию. Они не были настолько близки. Даже если Хельге того хотелось… Нет, сейчас точно было неподходящее время для таких мыслей.       Арнольд как будто некоторое время обдумывал ее слова, знакомо хмуря брови.       — Может, и нет.       — В смысле?       — Не будет RISD, нечего будет рассказывать.       На миг Хельге показалось, что она не так его поняла. Но всего на миг.       — Да ты охренел, репка?! — волна возмущения подняла ее на ноги. — Скажи, что ты шутишь!       Арнольд поднял на нее глаза не сразу, но, когда это случилось, она столкнулась со знакомым упрямством. Может, он и избегал боя, когда мог, но если уж дело доходило до драки — не пасовал. Это было одной из тех вещей, что внушали Хельге уважение и, чего уж греха таить, вызывали некоторый трепет. Но, снова-таки, не время…       — Дело ведь не в деньгах, не так ли? — пошла в атаку она. — Знаю, что не в них. Митци… Мисс Шотмэн уж точно не поскупится…       — У меня вроде как есть трастовый фонд.       — Вот именно! У него трастовый фонд и билет в школу мечты, а он кочевряжится!       Тяжело дыша, Хельга сжала кулаки. Не вспомнить, когда кто-то в последний раз доводил ее до такой степени раздражения. И, кажется, сегодня она была в этом не одинока. Арнольд вскочил тоже, и, хотя ему не хватало порывистости ее движений, Хельга почти могла осязать его гнев. Он обернулся к проходу в крыше, через который она сюда прошла, но, тут же тряхнув головой, повернулся обратно к ней.       — Ты понятия не имеешь, каково это! Никогда не поймешь. Твоя семья — это просто гребаный подарок судьбы. Знаешь, я рад, что тебе не приходится иметь дело с тем же, что и мне, но не надо делать вид, что ты — эксперт в моей жизни.       — А может, я могла бы им стать, если бы ты рассказывал о себе больше, — вырвалось у Хельги.       — Да если бы я знал, как это делается! — выкрикнул Арнольд, всплеснув руками. — Может, ты и этой информацией владеешь?       — Ну… Сперва стоит попробовать вытащить палку из задницы.       Лицо Арнольда приняло такой вид, что стало ясно — он не поверил своим ушам. Это если сверяться с ее внутренней картотекой его выражений. Следовавший за этим короткий взрыв смеха был последним, на что Хельга рассчитывала, поэтому он вышиб воздух и из ее легких. Она моргнула, и уголки губ поползли вверх, но застыли на полпути, когда Арнольд прижал к глазам пальцы, а затем отвернулся. Всхлипа Хельга не услышала — на него намекнуло лишь едва заметное движение плеч. Стало не по себе.       Он пытается сбежать, вдруг поняла Хельга, отгородиться, но не покидать ее тут одну, как, возможно, поступил бы раньше. Неловкость прошла, однако сердце защемило.       Медленно, словно боясь спугнуть, Хельга сократила расстояние между ними.       — Хей, — опустила руку на плечо и, не встретив сопротивления, тут же обняла.       Не то чтобы Хельга не ожидала, что он напряжется, но это ее несколько укололо. Немного, потому что она и сама была как натянутая струна. Из-за мальчишки, сварливо подумала она. Конкретного мальчишки… Очень талантливого и синеглазого. Ну так уж и быть… Все равно отступать было поздно.       Это ощущалось головокружительно странно, но мало-помалу Арнольд начал расслабляться в ее руках, словно воск смягчался под теплыми пальцами. Хельга расслышала, как он медленно выдохнул. А затем робко накрыл ее руку ладонью. Поддавшись порыву, она опустила голову и прижалась виском к его плечу. Ох, рассказали бы ей о чем-то подобном полчаса назад…       — Спасибо, — едва слышно произнес Арнольд.       — Обращайся, репка, — улыбнулась Хельга.       Он аккуратно выпутался из ее объятий и повернулся к ней. Теперь Арнольд уже не выглядел таким подавленным. Что ж, с этим можно было работать.       — Пойдем отсюда, а? Зуб даю, я видела кадры с этой крыши в криминальной передаче на местном канале.       Шутки шутками, но эти пустые голубиные клетки и горы мусора даже средь бела дня производили гнетущее впечатление, и это совсем не то, что было бы полезно прямо сейчас. На ее слова Арнольд лишь закатил глаза.       — Веди, Патаки.       Если не торчать на продуваемой всеми ветрами жуткой крыше заброшки, то вечер не был таким уж паршивым — вот такой забавный факт. Окончательно поправить дело мог только сытный сэндвич, о чем Хельга не постеснялась громко сообщить. Они заскочили в «Sub King», где она выбрала себе гриль-чиз, а Арнольд, этот напыщенный гурман, конечно же, остановил выбор на рубене, дополнив заказ двумя банками вишневой содовой. После этого их взаимодействие вошло в обычную колею.       Временами Хельга диву давалась, как они так легко сошлись. Пусть они и не были врагами, друзьями их раньше тоже назвать было сложно. Оглядываясь назад на их трения, Хельга понимала, что он всегда был ей как минимум интересен. Да, порой интерес заводит тебя в отношения, которые ближе к соперничеству, чем к чему-либо еще. Ну а кто бы не хотел утереть нос такому застегнутому на все пуговицы засранцу? Хельга Патаки всегда любила вызовы. Так уж сложилось, что не меньше ей нравились загадочные мальчишки в идеально отглаженных рубашечках. Вот и приходилось всю дорогу балансировать, пока этот самый мальчик не решил изменить правила игры.       И тогда для нее началось время откровений. Пусть маленьких, но, как теперь Хельга могла признаться, ценных. Она не славилась терпением — чистая правда, но ей нравилось предвкушение медленного темпа, в котором Арнольд Шотмэн раскрывался. Оглядываясь назад, Хельга признавала, что подтрунивать над ним в детстве не было такой уж хорошей идеей, но она слишком поздно поняла, что язык любви семьи Патаки — не универсальный. Да, как оказалось, забавные прозвища, щипки за задницу и легкие подзатыльники способны оценить не все, на что ей как-то тактично намекнула Фиби, и не очень деликатно — Джеральд. И все же ей казалось, что Арнольду это немножко по душе. Иначе как объяснить, что теперь он шагал рядом с ней, кивая на ее экспрессивную болтовню?       Вздрогнув от холода в третий раз, Хельга поняла, что была бы вовсе не прочь наконец оказаться в помещении, так что была почти счастлива, когда впереди замаячил ее таунхаус.       — Ну, кажется, пришли, — преувеличенно весело сказала она.       — О, — Арнольд тряхнул головой, словно приходя в себя.       — Знаю, знаю, в приятной компании время летит незаметно.       — Согласен, — отозвался он, отчего-то смутившись, — что ж, спасибо за классный вечер… Оказывается, его еще можно было спасти.       — Знаешь, нам ведь совсем не обязательно заканчивать его прямо сейчас, — подмигнула ему Хельга. Смущение Арнольда лишь усилилось.       — Мне показалось, что ты замерзла.       — О, продрогла до костей. Так что пошли скорее в дом.       — Но… — он все еще мялся, а у Хельги уже не хватало выдержки для осторожного приручения.       — Никаких «но», мой дом — твой дом, и все такое, — она схватила его за руку, — пошли уже, Арнольдо.       Домашняя обстановка встретила их тишиной, если не считать приглушенного саркастичного бубнежа Дэвида Леттермана в гостиной — Боб опять развлекался со своими кассетами. Хельга закатила глаза.       — Пап, я дома, и у нас гость, — выкрикнула она, выделяя последнее слово.       Запись поставили на паузу, и тут же начали раздаваться тяжелые шаги.       — Ну здравствуй, — Боб появился в дверном проеме со скрещенными на груди руками.       Он впился в Арнольда испытующим взглядом, который тот, надо признать, встретил с достоинством.       — Добрый вечер.       Хельга едва подавила улыбку. Ее отец хотел казаться устрашающим. Ну, насколько устрашающим мог быть хиппи средних лет в застиранной футболке с принтом Grateful Dead.       — Мы пошли наверх, — объявила она, чтобы прервать эту неловкую сцену.       — М-х-м, — протянул Боб, прищурив глаза, — в холодильнике остался гуакамоле. Где презики лежат, ты знаешь.       — Папа! — вспыхнула Хельга. — Мы с Арнольдом друзья!       — Твоя сестра тоже водила друзей в свою спальню, напомнить тебе, что я уже дважды дед, а ты — дважды тетя?       — Нет, обойдусь, — что Хельга вообще знала о неловкости до этого момента. — Господи…       К счастью, в ее комнате не было настоящего бардака, а царил обычный творческий хаос. Арнольд казался еще несколько напряженным, но уже с любопытством разглядывал сплетенное Мириам панно над ее кроватью. Хельга впервые задумалась, как выглядит его спальня. Она была почти уверена, что там все стоит по линеечке, но, тем не менее, наверняка это место было его убежищем. Было ему страшно покидать его границы и отправляться на другой конец страны. В пылу момента Хельга была так зла, что и не подумала об этой стороне вопроса. Впрочем, не впервые ее вспыльчивость стоила ей сожалений впоследствии.       — Я так и не поблагодарил тебя за помощь со вступительным эссе, — нарушил молчание Арнольд, — без тебя вряд ли бы что получилось.       — Не прибедняйся, — поморщилась Хельга, — оно и так было нормальным, тебе просто нужен был свежий взгляд.       — Освежающий… В общем, спасибо.       — Всегда пожалуйста. Ну что стоишь, падай!       Хельга завалилась на кровать, призывая последовать своему примеру. Выглядела она, разумеется, более дерзкой, чем была на самом деле — дурацкое сердце уже клокотало в горле. Это всего лишь мальчишка, всего лишь мальчишка, всего лишь…       Арнольд осторожно, но решительно опустился на кровать и устроился рядом. Хельга ожидала, что он ляжет как солдат и уставится в потолок, но он удивил ее, свернувшись буквой S лицом к ней.       — Рубашечку помять не боишься, Шотмэн? — криво усмехнулась она.       Арнольд отразил ее улыбку.       — Поздновато об этом думать, Патаки.       Хельга смотрела на него во все глаза, впервые не таясь. Это вообще нормально, что эта щепотка сволочности, которая была в нем всегда, стала казаться ей такой привлекательной? Или эти падающие в беспорядке на лоб волосы? Или слегка прищуренные глаза? И все же Хельге нужно было сделать кое-что еще, чтобы вытащить свое сердце из тисков.       — Наверное, мне следует извиниться… Не стоило быть такой грубой. Не знаю, что бы я делала на твоем месте, как бы чувствовала себя.       Арнольд ненадолго призадумался.       — Я рад, что ты не на моем месте, Хельга.       — В самом деле?       — Да, — он помедлил. — Хотя тебя бы это, конечно, не сломило, ведь ты исключительно сильная. Возможно… Возможно, ты была бы злее, саркастичнее, взбалмошнее…       — Пока не вижу минусов.       — …Но ты всегда бы оставалась верной себе.       Если Хельгино сердце и высвободилось из тисков, то только для того, чтобы насмерть разбиться о прутья ее грудной клетки.       — И нравилась бы тебе тогда? — скорее прошептала она.       Когда все успело принять такой серьезный оборот? Что-то неуловимо переменилось между ними. Напряжение стало электризующим и тягучим, и каким-то сладостным. Кажется, Арнольд почувствовал это тоже. Он улыбнулся ей немного грустно.       — Ты бы нравилась мне в любом случае.       И это стало последней каплей. Помните, что она там говорила про медленный темп. Так вот, забудьте.       Хельга порывисто обхватила его лицо ладонями и крепко прижалась к губам. По ощущениям это было как прыжок с обрыва навстречу волне — холодяще страшно и сладко восторженно. Она расслышала, как Арнольд шумно выдохнул через нос, и крепче зажмурилась. Если Хельгу ждет отвержение после этого, она эгоистично урвет себе еще несколько мгновений.       Когда она решилась разомкнуть губы и открыть глаза, то, конечно же, столкнулась с удивлением. За грудиной похолодело.       — Арнольд, я…       Договорить Хельге не дали. Слова иссякли, когда Арнольд, повторяя за ней, обнял ладонями ее лицо. В ушах застучало еще громче.       — Знаю, — тихо произнес он, оглаживая пальцами ее скулу. — Надеюсь, что знаю…       Их губы встретились где-то на полпути сквозь трещащую неловкость, и все тревожные мысли вылетели у Хельги из головы. Остались только обжигающее дыхание, робкие прикосновения рук и едва слышные, но настойчиво рвущиеся из груди звуки. Мир за пределами ее спальни померк. И это было охрененно.       Когда Хельга открыла глаза, то обнаружила, что Арнольд снова лежит, устроив голову на руке, и смотрит на нее так, точно она повесила на небо луну и звезды. В который раз у нее перехватило дыхание. Неужели это жило в нем все это время, а она не сумела заметить? Ее размышления прервал тихий смешок.       — В чем дело, репка?       — Прости, — улыбка Арнольда стала шире, — просто не могу выкинуть из головы твоего отца с его презиками.       Хельга захихикала.       — Когда держишь частную студенческую общагу, нужно быть предусмотрительным, а то бизнес быстро прогорит. Придется продавать одни горшки да кристаллы.       Арнольд снова рассмеялся, на этот раз не сдерживаясь. У Хельги окончательно отлегло от сердца. Глупый очаровательный мальчишка.       — Предусмотрительным, значит? Что он подумает, если будущий студент RISD с трастовым фондом пригласит его дочь на свидание?       Черт, может, с ним она тоже готова немного поглупеть. Совсем чуть-чуть, не подумайте лишнего. В конце концов Хельге еще строить карьеру, взбираться к вершинам славы, может, становиться президентом. Она внимательно поглядела на него, выискивая признаки сомнений. Не насчет себя — эти страхи ее покинули. Не найдя ничего, кроме спокойной решимости, она улыбнулась как дурочка, которой сейчас и была.       — Думаю, это хороший старт для переговоров.