Aftermath

Ключом в замок удалось попасть только с третьего раза — настолько дрожали руки и плыло перед глазами от усталости. Гэвин ввалился в квартиру, захлопнул ногой дверь и, с трудом перебарывая желание рухнуть прямо в прихожей, попытался обнять пустоту перед собой. — Промахнулся, — хихикнули откуда-то слева, руку от запястья до локтя кольнуло холодом, и пустота в кольце рук немедленно обрела плотность и хорошо ощутимую форму. Гэвин немного переложил руки, чтобы удобнее было держаться, а не держать, и уронил голову на плечо медленно проявляющемуся Коннору. — Тяжелая смена? Гэвин согласно угукнул, не открывая глаз, и протестующе замычал, когда вторая пара рук попыталась оторвать его от Коннора. — Гэвин, проснись еще ненадолго, — вроде бы укоризненно, но с неприкрытой нежностью попросил Ричард, ненадолго переставая тянуть и просто обнимая со спины. Прохладный нос уткнулся в затылок, зарылся в волосы, съехал вниз. Шею над курткой обожгло прикосновением ледяных губ — Ричард обращался с температурой частей собственного тела куда свободнее, чем Коннор. — Ванна уже набирается, а тебе нужно расслабиться. Отрываться от плеча ласково гладящего его по бокам под курткой Коннора не хотелось совершенно, но Ричард был прав — после двух не самых простых арестов и одной погони по свалке от него не то что пахло, от него воняло, и Гэвин сам себе никогда бы не простил, если бы с утра опять пришлось все это нюхать. И, словно почуяв перемену в его настроении, Ричард снова потянул с него куртку, и руки пришлось все же опустить. Отпущенный на свободу Коннор немедленно зазвенел пряжкой его ремня, пока Гэвин кое-как вылезал из кроссовок, безбожно сминая задники. Потом выступил из стянутых вместе с трусами джинсов и послушно поднял руки, позволяя Ричарду стянуть с него джемпер. Стоять голым посреди прихожей было как-то неуютно, хотя стесняться близнецов Гэвин перестал еще в шестнадцать — все равно спрятаться от любопытных призраков было нереально, — и он попытался наощупь найти ванную, но на первом же шаге споткнулся о брошенные кроссовки и влетел носом в грудь вовремя заметившего его маневры Ричарда, немедленно запустившего руку ему в волосы. Коннор позади зашуршал тканью, явно опять развешивая и раскладывая его вещи по отведенным им местам — беспорядок он ненавидел так же сильно, как Ричард любил перебирать ему прядки. Иногда Гэвин хреново шутил, что у вшей нет ни одного шанса, иногда просто млел, пока не засыпал. — Рич, он же сейчас заснет, — наябедничал Коннор и погладил Гэвина по спине от лопаток до задницы, когда тот запротестовал против исчезнувшей из волос руки. Ладонь была слегка влажная. — Давайте в ванную, вы двое. — Гэвин, — позвал Ричард своим особым голосом — на полтона ниже и на миллион процентов проникновеннее — и, не дав времени отреагировать, изогнулся и подхватил под задницу, усаживая на себя. Гэвину осталось только обхватить его ногами и постараться не думать, как стремно он выглядит со стороны, всеми конечностями обнимая пустоту, пока Ричард без видимых (невидимых, хе-хе) усилий нес его по коридору. Из ванной на успевшую подмерзнуть спину приятно дохнуло влажным жаром, и Гэвин все-таки не удержал блаженного стона, когда Ричард бережно опустил его в исходящую паром воду. Вошедший следом со стопкой гигантских пушистых полотенец — Гэвин затрахался бегать в поисках достаточно больших и достаточно пушистых, но призраки были непреклонны, — Коннор потрогал лампочку, приглушая свет своей электрической магией, и протянул руку. — Гэвин? Неохотно приоткрывший глаз Гэвин ее принял и позволил поднять себя в сидячее положение. Вытащенные из горячей воды плечи немедленно замерзли, но возмутиться он не успел — вдоль бедер скользнули знакомые коленки, к заднице и спине прижалось прохладное-твердое, и Коннор медленно опустил его обратно, прямо в объятия устроившегося за ним Ричарда. Судя по тому, как свободно ему лежалось, засранец опять сидел, наполовину провалившись сквозь ванну, за что Гэвин был ему даже благодарен — сил толкаться коленками не было никаких, хотя обычно он возмущался и требовал, чтобы любовники забирались целиком. Влезший последним Коннор передал Ричарду бутылку с шампунем, а сам устроился между гэвиновых бедер с мочалкой, но ванна была слишком узкой даже для двоих, не говоря уже о троих, и, чтобы поместиться именно туда, куда он хотел, Коннору пришлось изрядно провалиться в Гэвина. И теперь внутренние части бедер в опасной близости от паха непрерывно покалывало, словно в кожу впивались и сразу же таяли крошечные льдинки, а член заинтересованно приподнимался. — Бля, Кон, — простонал Гэвин и попытался отползти подальше, но наткнулся на непреодолимую преграду из груди Ричарда. — Ну вы чо, я ж совсем никакой... — Разве мы что-то делаем? — невинно уточнил Коннор, на пробу проводя мочалкой по вытащенной из воды руке. — Заткнись и получай удовольствие, — добавил Ричард, уже успевший запустить руки ему в волосы и теперь нежно массирующий голову. — И глаза закрой — щипать будет. Не успевшие оформиться возражения на корню пресекла поползшая по лбу шапка пены — упущенная нарочно, за двадцать лет Ричард еще ни разу не заставил его плакать от шампуня, — и Гэвин сдался. Зажмурился, попытался сосредоточиться одновременно на гладящих шею и затылок пальцах и скользящих по груди руках, но потерялся в ощущениях и окончательно забил на попытки если не контролировать, то хотя бы отслеживать ситуацию. Когда он в следующий раз приоткрыл глаз, воды вокруг уже не было, только плавно скользило по зависшему в воздухе телу пушистое полотенце. Гэвин повозился, довольно отмечая, как моментально усилилась хватка на плече и коленях — Ричард панически боялся уронить или стукнуть его обо что-нибудь башкой, но все равно упрямо продолжал таскать на руках, — и забросил руку ему на шею. Полотенце исчезло, а плеча коснулись прохладные губы Коннора. — Не просыпайся, — шепнул он и снова поцеловал. Гэвин вслепую повернул голову, требуя нормальный поцелуй, но получил только нежное прикосновение к губам. Он даже не понял, были ли это губы или пальцы. — Спи, Гэвин. — Будильник... — Мы разбудим, — вздохнули с другой стороны. Гэвин боковым зрением уловил едва различимое свечение и повернул голову, пытаясь продрать оба глаза, — Ричард не любил проявляться, оставаясь невидимым большую часть времени, и Гэвин немного скучал по его серьезной физиономии. — Я тебя вижу, Ричи, — шепнул он, успел заметить поползшие вверх уголки губ, а потом Ричард наклонился за своим поцелуем и перед глазами все расплылось. — Спи, Гэвин, — приказал Ричард, когда Гэвин вспомнил, что дышать здесь нужно только ему, и перестал притягивать его за шею. — Мы никуда не денемся за несколько часов. — Люблю вас, парни, — пробормотал Гэвин, неосторожно моргнул и отрубился так качественно, что даже не заметил, как его заворачивали в одеяло и укладывали в постель. А утром, конечно же, проспал.