клянусь

— Хей, Шо-чан? — мягко произнес кто-то с очень знакомым голосом, и теплая ладонь коснулась его лба. — Все хорошо, Шо-чан, я здесь! Тодороки вынырнул из этого убийственного омута воспоминаний и только почувствовал сумасшедший жар и горячие слезы в глазах. — Снова? — тихо спросил Изуку, не упрекая за такой поздний подъем, только усаживая его на кровати, прижимаясь к его лбу своим и прикрывая глаза. Утвердительно угукнув, Тодороки сомкнул руки на спине Изуку и зажмурился, пытаясь выбросить из головы этот образ из сна. Мидория гладил его по растрепанным волосам и по спине, полушепотом предлагая: — Ты можешь рассказать мне, станет легче. — Я… — охрипшим голосом начал Тодороки, чувствуя, как слезы предательски бегут по щекам. — Это был... Отец. Снова. И ты. Шото замолчал ненадолго, боясь реакции Мидории, но тот лишь шепнул продолжать. — Мне снилось, что отец снова запирает меня в доме. Он приказал не общаться с тобой, и я не мог ничего сделать, а ты… — он жадно захватил ртом воздух. — Нашел новых друзей, забыл обо мне и веселился с ними каждый день, пока я был там. Одним из самых главных страхов Тодороки был страх потерять Изуку – самого близкого человека за всю его жизнь. Шото знал, что вряд ли когда-то сможет разлюбить его или поменять свое отношение, но вот сам Мидория... Он не был так зависим от Шото. Думая сейчас обо всем этом, Шото сильнее прижимался к Изуку, в конце концов руками вцепляясь в его огромную футболку, в которой тот обычно спал. – Я боюсь, – выдавил Тодороки. – Больше него я боюсь только потерять тебя, Изу... Я знаю, что когда-то все это закончится, ты уйдешь, и... все, – Тодороки доверял Мидории, и с каждым словом он обнимал его все крепче. – Что ты такое говоришь, Шо-чан? – сердито покачал головой Изуку. – Я никогда, слышишь, никогда не уйду от тебя! – будто в подтверждение своих слов он немного отодвинулся от Шото и положил руки на его щеки, заглядывая в глаза. – Никто не заменит мне тебя. Лицо Тодороки приобретало все более насыщенный красный цвет, когда он все же произнес: – Нет, Изуку, ты не.. Ты не понимаешь. – Тодороки отвел взгляд. Он все же решился. – Ты мне нравишься, я имею в виду.. Не как друг, возможно? Но и как друг тоже, и я боюсь. Он ожидал и был готов абсолютно к любой реакции, кроме той, когда Мидория тихо засмеялся и быстро чмокнул его в нос, превозмогая смущение. – Глупенький Шо-чан, я знаю, – Шото замер. – И... Ты мне тоже нравишься, – смущенно признался Изуку. – Не бойся, что я уйду. Я буду с тобой, Шо-чан, клянусь! Сердце Тодороки билось где-то в горле, а глаза блестели. – И я клянусь. *** – Ты мне нравишься, – произнес еще раз Шото, обнимая Изуку. – Изу. – Да, ты мне тоже, – подтвердил Мидория, целуя его в самый уголок губ. Тодороки не мог перестать улыбаться. – Доброй ночи, Шо-чан, – он выключил лампу, оставляя только неяркий ночник. – Спокойной ночи, Изу. И вместе им не страшны никакие кошмары.