Ты оставил эти узоры

Все началось до ужаса нелепо. Кто-то сказал Малфою, что Поттер распускает о нем грязные слухи. И самое нелепое здесь было то, что Гарри из вредности не стал оправдываться, о чем, естественно, скоро пожалел. Что за слухи, Поттер так и не узнал, но тем же вечером его жестоко избили в одном из заброшенных классов по пути в библиотеку. Били сильно, но только там, где не видно: кисти, лицо и шея были не тронуты. Очевидно, сам он не станет жаловаться, а если никто не заметит, значит ничего и не было. А на следующий день Гарри увидел вокруг ссадин бледные цветочные узоры и понял, что в Больничное Крыло с этой красотой он точно не пойдет. Зато пойдет в библиотеку, если надо, даже ночью – мантия-невидимка в помощь. Собственно, только ночью и получилось. Все его дневные попытки выйти в одиночку за пределы гостиной заканчивались побоями, а друзьям почему-то не хотелось рассказать о светло-серой цветочной пакости на руках. Почему? Он так и не понял. Перерыв пол библиотеки он наткнулся на одну единственную книгу, что рассказывала о его случае. Название гласило: "Отвергающие судьбу" и не сулило ничего хорошего. В книге говорилось о необходимости принять судьбу и сблизиться со своим соулмейтом в независимости от обстоятельств, что стоит ему узнать и он сразу же примет вас и будете вы жить долго и счастливо. Гарри сильно сомневался. Он не видел нападавших, но догадаться было довольно просто. Проблема в том, что девушки в таком участие принимали редко, и найти свою судьбу среди слизеринок при таком раскладе было довольно сложно. Возможно поэтому Гарри решил не искать. Во первых – ему это не надо, во вторых – она и сама его найдет, поймав убийственный взгляд от Малфоя на завтраке, он в этом не сомневался. Темные Поттеру устраивали каждый день, как бы он не скрывался. Раны становились все серьезней, а метки все заметнее, с этим надо было что-то делать. И тогда он воспользовался советом из книги – передвинул самые близкие к краям одежды цветы. Боль была адской. Кожа в местах, где передвигалась метка болела, как после сильного ожога. Холодная вода не помогала, мазь от ожогов тоже. Только спустя два дня жжение прекратилось, как и попытки что-то перемещать. А потом случилось невероятное. Малфой плеснул в него зельем на уроке, кожу разъело и потекла кровь. Очень много крови. Нет, в том, что Драко причинил ему боль не было ничего необычного, невероятным было то, что обожженные кисти стали медленно покрываться розами, и не черными, как обычно, а красными, как вытекающая кровь. Благо болевой шок наступил почти мгновенно. Залитая кровью парта была быстро очищена, руки забинтованы непонятно откуда взявшимися в сумке тряпками, а на гневные оклики профессора Снейпа Гарри просто забил. В классе оставаться было нельзя. Лишь в своей комнате можно было как следует осмотреть пострадавшие руки. Ткань полностью пропиталась кровью, а не прикрытые кости белели на фоне разъеденных мышц. Там, где начиналась кожа, алели розы. Они оплетали тонкие пальцы и часть предплечья. Это было бы невероятно красиво, если бы не огромная кровоточащая рана посередине с белеющими лучами костей. Достав подаренную Гермионой тоналку (зачем она такое дарит другу – загадка) он щедро замазал цветы и прикрыл сверху маскирующими чарами. Теперь можно идти в Больничное Крыло. Ночь ушла на осмысление случившегося. Надо же было так нагрешить в прошлой жизни, чтоб в этой с тобой приключалась исключительно какая-нибудь хрень. Соулмейты – это вообще редкость, а тут ещё и одного с тобой пола. Да ладно одного пола (и со змеиного факультета), но надо же было судьбе выбрать именно его ВРАГА! Обнаружение соулмейта прибавляло неприятностей. Теперь, помимо цветных татуировок, он будет чувствовать боль от ядовитых слов Малфоя. "Иногда действительно завидуешь мазохистам" думал Поттер, чувствуя, как обожгло вчерашние розы. Передвигать их было ещё рано, т.к. рана ещё не прошла, по этому пришлось забинтовать и пальцы. И снова побои за неосторожность остаться без сопровождения, походы по вечерам исключительно в мантии-невидимке, только черная одежда, дабы скрыть кровоподтеки во время перепалок, и кожаные перчатки, ожоги такой глубины просто так не сходят, а значит и цветы передвинуть нельзя. Из неудачника в самого модного парня в школе, не плохо, учитывая причину таких изменений. Но помимо гардероба пришлось изменить и характер, ведь только железная выдержка могла позволить смотреть на оппонента с презрительной усмешкой, в то время как алые розы по всему телу жгутся и кровоточат. Этот учебный год сильно изменил Героя, до конца же его изменили летние каникулы. Боль от постоянных унижений в семье он перекрывал болью от передвижения татуировок. Постепенно он собрал их в красивые композиции, а когда в конце июня полностью восстановились руки, перенес самые яркие и реалистичные цветы на шею, спрятав под чокером. Розы часто кровоточили, что вызвало вполне закономерный вопрос: какого черта Малфой о нем так часто говорит? Волосы как-то слишком быстро отросли до пояса, и Гарри стал собирать их в высокий хвост. Старые очки разбились во время одной из драк с дружками Дадли, сам бы он не осмелился, но вот друзья его о способностях Поттера не знали, да он ими в таких случаях и не пользовался. На замену старым пришлось купить новые, те в пылу сражения в траве потерялись. Новые очки были тоже с круглыми линзами, но в этот раз они были больше, тонкая серебряная оправа хорошо сочеталась с серебряной серьгой в виде перевёрнутого креста. В общем, когда Гарри Поттер появился на платформе 9 и 3/4, многие впали в ступор, кто-то вообще не узнал. Малфой, к стати, относился ко вторым, по сему до школы Гарри доехал без приключений. Ну, если не считать сомнительно вида попутчика и заглянувшего поздороваться дементора. Встречи со вторым не вынес уже сам Поттер, грохнувшись в обморок. На издевки вроде " ты не только выглядишь как девчонка, но и ведешь себя так же" Гарри лишь презрительно усмехнулся. Было видно, что Драко лишь храбриться, пытаясь скрыть шок от увиденного в поезде и нового образа Героя. После почти ежедневных драк с магглами и тайной практики беспалочковой магии летом, раны стали крайне редким явлением, а уж с цветочным узором и подавно. А когда близнецы подарили карту, Поттер стал вовсе неуловим. Как бы не бесился Драко, пришлось ограничиться ядовитыми высказываниями по поводу внешности и интеллекта, хотя толпы поклонниц и хорошие оценки по всем предметам говорили совершенно иное. Но хотел бы Поттер знать, что же это за слухи такие, так сильно задевшие Малфоя, что тот и спустя год не может успокоиться. На уроке трансфигурации, когда зеленоглазого вызвали к доске, показать превосходное исполнение заданного заклинания, на него направили сразу три волшебные палочки и заклинания лишили его всех имеющихся у него (и на нем) вещей. Они просто прошли сквозь него и оказалось на полу. Черные блестящие волосы рухнули вниз и заструились водопадом по спине, чокер больше не скрывал алого, почти живого сплетения роз на шее, извечно черная рубашка не прикрывала руки и грудь, увитые красными и чёрно-белыми цветами, перчатки не скрывали огромных шрамов на кистях. Все видели полностью покрытое татуировками тело, которое и голым-то из-за них считать было трудно, и невольно восхищались его красотой. Первое оцепенение спало и Макгонагалл трансфигурировала перо в шёлковую тряпку, накидывая на ученика. После чего невозмутимо сняла со слизерина сто баллов и даровала гриффендору двадцать за "блестящее исполнение мистером Поттером крайне трудного заклинания, с которым не каждый взрослый справится". После чего помогла ему собрать вещи и отпустила с урока. Возможно, будь розы хаотично разбросаны по телу как раньше, кто-нибудь бы и догадался, но сейчас они даже не выбивались из нового образа. Казалось все неприятности позади, анемия от постоянных выпадов Малфоя решается зельями (Поттер был уже своим в Больничном Крыле), татуировки больше не секрет и можно мыться со всеми, побоев удается избежать. Но судьба так просто не сдается. И пусть его ищет самый разыскиваемый преступник, желая убить, пусть дементоры бродят вокруг школы, этого недостаточно. Поттер натыкается в библиотеке на целующегося с какой-то девчонкой Малфоя и все летит в тартарары. В глазах темнеет, ноги становятся ватными и почему-то стало невозможно дышать, как выяснилось позже – горлом пошла кровь. Очнулся он в уже родном Больничном Крыле и от обиды на весь мир плюнул в потолок. Не самое разумное решение, особенно учитывая его логичное завершение (магия магией, а физику никто не отменял). Встать удалось далеко не с первой попытки, но когда он всё-таки встал, чисто на злости дошел до своей комнаты, тело упорно отказывалось служить. Провалялся в коме он два дня, так рассказал Рон. Этим же вечером, невовремя встретившийся Малфой впервые огреб первым. Собственно, ответить он не успел, первый же удар отправил его в нокаут. Но теперь такие приступы случались довольно часто, порой Гарри не успевал прийти в себя, как новая порция крови покидала его тело, лишая сознания. Мадам Помфри все-таки заметила, что красные розы периодически кровоточат и обо всем догадалась. О случившемся доложили всем учителям, профессора Снейпа заставили варить найденное в недрах директорского кабинета зелье (найден был только рецепт, так что лучшего зельевара школы попросили это исправить), и теперь Гарри сидел не только на крововосстанавливающем, но и на связепритупляющем зелье. Полностью эффект это не убирало, но теперь он отключался всего на пару минут. Естественно, как и о любой тайне, о причине такого состояния Поттера знала теперь вся школа. А кто способен нанести столько травм и сказать столько гадостей Гарри Поттеру? Конечно же слизеринец. Все девушки змеиного факультета теперь взглянули на Героя по другому. Те, что принимали участие в первых рейдах на золотого мальчика, чувствовали себя очень неловко. Конечно, соулмейт – это большая редкость, каждый волшебник мечтает о такой связи. Теперь отношение к Поттеру сильно изменилось, каждый считал своим долгом хотя бы молча посочувствовать, что, впрочем, ему было совершенно не нужно. Это внимание бесило, он фанатов то лишь из вежливости терпел, а теперь каждый встречный на него пялится. Даже Малфой оттаял. Перестал плеваться ядом и устраивать засады. Розы кровили теперь относительно редко, не больше двух раз в день. Но все это было не на долго. Малфой просто затаился на время, вынашивая стопроцентный план. Он все еще ненавидел Поттера за те слухи. Пришли рождественские каникулы, и настало время мести. На золотое трио напали сразу с нескольких сторон толпой и уже через несколько минут безсознательного Гарри леветировали в пустой кабинет, а застывшие Рон с Гермионой ничего не могли сделать. В себя Поттер приходил медленно. Все было как в тумане. Первой мыслью было "опять эта белобрысая сука с кем-то сосется". Такого мощного отката еще не было, и по сему мысль было случайно озвучена вслух. Открыв глаза он увидел очень удивленное лицо Малфоя, который манерно растягивая слова произнес: "так вот какого мнения ты о своей избранной". А Поттер в этот раз уже точно мысленно заметил: "а вот и он". Затем он заметил, что привязан к стулу, причем не только веревками. Обреченно выругавшись, Гарри усилием воли поджёг веревки. К обжигающей боли он настолько привык, что теперь просто не обратил на нее внимания. Магические путы не поддавались. И тут Поттер совершил свою самую страшную ошибку – дал Малфою время. Тот в свою очередь пришел к совершенно фантастическим выводам, иначе его следующий поступок нельзя объяснить. Он наклоняется ближе и, смотря в изумрудные глаза, за стеклами очков, выдаёт: "я ведь тоже для тебя сука и тоже белобрысая, так давай хоть я тебя поцелую", и, пока Поттер не успевает осознать услышанное, целует прямо в приоткрытые губы. Все розы вспыхивают разом, и цветные и не цветные, самые яркие, что были перенесены с рук на шею начинают прожигать кожу и уходить внутрь. Глаза лезут на лоб, а вместо крика вырывает лишь хрип и бульканье. Магический выброс впечатывает Драко в стену и, сидя среди обломков с окровавленной рукой он наблюдает за извивающимся Героем. Тот неестественно выгибается и хватает ртом воздух. Из глаз текут кровавые слезы, дыры на шее, там, где раньше были цветы, кровоточат. Зависшее в воздухе тело бьётся в конвульсиях, затем резко замерзает, расслабленные конечности безвольно опускаются, и мальчик падает, словно кукла, лишившаяся нитей. Малфой медленно встает и подходит к Поттеру. Тот не двигается. Лужа крови медленно расползается, грозя залить весь пол небольшого кабинета, но очертив контуры тела останавливается. Драко падает на колени, сраженный вселенским горем и пустотой. Он не чувствует боли в сломанной руке, он чувствует как вакуум образуется в грудной клетке и взрывается всепоглощающей пустотой. Слезы сами хлынули из глаз, омывая мертвое тело. Он не слышит, как в класс врываются привлеченные выбросом учителя, не слышит их взволнованных вопросов, не реагирует на аккуратные прикосновения и настойчивые потряхивания. Он видит только мертвое тело, слышит только оглушающий звон в ушах, чувствует только остывающую кровь соулмейта на своих руках. "Неискренний поцелуй соулмейта активирует все уже имеющиеся на вашем теле метки. Узоры прожгут кожу настолько, насколько глубоким ранением они были вызваны. Залечить раны в данном случае можно будет только зельем на основе крови соулмейта. Рецепт ищите на странице 356" – гласила вырванная еще тридцать лет назад страница найденной Поттером книги.