К белому свету

      Со Чанбин был классным парнем. Феликс не мог отрицать этого, даже если его и бесила уже привычная фраза: «Ну что, прокатимся, Ликси?» А ухмылка и довольный прищур темных глаз даже снились ему по ночам. В начале знакомства Со нередко получал по роже в снах Феликса. Затем снова наступал новый день – и на узком лице с острым подбородком ни одного пятнышка. Парень понимал, что всё это глупо, что это всего лишь дурацкие сны, но иногда было обидно до зубовного скрежета.       Хорошо, что во вселенной существует такая вещь, как карма (нет, Феликс в это не верил, не смотря на увещевания Джисона, который в последнее время повторял «чувак, ты не понимаешь, это реально работает!»). Но, ладно, если бы карма существовала, то это только доказало бы степень некоторого мудачества Чанбина. Ведь за что-то же ему перепали такие проблемные отношения, и явно не за благие дела, потому что насколько шикарно смотрелись вместе Чанбин с Йеджи, настолько ужасно они и ругались. Так что эта горячая парочка совсем не впечатлила Феликса. Совсем другим делом был мотоцикл Чанбина, которого даже в шутку называли демоном. Впервые увидев эту зверь-машину, Джисон перевел взгляд на довольно-таки скромный мотоцикл Ликса и глубокомысленно произнес:       – Зато твой разбить не жалко.       Да уж, спасибо за утешение, друг!       По сравнению с новеньким байком Чанбина, мотоцикл Феликса смотрелся скромной неуклюжей старушкой. Зато он сам его купил!       И как этот человек, бесящий вообще всем, как он стал его другом?! Плевать, что они иногда грызутся, как кошка с собакой и что Феликсу хочется выдрать ему язык, а Со обещает разбить его мотоцикл.       Некоторым, правда, это почему-то казалось чем-то большим.       – Если бы кто-то из вас был девушкой, я бы уже готовил вам поздравление с началом отношений, хотя… точно, я ведь и сейчас могу это сделать.       – Не выдумывай ерунду, Хенджин! – отнекивался Феликс. – Мы просто друзья. И у Чанбина есть Йеджи.       На это Хенджин только закатывал глаза.       И вот… Йеджи бросила Чанбина. Парень сидел на бордюре тротуара и наблюдал за клубами дыма от своей сигареты.       – Эй, Бин! – Феликс опустил руку на его плечо. – Всё в порядке?       – Просто отлично, – отрывисто бросил он, даже не посмотрев на друга.       – Она идиотка, – Ли присел рядом и тоже посмотрел вверх. Чанбин рядом хмыкнул. – Серьезно! Будь я на её месте, я бы никогда не бросил тебя!       Пылкие слова Феликса возымели свой эффект – Со перевел на него взгляд и посмотрел с этим своим насмешливым выражением в глазах: серьезно, Ли?       – Воу, хочешь быть на её месте, Ликси? – Парень совершенно не это имел в виду, когда пытался поддержать Чанбина, но этот чертов придурок всегда умел выворачивать чужие слова в нужную ему сторону. Ли неудержимо захотелось тут же пнуть его, а еще оказаться как можно дальше со своими предательски пышущими жаром щеками. Но Чанбин, как всегда, насладился произведенным своими словами эффектом и хлопнул его по плечу, рассмеявшись: – Спокойно, Феликс, это шутка, не взорвись. Я понимал, что рано или поздно наши с Йеджи отношения придут к этому. Лучше давай прокатимся, ветер идеально выдувает весь бред из головы.       Феликс радостно улыбнулся, не осознавая, на что подписывается. Всё еще пунцовый, он подскочил с бордюра и, отправив короткое сообщение «буду поздно» Джисону, направился к своему мотоциклу. Чанбин последовал за ним, опять уплывая в свои хмурые мысли.       – Эй, а как же шлем? – попытался вразумить его Феликс. – Хён, не дури!       Тот отмахнулся, но всё же надел его. Феликс благоразумно замолк, не став читать ему нотации насчет безопасности и штрафов полиции, боясь, что еще чуть-чуть – и Со взорвется. Может, поедет бить морду новому парню Йеджи. Или напьется и всё равно поедет бить морду новому парню Йеджи. Так что он просто оставил его в покое и замолчал.       Орать благим матом Феликсу захотелось сразу же, стоило им только тронуться с места. Он быстро переключал передачи, выжимая газ и пытаясь догнать этого безумца, сорвавшегося с места в карьер на безумной скорости. Парень наблюдал за движением стрелки на спидометре. По грозному и натруженному реву мотоцикла под ним было понятно, что его старичок не способен на такие подвиги и долго не продержится, но – хвала всем богам! – Чанбин начал снижать скорость, выравнивая свой мотоцикл с мотоциклом Ликса. Возможно, это немного быстрее, чем хотелось последнему, но он сам напросился на эту поездку.       Когда спустя час бесцельной езды по городу они остановились на светофоре, пережидая красный, Феликс сорвал шлем с головы и проорал Чанбину:       – Если я получу штрафы за сегодняшний день, то ты выплатишь каждый из них!       Судя по трясущимся плечам, Чанбин над ним потешался. Он потянулся к шлему, чтобы снять его.       …Знаете, жизнь любит жестокие шутки. Разве это не забавно, что мотоциклисту, гоняющему на заоблачных скоростях, принесет смерть не это, а пьяный водитель, ничего не соображающий и вылетевший прямо на красный?       Видимо, Феликс на секунду отключился. Последнее, что он запомнил, была мчащаяся прямо на них с Чанбином машина, но сейчас он лежал на теплом асфальте. Чувствуя легкое головокружение, парень поднял голову и заторможено оглянулся, ища Со взглядом. Тот лежал рядом, тоже без сознания. Шлем он все-таки успел снять, и тот откатился на несколько метров. Не вставая, Феликс высвободил ногу из-под лежащего на ней мотоцикла и подполз к Чанбину, коснулся рукой плеча.       – Хен…       Звук собственного голоса прорвал ту вату, забившуюся в его уши. Шум окружающего мира ворвался в них. Люди что-то кричали, вдалеке была слышна сирена скорой помощи. Бин по-прежнему неподвижно лежал рядом со своим мощным крутым байком.       – Хен, не валяй дурака, – Феликс почувствовал нарастающую панику, которая постепенно захватывала его заторможенные мысли. Он потряс лежащего на земле парня. Отдернул руки, боясь, что его нельзя было двигать. Под головой Чанбина расплывалась темная блестящая лужа.       Перед Ликсом присел молодой мужчина, начиная его осматривать. Он задавал вопросы, но парень заторможено и механически кивал, не различая слова. Перед глазами был красный асфальт.       К ним подошли еще несколько человек с носилками и начали осторожно перекладывать так и не очнувшегося Чанбина на них. Больше не пытаясь вслушаться в слова мужчины, говорящего ему что-то насчет сотрясения, Феликс попробовал встать.       – Эй, это мой друг! Скажите, что с ним? Вы его осмотрели? – парень старательно выговаривал слова заплетающимся языком, пока перед глазами всё плыло, а слабые ноги подкашивались. Горький ком подкатил от желудка к горлу, вызывая ощущение тошноты. Ликс начал тяжело дышать, пережидая дурноту. Незнакомцы так ничего и не ответили, слаженно суетясь с какими-то приборами. Пытаясь удержать ускользающее сознание, Феликс требовательно повторил: – Что с ним?!       Следующие события отметились в его голове отдельными кадрами, не объединенными в общую картину. Ему помогли встать и довели до машины скорой помощи. Он потеряно оглянулся, ища Чанбина. В следующее мгновение машина уже мчалась на бешенной скорости, а врачи суетились над носилками, с которых свисала рука со знакомыми часами. В другой раз из забытья его вырвал протяжный противный писк. Будильник?.. Приглушенное «Скажите водителю, что можно не гнать». Голова трещала, а тошнота опять подступала к горлу… Открыв глаза еще раз, Ликс увидел перед собой больничный потолок.       Столько людей. Феликс, конечно, знал, что Чанбин общительный, но даже не представлял, сколько людей соберется попрощаться с ним.       На секунду Ли представил, что бы было, если бы именно ему размозжило голову об асфальт, а Чанбин отделался бы парой синяков и сотрясением. С ним бы даже нормально попрощаться не получилось – его тело лежало бы в морге до самой кремации. Да и кто бы захотел? Человек десять? Феликс чувствовал вину за то, что выжил. Разве не удобнее было бы богу – или кто там вместо него? – если бы страдало меньше людей?       Феликс выпрямился из поклона, всматриваясь в глаза Чанбина на большой фотографии с черной ленточкой. Дымок от палочек с благовониями закручивался и уходил вверх тонкими струйками.       Парень встал, чувствуя разрастающуюся внутри пустоту. Желание извиниться сдерживало только сжавшееся от подступающих слёз горло. Он вышел из комнаты, почти сталкиваясь с девушкой в темном закрытом платье и с черными очками в руках. У Йеджи было очень бледное лицо, словно это была маска.       Отворачиваясь от неё, Феликс вспомнил, как увидел её среди компании молодых людей. Накрашенные губы искривила тонкая ухмылка.       Тогда он задеревенел, поняв, что девушка еще ничего не знает. А он стоял на месте, не имея ни малейшего желания быть тем, кто скажет ей о смерти её бывшего парня, с которым она еще пару дней назад громко спорила при всех. Йеджи сама подошла к нему.       – Пришел поблагодарить меня за то, что я больше не мешаю вашему с Со счастью?       Феликс отчетливо увидел это деланное безразличие, и до него только сейчас дошло. Йеджи ревновала! Вот почему она всегда так реагировала на него, а их ссоры с Чанбином участились и набрали обороты. И Ликс почувствовал бы радость или её толику, если бы…       – Его больше нет, Йеджи, – прохрипел он.       – Что? – переспросила она, всё еще улыбаясь. У Феликса не хватило сил повторить эту фразу еще раз, и он просто беспомощно посмотрел ей в глаза. – Что? – девушка отступила на шаг. Всё веселье ушло с лица. – Что ты несешь? Ты больной, Ли Феликс. Если вы с Чанбином придумали этот розыгрыш, чтобы…       – Чанбин мертв, – прервал её Феликс. – Мы катались на мотоциклах. Остановились на светофоре. Нас сбил пьяный водитель. Он… он умер практически сразу, – на последних словах голос Феликса дрогнул.       Йеджи выглядела… никак. Она вмиг стала холодной, без какого-либо выражения на лице.       – Вас сбили. И Чанбин умер. – Голос девушки казался удивительно спокойным. Феликса даже передернуло. Но в следующую секунду она подскочила к нему и вцепилась руками в воротник куртки. – А на тебе ни царапины! Он мертв, а ты живой – почему?!       Парень даже не испугался. Мелькнула мысль: откуда в этом тонком теле столько сил? Он накрыл своими ладонями сжатые до побеления кулаки девушки и выдал единственное, что пришло на ум:       – Прости. Я не виноват в этом. Прости меня.       Йеджи с рычанием вырвала свои руки из его ладоней и вцепилась ногтями ему в лицо. Подоспевшие друзья тут же оттащили ее от не ожидавшего такого Феликса. Девушка неистово вырывалась из сдерживающих ее рук.       – Это ты виноват! Ты должен был умереть вместо него!       Ни тогда, когда на свежих царапинах от ногтей набухала кровь, ни сейчас, когда бороздки подсохли, Феликс ничего не чувствовал. Пустота.       В колумбарии Чан и Джисон стояли рядом, соприкасались с ним плечами. Именно тогда Феликс понял, что начинает сходить с ума.       Ликси, – прозвучало еле слышно над самым ухом парня. И это было невозможно, потому что человек, которому принадлежал этот голос, смотрел на него с фотографии.       На следующий день, когда Джисон зашел в квартиру, Феликс бросился к нему, прижимаясь изо всех сил. Крупная дрожь всё никак не покидала тело.       – Окей, – Хан отмер, обнимая в ответ и начиная гладить его по спине. – Я тут, с тобой.       Феликс не спал всю ночь. Он опять услышал этот голос.       Ты хочешь, чтобы я был здесь один, Ликси?       Но не мог же он рассказать Джисону, что слышит голос покойника? Он не сумасшедший!       Феликс вернулся к прежней жизни. Без рева мотоцикла и свиста ветра в ушах, без веселых байкерских тусовок по вечерам. Без Чанбина. Он будто откатил свою жизнь на несколько лет назад, к тому моменту, когда он только начинал увлекаться всем этим. Каждый день парень ходил на учебу, по выходным гулял и бездумно смотрел то, что попадется по телевизору. Чан с Джисоном тормошили его, припрягали Хенджина, но… мир уже был не таким. Более тусклый и холодный, чужой мир, и Феликс совершенно не представлял, как дальше в нем жить.       Как-то Джисон попытался загнать ему всю эту тему с кармой и вселенной.       – Тогда я был чертовским говнюком в прошлой жизни, если со мной случилось всё это.       – Эй, ну ты же выжил, – неловко подбодрил его Джисон и тут же отстал.       Феликс смог смириться со смертью Чанбина. Даже перестал так часто винить себя за то, что сам остался жить. Немного. Во всяком случае, он точно виноват меньше того пьяного водителя, который там же и распрощался с жизнью.       Всё рано или поздно было бы хорошо. Если бы.       Если бы его имя не шептал голос Чанбина, вынуждая затравленно озираться вокруг. Если бы он не видел темный силуэт боковым зрением в зеркалах, проходя мимо.       Разве ты не скучаешь по ветру в волосах?       Мне будет здесь скучно без тебя       Ты же меня слышишь, Феликс?       – Нет-нет-нет, – шептал парень сам себе. – Ты умер. Умер! Уйди, пожалуйста, не будь в моей голове.       Но голос не уходил. С нотками грусти, раздражения, усталости, теплоты, он то стихал до фонового бормотания, то звучал совсем отчетливо – особенно в темные бессонные ночи, когда Ликс воспаленными усталыми глазами смотрел на черную дыру дверного проема, не моргая.       Спасительная тишина нашла его неожиданно. Одним ранним утром Джисон с Чаном ушли, и Феликс наконец-то мог выйти из комнаты, не делая вид, что он только что проснулся, а не лежал без сна всё это время. Не смотря на раннее летнее утро, квартира казалась темной и пустой. Краем уха парень уловил бормотание – первый признак того, что голос Чанбина опять начнет звучать в его голове.       Феликс…       Бессмысленно закрывать уши, но Ликс сделал это. Он метался по квартире, будто попал в ловушку. В какой-то момент он подскочил к входной двери и рванул её на себя, но побежал не вниз, а вверх. Дверь, ведущая на крышу, хлопнула с оглушающим грохотом, и вдруг…       Феликс остановился, не в силах поверить своим ушам. Голос в голове оборвался. Бормотание стихло. Он не слышал ничего.       Парень опустился на черное покрытие крыши, а потом и лег, вытягивая ноги и раскидывая руки в стороны. Над головой было бескрайнее летнее небо, яркое от только что вставшего солнца. Казалось, Феликсу никогда не было так спокойно. В этот момент он верил Джисону и благодарил – вселенную, бога, мир, свет, природу – то, что создало эту невероятную тишину.       Когда парень вошел через несколько часов в квартиру и улыбнулся напуганному его отсутствием Хану, его улыбка впервые за долгое время была искренней и настолько счастливой.       Крыша стала его безмятежным островком спокойствия. Феликсу всё меньше и меньше хотелось покидать её. И теперь он окончательно уверился в том, что сходит с ума. С каждым днем в его голове поселялось всё больше новых голосов, которые не желали умолкать.       Эй, Ликс!       Феликс, нам тебя не хватает.       Это совсем не круто, пора что-то делать.       Феликс, пожалуйста…       Ликси, а как же я?       Феликс!       Десятки голосов в его голове. И он не знал, как это прекратить. А не знал ли?..       – Нам нужно поговорить.       Джисон встал прямо перед Феликсом, мешая ему пройти к входной двери. Парень покачал головой, отмахиваясь от еще одной фразы Хана, только уже у себя в голове.       – Нет, Феликс, нам точно нужно поговорить! – был непреклонен парень, приняв его жест за отказ.       – О чем? – со вздохом спросил Феликс, смиряясь с досадной отсрочкой тишины.       – О твоем состоянии. Что с тобой происходит? – задал прямой вопрос Джисон.       Ли потер лицо. Он опять плохо спал.       – Всё хорошо.       – Нет, не хорошо! Ты почти ничего не ешь, не спишь, стал каким-то дерганным. И ты разговариваешь с… – Чанбином – пустотой. Я и Чан беспокоимся о тебе. Расскажи мне.       Феликс, мы любим тебя!       Ты же не уйдешь, Ликси?       Феликс вздрогнул.       – Нет!       – Что? – Джисон смотрел на него. Тот схватился за голову и сжал в кулаках взлохмаченные волосы. – Но почему?       Ликси…       – …я же вижу, что с тобой что-то не так. Ты не должен ни в чем себя винить, Ликс!       Останься…       – Нет, молчи, прошу тебя! Пожалуйста, только молчи!       Феликс! – уже криком в его голове.       Джисон смотрел на него, не моргая. Темные глаза заблестели влагой.       – Я всего лишь хочу помочь…       Не бросай меня       – Не хочу тебя слушать! Нет!       Не уходи       Феликс       – Почему я тебя слышу?!       Голоса становились всё громче и громче, они сливались в жуткую какофонию, разрывающую его голову. Мир перед глазами шатался, и парень и сам не заметил, как схватился за плечо Джисона, пытаясь удержать равновесие.       Хан сосредоточился, обхватил ладонями лицо Феликса и заглянул ему в глаза.       – Дыши, Ликс!       Его негромкая фраза дошла до сознания парня, перекрыв весь этот ужасный шум. Тот застыл, переставая метаться безумным взглядом по комнате.       – Считай со мной. Десять… девять…       – …восемь… – хрипло продолжил Феликс. Они всегда так делали, когда нервничали, – …семь… шесть…       Я боюсь, Феликс. Посчитаешь со мной? Десять…       Сердце перепуганным зайцем опять пустилось вскачь. Парень шарахнулся от рук Джисона.       – Нет, пожалуйста, тише! Тише! – Нужна тишина! Прямо сейчас! Феликсу нужно на крышу, но на пути стоит Хан. – Я так больше не могу.       Друг сильный, но ничего не ожидает. Ли схватил его, впихивая в комнату и захлопывая дверь. Пока Джисон медлил, открывая её, Феликс уже был у входной двери вместе с двумя комплектами ключей от квартиры. Щелчок замка, звон упавших связок.       Ступеньки. Благословенные шаги вверх, отдаляющие от кошмара.       Крыша встретила его слепящим светом, заставляющим щурить глаза, и резкой оглушающей тишиной. Феликс прикрыл верхнюю половину лица рукой и начал глубоко дышать, успокаиваясь.       – Как же тихо, боже… так тихо…       – Чан, ну возьми ты трубку! – метался у двери и шептал в телефон Джисон. Тот не ответил на несколько его звонков, и он уже готов был пытаться выбраться из запертой квартиры через балкон или окно. – Алло, хён! – облегченно воскликнул парень.       – Я уже подхожу к дому. Что-то случилось? – в голосе Чана послышалась тревога.       – Феликс на крыше, а я заперт в квартире! С ним что-то не то, пожалуйста, хён, успей!       – Так, спокойно, – Джисон услышал участившееся дыхание и отдаленные гулкие звуки быстрых шагов. – Я поднимаюсь, всё будет в порядке.       Феликс и сам не знал, зачем закрыл дверь, всунув под ручку обломок какой-то деревяшки. Он пришел посидеть в тишине часик, ведь так? Ну, может, два?       С крыши открывался просто завораживающий вид на город. С такой высоты всё настолько маленькое: машины словно игрушечные, путаница нешироких ленточек дорог, люди не больше точек, хаотически передвигающихся с места на место.       Парень взобрался на парапет, оставляя крышу за спиной. Перед ним – только небо, бескрайнее и ослепляюще яркое. И такое близкое.       Спокойствию и безмятежности приходит конец с первым же ударом, сотрясшим дверь.       – Феликс! Открой дверь! – раздался нечеткий голос Чана.       Тишина разбилась на кусочки, осыпавшиеся с невероятным шумом, который всё не прекращался. Прямо сейчас Феликс ненавидел Чана – он привел всё это с собой, показал этому путь, осквернив единственное тихое место в этом мире чужих голосов.       Ликси, иди ко мне       Эй, держись!       Мы тебя любим, слышишь?       – Нет, я не слышу! – сорвалось с искусанных губ.       – Феликс!       Феликс       – Не смей ничего делать, понял?!       Не оставляй нас       Парень поднял голову вверх, всматриваясь в синеву неба. Глаза заслезились от яркости. Наверное, он выглядит просто ужасно со своими кругами под глазами от недосыпа, в последнее время он совсем не заглядывал в зеркала. Боялся там что-то увидеть? Или надеялся, но боялся, что не увидит?       Ветер подул в лицо, будто пытаясь вынудить отступить.       Ты помнишь ветер в волосах, Ликси?       – Да…       – Открой дверь, Феликс! – разъяренно рычание позади.       Разве ты не скучаешь по нему?       – Скучаю.       Небо такое чистое, манящее. Парню хотелось раствориться в нем. Он раскинул руки.       Феликс, пожалуйста!       Иди к нам       Чану всё же удалось выбить дверь, но что он мог сделать? Ничего, он ведь так далеко.       Глаза широко раскрыты. Феликс смотрел вверх и даже не замечал, как его шатает. Он передвинул босую ступню вперед…       Сильный толчок в грудь отдался разрядом тока во всём его теле. Он завалился назад, падая дальше и дальше от слепящего света. Слёзы заволокли глаза. Небо накренилось, летя на него, и парень зажмурился изо всех сил. Всхлип застрял в горле. Надоедливый тонкий звук оборвался, поглощённый беспросветной страшной темнотой.       Феликс открыл глаза и увидел перед собой белый потолок. Наверное, это больница, судя по мерному попискиванию какого-то аппарата. Так знакомо. Задеревеневшее тело совсем не желало слушаться. Все же ему удалось повернуть голову. Он попытался пошевелить руками, но что-то ему мешало. Кто-то. Его ладони захватили в плен сразу двое. За правую руку его держал Чан, уместив кудрявую светлую голову рядом. Феликс медленно перевел взгляд на другого человека. Лицо было не видно, поэтому он изучал темную макушку и выбритый затылок.       Феликс еще раз подергал левой рукой.       – Эй, – прохрипел он. Оба сидящих пошевелились. Темноволосый парень поднял голову, сонно щурясь. Чанбин. И правда Чанбин. – А что происходит?       – Я приклею шлем к твоей тупой голове, Ликс! – проворчал Со с тонной облегчения в голосе.       Что? Почему Чан засмеялся и даже Чанбин широко-широко улыбнулся, подозрительно запрокидывая голову, глядя вверх и часто моргая? В какой другой странный мир он попал?       – Я сплю, да? – попытался выяснить Феликс.       – Ты наконец-то проснулся, Ликси.