Deniere Dance

Невесту Цзинь Лину подобрали удачно. Сычжуй отмечает это еще во время первых встреч, когда Жулань, хоть и с явной неохотой, знакомит их. Невысокого роста, со смоляными волосами, наполовину заплетенными в тугую косу, и ярко-зелеными глазами, которыми она изучающе смотрит на Юаня, как бы ни пыталась это скрыть. Сычжуй не может упрекнуть ее за любопытство. Несмотря на все свое Ланьское воспитание, он прекрасно осознает, насколько их с Цзинь Лином имена часто звучат в среде заклинателей. Возможно, в последнее время вместе даже чаще, нежели по отдельности. Большей части людей Лань Сычжуй был известен как самый близкий друг главы ордена Цзинь. Настолько близкий, что в разговорах их нередко называли почти что братьями. Такими, какими в свое время были Чифэн-цзюнь, Цзэу-цзюнь и Ляньфан-цзюнь. Но, так или иначе, Цзинь Лин никогда не предлагал Лань Юаню принести Богам клятву побратимства. Быть может, как раз из-за того, что сравнение с Цзинь Гуанъяо по сей день сеяло в его душе противоречивые смутные чувства. А, может, потому что стать «братьями» никогда не было тем, чего они оба хотели друг от друга. — Лань Сычжуй, это Жун Сюин, — говорит Цзинь Лин как-то излишне торжественно. Будь они наедине, Сычжуй бы не сдержал мягкого смешка в ответ на подобное. Но сейчас с ними девушка, которая имеет все шансы стать женой нынешнего главы Цзинь, и он понимает, что Жулань старается сохранить лицо. Возраста она примерно того же, что и они сами. Это было одно из условий, что Цзинь Лин выдвинул старейшинам. — Не хочу быть женатым на старухе, — хмурится он в ответ на вопросительный взгляд Юаня. — Но женщина старше тебя — это не обязательно плохо, — ответил Сычжуй тогда, — у нее есть опыт и мудрость, которые могут пригодиться в управлении орденом. Так или иначе, Жулань наотрез отказался рассматривать кандидатуры старше самого Юаня. И хоть тот и огорчился, посчитав это серьезным упущением, настаивать все же не стал. В конце концов, не ему, а Цзинь Лину придется с ней... ладить. Но, вопреки опасениям, несмотря на юный возраст, а также некоторую незрелость, Жун Сюин оказывается весьма смышленой девушкой. Да и как Сычжуй потом узнает от младшего Оуяна, заклинатель она тоже не из слабых, хоть и принадлежит к небольшому ордену. Это еще одно условие Жуланя. Он не хотел, чтобы его будущая жена была родом из крупного ордена, такого, главой которого он сам являлся. Когда же орден Балин Оуян предложил в кандидатуры адепта из их семьи, Цзинь Лин согласился встретиться с ней. Пусть Балин Оуян и находился под крылом Юньмэн Цзян, а не Ланьлин Цзинь, принадлежащий к обоим кланам Жулань за минувшие годы построил теплые отношения с наследником Оуянов. Чего нельзя было сказать о главе ордена Яо, с которым они не поладили буквально с самого начала. И кандидатуры из ордена которого Жулань отклонил, не раздумывая. Подобная предвзятость со стороны Цзинь Лина волей-неволей, но заставляла Сычжуя нервничать. С трудом уговорив его согласиться на помолвку, Юань меньше всего хотел, чтобы она оказалась неудачной. И хотя Сычжуй — как и большинство Ланей — не одобрял идею брака по договоренности, он не мог не понимать, насколько большая ответственность лежит на плечах человека, которого он любит. Именно поэтому, хоть одна только мысль о том, чтобы уступить Цзинь Лина кому-то, ранит больнее любого меча, Лань Юань не прекращает разговоры о смотринах. Даже после того, как Жулань в порыве боли и гнева бьет его в челюсть и не разговаривает с ним несколько месяцев. Не сказать, что Сычжуй не переживает. На самом деле, его душа в полнейшем смятении и каждый вечер он приходит к холодному источнику, чтобы привести мысли в порядок. Но в то же время Юань думает, может, это и к лучшему. Может, Цзинь Лину так будет проще. И тут же понимает: не будет. Согласится Жулань на помолвку или нет, он до последнего будет выедать себя изнутри из-за того, что произошло между ними. Не имея возможности переступить через гордость, раз уж Лань Юань фактически сам его отверг. И если в конечном итоге они и возобновят общение, то всего того, что связывало их вместе и делало близкими людьми, уже будет не вернуть. Они станут друг другу чужими, и Цзинь Лин вряд ли когда еще доверит ему свои мысли и переживания. Не спросит совета, не улыбнется так, как улыбается ему одному. От всех этих мыслей становится страшно, а привыкшее к ледяной воде источника тело начинает дрожать, из-за чего становится трудно ступать по гладким камням, которыми вымощен источник и земля вокруг него. Но в конечном итоге Сычжую удается взять над собой контроль и выбраться на берег, пытаясь выкинуть из головы невольно представленные образы. Это неправильно. Так быть не должно. Не ради такого итога Юань годами добивался доверия со стороны Цзинь Лина. И теперь он всем сердцем надеется, что еще не растерял его окончательно. К моменту, когда Сычжую удается встретиться с Жуланем, он успевает более-менее все обдумать. Наверняка Цзинь Лин успел немного остыть за то время, что они не виделись. В конце концов, теперь он был намного сдержанней, нежели когда они только познакомились. Лань Юаню хватает нескольких секунд, чтобы увидеть направленный в его сторону гневный взгляд и понять, насколько он ошибался. — Цзинь Лин, я хочу извиниться, — предпринимает он безуспешную попытку предотвратить скандал, но Жулань слишком задет, чтобы сохранять спокойствие. Окружающие их адепты смотрят с недоумением, не привыкшие к тому, чтобы глава Цзинь с такой яростью кричал на нефрита ордена Лань. И Сычжуй, который всерьез начинает опасаться, что в порыве эмоций Цзинь Лин выдаст что-то, что другим слышать совсем не стоит, поспешно уводит его в дальние комнаты. Уж лучше пусть еще раз ударит, чем об их отношениях станет известно подобным образом. — Ты поклялся! Поклялся быть рядом со мной, что бы ни случилось! — от неприкрытого отчаяния в голосе Цзинь Лина золотое ядро внутри Сычжуя обливается кровью. — И я не собирался нарушать эту клятву, — он накрывает своими ладонями руки, которые с силой вцепились в белые траурные одежды. — Но, Цзинь Лин, ты не должен разрываться между мной и орденом. Твоему клану нужны наследники. Обоим кланам нужны. Рано или поздно, но старейшины вынудят тебя это сделать. И в твоих же интересах, чтобы это произошло не на их условиях. Цзинь Лин замолкает. Его буквально потряхивает от переполняющих эмоций, но он знает, что Сычжуй прав. И что он идет на такую жертву только ради благополучия самого Жуланя. — Лань Юань... — хрипло выдыхает Цзинь Лин, все еще держа Сычжуя за грудки и сжимая в ладонях ткань с такой силой, что она почти что начинает трещать, — я не отпущу тебя. — Я никуда не ухожу, — тот грустно улыбается, игнорируя боль от впившегося в шею ворота. Это не сравнится с той болью, которую он заставил испытывать Жуланя. — Ты не понимаешь, — карие глаза Цзинь Лина встречаются с его собственными. — Я тебя не отпущу. Ни до свадьбы, ни после нее. Ты меня понял? — Понял, — отвечает Юань, помедлив. Цзинь Лин, очевидно не ожидавший от него такого ответа, ошалело смотрит, пораженный настолько, что наконец разжимает руки. — И... ты правда согласен на такие условия? Лань Сычжуй и сам осознает, насколько порочна та ситуация, в которую он добровольно позволяет себя втянуть. Он не может простить себе этого эгоизма. Но и не может от него отказаться. — Согласен, — произносит он твердо. — Даже если это эгоистично и жестоко по отношению к тебе и моей будущей жене? — Тебе не нужно тревожиться, Цзинь Лин. Я принадлежу тебе с тех пор, как ты впервые коснулся моей налобной ленты. Я приму любое твое решение. — …Это была просто детская дурость, — пусть он и говорит это, но в голосе Жуланя слышится явное облегчение. — Ты жалеешь о том, что сделал это? — осторожно интересуется Сычжуй. — Нет, — Цзинь Лин качает головой, отводя взгляд. В его жизни было слишком много моментов, когда лишь любовь и поддержка Лань Юаня держали молодого главу на плаву. — Не жалею. Руки Жуланя смыкаются на талии Сычжуя, прежде чем он продолжает. — Но я не хочу предавать твои чувства. И свои тоже. Вместо ответа Юань до боли стискивает его в объятиях. — Дева Жун, — спрашивает Лань Сычжуй Жун Сюин однажды, когда они остаются наедине, — что вы думаете о главе Цзинь? Та в ответ недоуменно смотрит на него, моргает, на секунду прикрыв глаза пушистыми ресницами и молчит. Молчит и Юань, прекрасно осознавая, насколько бестактным это могло прозвучать. Если она не ответит, он просто извинится и сменит тему, надеясь на то, что Жун Сюин не будет держать на него зла. — Он... немного грубоват, — отвечает Сюин наконец. — Цзинь Лин, он... — собиравшийся было возразить Сычжуй вовремя одергивает себя. — Вы правы. Он немного грубоват, — признает Юань. В свое время Цзян Ваньинь отличился своей бестактностью при выборе невесты, что привело к тому, что все уважающие себя женщины надолго махнули на него рукой. И теперь ни раз слышавший эту историю Сычжуй — в том числе от самого Цзинь Лина, который всерьез веселился, когда рассказывал ее Юаню, — волновался, как бы с Жуланем не повторилась та же история. — Но это не мешает ему быть по-настоящему добрым и благородным человеком, — добавляет дева Жун, прежде чем Сычжую удается сказать что-либо в защиту Цзинь Лина. И что-то в ее голосе подсказывает ему, что она говорит это не просто вежливости ради. Свадьбу решают провести весной. Сычжую лично присылают приглашение, написанное явно не рукой Жуланя, чей почерк легко узнать по некоторой угловатости и небрежности. — А-Лин стал таким взрослым, — сжимая в руке свое приглашение, Вэй Ин утирает несуществующую слезу. — Лань Чжань, ты представь. Однажды я стану дедушкой и у меня появятся внуки. Лань Чжань, внуки! От восторженной гордости в его голосе Юаню невольно становится неуютно. Глупо, но ранее никогда не смущавшийся своего пола и выбора спутника жизни, Сычжуй все чаще чувствует какую-то нелепую вину за то, что не родился женщиной. Ведь тогда им с Цзинь Лином не пришлось бы через это проходить. Они бы смогли в открытую заявить о своих чувствах, а потом и пожениться. И дети бы были. И не было бы сочувствующих взглядов со стороны учителя Вэя и Цзинъи, знающих о его терзаниях. Лань Юань не прикасается к Жуланю вот уже полгода. Цзинь Лин удивительно хорош в красном. Сычжуй смотрит на него не моргая, не в силах отвести глаз от того, что открылось его взгляду. Красивый. Настолько красивый, что сердце щемит. Заметив прибытие Юаня, Жулань подходит ближе, чтобы поблагодарить его за присутствие на свадьбе, и Сычжуй немеет снова, видя в его волосах шпильку, которую сам подарил ему несколько лет назад. Цзинь Лин никогда не носил ее, смущаясь, бурчал, что эта вещь слишком женственная для главы клана, и, честно говоря, Сычжуй был почти уверен, что его подарок давно затерялся среди остальных вещей в покоях главы ордена Цзинь. В конце концов, в Ланьлин Цзинь было много украшений намного красивее и качественнее, чем серебряная шпилька, которую украшало несколько бабочек. — Надеюсь, ты не против, — вполголоса говорит Цзинь Лин, замечая, на что смотрит Лань Юань. — Наоборот, я очень рад видеть ее снова. Еще и в такой день, — Сычжуй тихо смеется, игнорируя вину во взгляде своего собеседника. Цзинь Лин хочет еще что-то добавить, но в этот момент паланкин с невестой прибывает ко двору. Жун Сюин и раньше нельзя было назвать дурнушкой, но теперь она словно расцвела. Обменявшись приветствиями с семьей Оуян и глядя на раскрасневшиеся от выпитого вина щеки Жуланя, Сычжуй снова успокаивает себя мыслями о том, что у Цзинь Лина будет хорошая жена. Время давно переваливает заполночь, но Юань, вопреки годами устоявшемуся режиму, не ложится спать. Перед тем, как удалиться с молодой женой, Цзинь Лин успел шепнуть ему о том, что позже вернется поговорить. Но, вероятнее всего, он слишком устал. И это не то, за что Сычжуй мог бы его винить. Тем не менее, он бы соврал, если бы сказал кому-то, что не расстроен. Подождав еще с полчаса, Лань Сычжуй решает пройтись. Он не первый раз делает так, когда не может заснуть в Башне Кои, поэтому ему не приходится плутать, чтобы найти выход во внутренний сад. Почти перед самой своей целью Юань неожиданно сталкивается с фигурой в шуршащих одеждах, которая быстрым шагом пересекает коридор. Увидев Сычжуя, Цзинь Лин останавливается. Тот же, хоть и растерявшись поначалу, довольно быстро возвращает своему виду спокойствие, молча протянув Жуланю ладонь, которую тот принимает. Именно так, в полной тишине, нарушаемой лишь стрекотом сверчков, они выходят из помещения. — Прости, я не мог прийти раньше, — говорит Жулань после долгого молчания. Он до сих пор одет в красное, из-за чего в голову Юаня невольно закрадывается вопрос: а состоялась ли брачная ночь вообще? — Как... все прошло? — спрашивает он осторожно, замечая, что шпилька в волосах Цзинь Лина отсутствует. — Нормально все прошло, — бросает Жулань грубо. — Я что, должен был принести с собой окровавленную простыню, чтобы ты убедился? Щеки Лань Сычжуя тут же вспыхивают, как бы он ни старался сохранять беспристрастное выражение лица. — Прости меня за такой бестактный вопрос, Цзинь Лин, — усилием воли он заставляет себя улыбнуться. — Ты все еще одет таким образом, поэтому я немного забеспокоился. — Я подумал, ты захочешь... посмотреть поближе, — поясняет Цзинь Лин смущенно. От грубости в его голосе не остается и следа. — Для меня? — моргает Сычжуй и, кажется, забывает, как дышать, когда Жулань слегка кивает. — Я могу прикоснуться? — в ответ следует еще один кивок. Юань несмело касается расшитой золотом ткани чуть подрагивающими пальцами, а немного погодя — и всей ладонью, с трепетной нежностью проводя ей. За все прошедшее время ему казалось, что он смирился с положением вещей. Но теперь после всего, что Лань Юаню пришлось сегодня наблюдать, после почти года разлуки, разбавленного всего лишь несколькими десятками поцелуев, оторваться от Жуланя кажется чем-то сопоставимым разве что со смертью. Цзинь Лин в свою очередь застывает, словно статуя, опомнившись лишь тогда, когда поглаживания Сычжуя приобретают явный двойственный оттенок. — Ты с ума сошел? Нас могут увидеть! — шипит Жулань, но тот как будто не слышит его, ослабляя пояс на красных одеждах. Не сильно, но достаточно, чтобы просунуть руку под слои ханьфу и почувствовать, как быстро бьется сердце молодого главы под ладонью, пока Юань ласкает его тело. — Лань Юань... — Цзинь Лин стонет, пока Сычжуй с остервенением покрывает поцелуями его шею и открывшиеся взору ключицы. Сычжуй никогда не вел себя так. Никогда. И это распаляет, заставляя забыть о том, что, если их сейчас обнаружат, репутация клана Цзинь, которую Жулань с таким трудом восстановил, снова будет запятнана. Лань Юань прикусывает кожу, втягивает ее губами, оставляя темно-алые следы. Там, где новоявленная госпожа Цзинь с лёгкостью может их заметить. — Н-нельзя... — выдыхает опомнившийся Жулань, и Сычжуй, не переча, поднимается выше, прихватывая губами чувствительную мочку уха, от чего Цзинь Лин вздрагивает, зажмурившись. Каким-то образом они все же добираются до гостевых покоев Юаня, после чего тот буквально вжимает Цзинь Лина в стену. Оказавшись в недоступной чужому глазу комнате, тот перестает сопротивляться, только сжимает его плечи, словно боясь, что Сычжуй его уронит. Или в пылу несдержанности обрушит стену за спиной. — У меня с собой ничего нет, — выдыхает Жулань, старательно избегая чужого взгляда. — У меня есть... — отвечает Сычжуй, впервые за все время подав голос, — сохранилось с прошлого раза, — добавляет он, чтобы Цзинь Лин не подумал, что он спланировал все заранее. Не говоря ни слова, Цзинь Лин выуживает из-за его пазухи мешочек цзянькунь но в последний момент передает Юаню, не решившись рыться в его вещах. Когда спустя несколько минут нетерпеливых попыток расслабить отвыкшие от подобных ласк мышцы Юань наконец входит, Цзинь Лин впивается зубами ему в шею, пытаясь заглушить стон. Но это не столько больно, сколько приятно. Сычжуй совсем не против такой боли, если это Цзинь Лин. Их тела со стянутыми наполовину одеждами ощутимо трутся друг о друга каждый раз, когда Сычжуй двигается внутри. И это заставляет его невольно подумать о том, что Жулань вернется к молодой жене весь пропитанный чужим запахом. Эта мысль приносит Юаню чувство ненормального удовлетворения, перемешанного с чувством вины. Но прямо сейчас первое ощутимо заглушает второе. Сычжуй останавливается, когда Цзинь Лин вдруг громко шипит и пытается отпихнуть его от себя. — А-Лин? Я сделал тебе больно? — в тревоге спрашивает Юань, боясь, что перегнул палку. Но тот несколько раз отрицательно качает головой. Пытаясь понять, что именно не так, Сычжуй осматривает Жуланя с ног до головы, прежде чем замечает стекающие по телу горячие вязкие капли, которые постепенно начинают остывать. — Цзинь Лин, ты уже?.. — З-закрой рот. Краснея до кончиков ушей, Сычжуй выходит из Цзинь Лина, которого приходится придерживать за плечи, так как дрожащие ноги совсем его не держат. Опустившись вместе с ним на пол, Юань терпеливо ждет, пока болезненная чувствительность, охватившая тело Жуланя, окончательно схлынет. Но как только Цзинь Лин легко, почти невесомо проходится ладонью, а затем сжимает напряженную плоть, жадно прильнув к его рту своим, Сычжуй почти сразу кончает ему в ладонь. — Ты сердишься? — спрашивает Юань, когда возбуждение уходит, уступив место стыду за содеянное. — Немного, — буркает Жулань, рассеянно глядя в потолок. — В следующий раз дотерпи, будь добр, пока мы не дойдем до комнаты. В следующий раз... Он не осмеливается задать следующий вопрос вслух, но Цзинь Лин и сам понимает, что крутится в голове у Сычжуя. — Ночь прошла как положено, — Цзинь Лин сконфуженно замолкает, не сразу решившись продолжить, — но мне очень не хватало нашей близости. И я… я просто... Будучи настолько возбужденным неожиданным поведением Сычжуя, он попросту не смог сдержаться. — Прости, — тихо говорит Юань, прижавшись лбом к плечу Цзинь Лина, — я не ожидал, что принять факт твоей женитьбы будет настолько трудно. Он ждёт упреков со стороны Жуланя, припоминаний того, как настойчиво Лань Сычжуй подталкивал его к этому событию. Но тот лишь крепко сжимает чужую ладонь в своей собственной. — Мне приятно это еще меньше, чем тебе, — отвечает Цзинь Лин, утыкаясь носом ему в висок. — Не тебе жить с ней в одних покоях. Не тебе с ней спать. — Дева Жун хорошая девушка, — невольно отзывается Юань, чувствуя себя отвратительно оттого, что еще каких-то десять минут назад он был готов фактически показать ей, насколько близки они с главой Цзинь. — Хорошая... — с губ Жуланя срывается тяжелый вздох, из-за чего Сычжуй невольно прижимает его к себе плотнее. — Она не будет тебя искать? Что ты сказал ей? — Не думаю. Она спала, когда я уходил. Сычжуй невольно думает, был ли Цзинь Лин нежен с ней в их первый раз. Но это то, что он никогда не посмеет спросить. Он не хочет знать ответ, каким бы он ни был. Когда Цзинь Лин целует его перед возвращением в собственные покои, Юань ласково касается его шеи, с сожалением стирая следы, которые он оставил на ней в порыве безрассудной ревности. Потому что, как бы ему ни хотелось заявить всему миру, что Жулань принадлежит ему одному, это не то, что нужно для будущего главы Цзинь.