Танец за танцем
21 марта 2024 г., 00:00
Ей повезло сбежать. Повезло не оставить о себе ничего, повезло скрыться в Саду воспоминаний, но не повезло помнить, и помнить вечно о своей ошибке. А за ошибки должна приходить расплата.
…она приходит ночью, когда разум, казалось бы, уже успокоен. Но теперь от спокойствия не остаётся и следа, и Лебедь не видит смысла скрывать свой страх. Кажется, будто от неё ничего не скрыть, ведь она пришла, чтобы выпотрошить её снова. Только в этот раз она не собирается оставлять костей.
Ахерон не должна быть здесь, но для неё нет ничего не возможного. Ей плевать, что она должна, а что нет. Её эон ей не указ, и она сама вольна писать свою судьбу, и заканчивать чужие. Она не запомнит их названий, имена стёрты из её памяти, и, кажется, что они сотрутся и из истории.
И сейчас Лебедь жалеет лишь о том, что воспоминания, которые она так бережно собирала, тоже могут исчезнуть.
Но Ахерон не убивает её. Сразу.
— Мне понравился наш танец, — протягивает она руку. — Хочешь повторить?
И у неё нет права отказать. Впрочем, с той поры Лебедь разучилась танцевать. Разочарование эманатора страшно, но лишь потому, что конец она подарит совсем, совсем не быстрый. Нет, Ахерон насладится её мучениями до конца, будет играть с ней, словно хищник, а потом, когда от её сознания останется лишь оболочка, её поглотят, даже не ощутив вкуса.
Но эта участь ждёт лишь впереди, и лишь от Лебедь зависит, раньше она наступит или позже. В полночь или перед рассветом.
А Ахерон требовательна. Она страшнее Разрушения и безнадёжнее Небытия.
Но сейчас она лишь повторяет их первый танец точь-в-точь, и Лебедь позволяет ей вести себя. Она следует за ней лишь механически, по памяти, а до того, что происходит сейчас, в эту минуту, ей будто бы нет дела. Ей нет дела до этих глаз, нет дела до этих касаний, будто бы трепетно-нежных. Нет, это ловушка, в которую Лебедь не попадается. Просто её ещё не подтолкнули, ещё не притянули страшной силой, которая сейчас лишь дремлет. Или, быть может, Ахерон приказывает ей дремать. Но Лебедь помнит. Лебедь всё помнит.
— С тобой приятно танцевать, — говорит Ахерон. — Навевает воспоминания.
И Лебедь не может сдержать улыбки. Так хищница вспоминает о своей славной охоте, о славных пирах, которые она организовала себе сама. Такие радости добыче не понять, и Лебедь кажется, что она вот-вот станет главным блюдом. Но время всё идёт, всё утекает ночь, и ноги Лебедь подрагивают всё больше.
Когда Ахерон надоест вспоминать, их танец кончится, и Лебедь знает, что это случится до рассвета. И тогда небытие поглотит её, и сама Память не сможет её уберечь.
Лебедь уверена, что Хранители ещё не попадали ей на зуб. Какая честь быть первой.
Но небеса меняют цвет, и Ахерон выпускает её, и делает шаг назад.
— Это был славный танец, — улыбается она. — Ты не против, если я приду снова?
Лебедь может только опуститься на колени, и направить взгляд в пол. Пусть её съедят прямо здесь, её, ослабленную, блеклую и сломленную.
Но тогда охота будет совсем скучной.
— Я бы этого хотела, — повторяет Ахерон без тени раздражения.
— Как вам будет угодно, — наконец отвечает Лебедь.
— Спасибо.
И, когда она исчезает, Лебедь посещает мысль, что она — не добыча, а лишь красивая послушная питомица. Украшение пиршества.
…и, если за её ошибку полагается именно такая цена, то остаётся лишь платить. Но, быть может, когда Ахерон устанет от неумелых танцев Лебедь, и поглотит её, она продолжит помнить о ней.
Но пока остаётся лишь ждать следующей встречи.
