tulips from Amsterdam

Солнце печет нещадно, что является редкостью для этого времени года. Даже тень, отбрасываемая черным навесом, не спасает. Цветы, расположенные около витрины, раскрывают яркие бутоны и медленно нагреваются, как и Чимин, что с усталостью, распаленной жарой, вздыхает. Черный цвет его магазина делает только хуже. Вся улочка пестрит красками многоэтажных «пряничных» узких домов, расположенных совсем близко друг к другу, и только один он выделяется. Полностью черное трехэтажное и такое же узкое здание с высокими потолками кажется «белой» вороной в ярких улицах Амстердама, по которым снуют велосипеды всевозможных цветов, а по каналам мирно плывут лодочки. Чимин покрасил дом сам, как только его купил почти двадцать лет назад, и он этим гордится. Черный благородный сразу бросается в глаза и притягивает своей таинственностью, точно также как и сам Пак. Второй и третий этажи были жилыми, где и обитает Чимин, первый же был магазином, его отдушиной, буквально делом всей его жизни. Цветочная лавочка существовала на этом месте почти сорок лет, и парень, переехав, решил продолжить это дело, к тому же, у него с цветами были особые отношения. Внутри лавочка тоже темная, заставленная цветами, баночками и бумажными большими пакетами с удобрениями. Чимин разваливается на прилавке, придавливая несколько открыток и писем своим телом. Он задевает головой одну из небольших баночек, та опасно двигается, но остается стоять. Парень подносит к лицу маленький вентилятор, хотя это и было не особо нужно, потому что в самом магазине, в контраст улице, было прохладно из-за кондиционера, что поддерживал нужную температуру для цветов. Но Чимину нужна была еще меньшая температура, чтобы чувствовать себя комфортно. Таймер на часах тикает, Пак поднимается и вздыхает. Он заходит в одну из двух дверей с табличкой «не входить» и прикрывает за собой дверь. Здесь еще жарче, Чимин не любит это, но уже привык. Большая комната без окон была заставлена шкафами, столами и полками, заполненными разными склянками, банками и коробками. На стенах висят разного размера пучки трав и корней. Здесь было намного меньше света, чем в зале. На одном из столов располагается маленькая электрическая плитка с кастрюлей на ней, где кипит зеленое и травянистое зелье, сильно пахнущее лавандой. Пак мешает варево и нюхает его, чуть морщится и убавляет мощность плитки. Зачем ему зелье и что вообще за ерунда? Все просто. Чимин — почти пятидесятилетняя зеленая ведьма с чистокровной родовой, что буквально чувствует всё живое, а в частности растения. Он живет отдельно от своей родни и держит цветочный магазин, что питает его силы и дает пространство для работы. Он подрабатывает в узких кругах просвещенных о магическом мире и известен своими травяными зельями. Амстердам — город ведьм. Город таинственности, синей глади воды, что манит неизвестностью, своим потусторонним миром. Пак оглядывает комнату быстрым взглядом и выходит обратно в зал. Там его ждет божество, не меньше. Мужчина свободно стоит около прилавка с кассой. Он выглядит совершенно контрастно самому Чимину. На нем светлые бежевые просторные брюки и белая футболка. Блондинистые волосы, убранные назад гелем, открывают светлый, как и вся кожа лоб. Чимин же полностью темный, начиная от смуглой кожи и заканчивая черными волосами. Незнакомец поднимает солнцезащитные очки на лоб и улыбается кончиками губ. У Чимина краснеют щеки, а в носу стоит запах лаванды и парфюма незнакомца, он распознает эту смесь как запах восторга. — О, добрый день, — низко говорит божество с едва уловимым акцентом. Пак почти хочет заговорить с ним на корейском, но вовремя отдергивает себя и отвечает на голландском: — Добрый день… — немного теряется Пак, — чем я могу вам помочь? В нем просыпается та легкая флиртующая леди, он заправляет прядь волос за ухо и улыбается, подходя ближе. Он прекрасно знает, как действует на людей, и видит, как незнакомец оглядывает его, останавливая взгляд на карточке с именем. — Чимин, — произносит блондин, Пак заходит за прилавок и облокачивается, потому что нельзя произносит его имя так низко и надеяться, что он удержит равновесие. — Меня зовут Юнги. Мне нужны цветы, — такую очевидную глупость произносит. За чем же он еще здесь? Чимин до боли очаровательно улыбается, в помещении становится жарко, а Юнги млеет, но не показывает этого. Он прочищает горло и продолжает: — Мне нужны… орхидеи, — вспоминает название он, — да, орхидеи. — Это для матери, — поспешно добавляет Мин. А сам думает, будет ли странно, если он попросит номер этого милого продавца цветов. «Какой хороший сын», — думает Чимин и выходит из-за прилавка, с грацией кошки огибая массивные вазы. — Орхидеи здесь, — подходит к напольным вазам с изящными цветами всевозможного окраса. — Какие именно нравятся вашей матери? — мурлычет Чимин, а у Юнги разбегаются глаза от цветов и кружится голова от тихого голоса. — М-м-м-м, — мычит неуверенно Мин, раздумывая. Чимин ужасен, потому что от этого низкого и протяжного «м» в голове возникают неприличные мысли, и в прохладном помещении становится все жарче и жарче. — Какой цвет нравится вашей матери? — подсказывает Пак, помогая. — Я не уверен… — мнется Мин. — Я думаю, у нее нет определенного любимого цвета. — Тогда возьмите эти, — Чимин показывает на белый готовый букет орхидей, слегка оглаживая лепестки маленькими пальчиками. — Они символизируют любовь. Юнги понимающе кивает и слегка улыбается. — А эти? — Мин показывает на пестрые цветы, наклоняя к ним чуть ближе голову. Лицо Чимина приобретает хитро-милое выражение. — Эти, — он делает словно специально паузу, перебирая стебли, — означают страстное желание. Юнги медленно поднимает на продавца глаза и легко ухмыляется, словно почувствовав интерес в словах Чимина. Пак готов кричать словно школьница на первом свидании, потому что так смотреть и ухмыляться ну нельзя. — М-м-м, — Чимин прикусывает губу и отдергивает себя. Он видит этого человека первый раз в жизни, «знает» его всего десять минут, но он клянется своими прародителями, он бы дал ему прямо сейчас. Удивительно, но его бабушка была бы довольна им. — На этом все? Мин думает, что если не сейчас, то тогда уже никогда. — Да, — отвечает он и видит отблеск разочарования на лице Пака. — Только… можно еще ваш номер? Юнги выходит из лавочки с букетом цветов и номером на бумажке, и в этой палящей жаре ему вдруг становится очень легко и свободно, а Чимину, в его прохладной лавке слишком жарко. В комнате тем временем убегает зелье, наполняя весь дом запахом лаванды.

***

Проходит три дня, Юнги почему-то не звонит и не пишет. Проходит три дня, в душе Чимина пасмурно, а на улице давно льет холодный дождь. Дела в магазинчике идут не очень, люди редко покупают цветы в такую погоду, да и аура у магазина поменялась. Цветы, чувствуя печаль своего покровителя, увядают, и Чимин нечего не может сделать. Звук дождя начинает надоедать, а темно-синее грозовое небо раздражать. Чимин наблюдает через витрину на редких снующих людей с зонтиками и вздыхает, он отворачивается от созерцания мрачного города, у которого словно по щелчку пальцев снизили насыщенность. Теперь даже самый яркий цвет отдает серым. Неожиданно, колокольчик в виде лилии над дверью звенит, оповещая о новом клиенте. Пак ошарашенно смотрит на вошедшего взбудораженного и мокрого Юнги, не сразу замечая за его спиной долговязого молодого человека. — Я потерял твой номер! — сходу выпаливает Юнги. Парень за его спиной хохочет до боли заразительно, а Чимин думает, что надышался фиттонии, иначе откуда у него такие галлюцинации? — Что, прости? — все же решает переспросить продавец. — Мой друг имеет ввиду, что он настолько рассеянный и глупый, что потерял номер такого чудесного молодого человека, — отвечает за Юнги его друг. — Я, кстати, Намджун. Юнги почти на автомате закатывает глаза и проходит в магазин до конца. — Он почти прав. Чимин много раз моргает, все еще не до конца понимая происходящее. Юнги вдруг становится смущенным и неловким, и это настолько сильно заметно, что Намджун снова смеется. — У тебя такой милый магазинчик, — говорит Нам, осматриваясь. — Оу, спасибо? — Не мешай, а. Я пытаюсь собраться с мыслями, — огрызается на него Мин. — Мы можем отойти? — спрашивает он у Чимина. Тот хихикает и кивает, Намджун ему подмигивает. Чимин кивает на одну из дверей, не ту, где находилась комната для зельеварения и его магических побрякушек. За дверью оказывается лестница на второй этаж и небольшое пространство с креслом и тумбочкой. — Что ты хотел? — Чимин скрещивает руки на груди и опирается о стену. — Во-первых, извиниться, — чешет Юнги лоб и зачесывает мокрые волосы, — во-вторых, ты не пойми меня неправильно, ты, конечно, меня совсем не знаешь, но я хочу позвать тебя на свидание. Пак мысленно ухмыляется, но виду не подает. — Хорошо, — просто отвечает он, но Мин видит, как в его глазах пляшут огни. — И ка… — Юнги не успевает договорить, раздается сильный грохот. Чимин тут же возвращается в комнату, пока Мин успокаивает его, — Я думаю, это Намджун просто запнулся и упал, он мож… Он снова не договаривает, потому что видит своего друга без сознания на полу. — Вот черт! — восклицает и подлетает тут же к нему. Чимин смотрит на распластавшегося парня без сознания и замечает открытую баночку, что валялась на полу, рассыпая перетертые в порошок листья. До него доходит. Утром эта баночка стояла на прилавке, потому что он не успел ее убрать после того как перетирал засушенные листья дуриана вперемешку с беленой. Его лицо тут же принимает растерянно-обреченный вид. — Юнги, — говорит он, — ты не приведешь его в чувства. С ним все в порядке. Относительно. Мин поворачивается на него, не понимая, и тоже замечает это нехорошее выражения лица. Он переводит взгляд на Намджуна, а потом снова на продавца цветов, и поднимается. — Что ты имеешь ввиду? — Твой друг… в коме? — Чимин мнет подолы своего рабочего фартука и прикусывает губы, потому что реакция на его слова может быть совершенно не предсказуема. Он ни раз проходил это. — Прости? — Мин выглядит озадаченным и немного злым,. — Ты лучше сядь, а я все тебе расскажу, — вздыхает Чимин и подталкивает к нему деревянный табурет.

***

Юнги выглядит слегка ошарашенным, он переводит взгляд то на Чимина, то на все также неподвижного Намджуна. Но он не злится, не истерит и не называет его сумасшедшим. Он просто молчит, но лучше бы он хоть что-то сказал. — Скажешь что-нибудь? — все же спрашивает Чимин, волнуясь. Юнги смотрит на него так, словно ему очень-очень больно. — Это все звучит так, словно ты поехавший, — честно отвечает Мин. — Я бы хотел тебе верить, но… — он переводит взгляд на своего друга. Чимин вздыхает и берет в руки горшочек, наполненный землей. — Подержи, пожалуйста, — он отдает его Юнги, а сам берет несколько семян из мешочка на полке и кидает в горшочек. Юнги держит его в руках, не понимая, что Пак собирается делать. Чимин кидает семена в землю, а потом прикрывает их рукой. Он смотрит в глаза Юнги, что не сводит с него взгляда, а потом кивает на горшочек. Мин смотрит на маленький росток, что с невероятной скоростью разрастается в аккуратный цветок. Юнги собирается что-то сказать, набирает воздух в легкие, но давится им и молчит. — А… ладно. Ты — зеленая ведьма, я более чем верю тебе, — наконец выдавливает из себя парень. Чимин забирает из его рук цветок и отставляет его. — Рад слышать. — Что, — Юнги прочищает горло, — что нам делать с Намджуном? — Есть у меня одна идея… У меня есть друг, который был моим наставником. Он знает больше, чем я, и сможет сделать противоядие, — говорит Чимин, присаживаясь на корточки перед Мином. — Он живет в здесь в провинции. Ехать около часа. — А я всего лишь взял твой номер, — вздыхает тихо Юнги, не имея ничего плохого, но Чимин воспринимает его слова по-своему. Он вдруг поднимается, застывает и лицо принимает неестественное для него выражение. — Когда все закончится, — его голос звучит достаточно холодно и собрано, — просто забудь обо мне и все. — Что? — Юнги поднимает на него взгляд. — Я не это имел ввиду! — он подходит к нему, беря за руки и поднося их к груди. — Ты замечательный, и меня тянет к тебе, и то, что я оказался ввязан во все это — не плохо. Пак смотрит на жилистые светлые руки Юнги, что держат его маленькие и темные, и думает, что они отлично сочетаются между собой. — И я все же надеюсь, что мы сходим на свидание, — добавляет Мин. — Твой друг в коме. — Я достаточно рискованный. — Нам нужно ехать, — говорит Чимин, оглаживает большой палец Юнги своим и отпускает руки. Юнги достает из кармана ключи, трясет ими перед носом Пака и произносит: — Нам нужно как-нибудь этого кабана затащить в машину. Намджуна они уложили на заднее сидение и крепко пристегнули. Чимин постоянно вздыхал и извинялся, а Юнги каждый раз отвечал ему, что он не виноват. Они только пересекли границу города и выехали на дорогу. Плотно стоящие высокие красочные дома с острыми крышами остались позади, как и многочисленные мосты. Их сменили зеленые поля и чистое небо, словно с картинки. Чимин разглядывал бескрайнее свободное поле, слепившее глаза своей зеленью. Он уложил голову на приоткрытое окно и вдыхал свежий запах, отличный от запаха кишащего жизнью города. Он чувствовал природу, чувствовал желание жить и расти. Мин краем глаза подглядывал за ним, любуясь аккуратными чертами лица. — Наверно, — неожиданно говорит Пак, заполняя тишину между ними, — я обязан спросить, кем ты занимаешься по жизни? — Я инженер. Проектирую дома, и прочее, — делает неопределенный жест рукой Юнги. — Ох, правда? — Чимин поворачивается к водителю лицом. В голове проносится: «Отлично. Сексуальные мозги». — Угу, — кивает Юнги, а затем переводит тему. — Хотел бы ты заниматься чем-нибудь кроме цветов? — Конечно, — немного грустно отвечает Чимин, — но я по своей природе не могу ничего делать, кроме как ухаживать за цветами и варить зелья. Юнги издает сконфуженный звук и немного часто моргает, чувствуя себя неловко. — Но у меня неплохо это выходит, правда? — улыбается Чимин, разряжая обстановку. Он улыбается, и у Мина теплеет на сердце, что охватывает нежное чувство. — Да, просто замечательно, — улыбается в ответ Мин. Они переговариваются все оставшееся время, узнавая мелочи друг о друге, проезжая еще один город, затем сворачивают за грунтовую дорогу, и Чимин говорит, что ехать им осталось совсем недолго, и что его друг живет один около мельниц, что сейчас казались им совсем крошечными. Юнги выходит из машины первым, разминает руки и открывает заднюю дверь. Чимин выходит за ним и помогает отстегнуть Намджуна от кресла. — Чимин-и! — звонкий голос окликает Пака, и тот поворачивается на него. Он машет рукой своему другу, что идет к ним. Юнги держит под руки Намджуна, почти закинув все его тело на себя и жмет одной рукой руку чиминова друга, что представился Джином. Он помогает дотащить Кима до своего дома и уложить на диван в гостиной. Мин нервно мнет края рубашки, переживая. Джин утаскивает его на кухню и наливает душистый чай, настолько вкусный, что волнующийся парень тут же успокаивается. Думает, что в нем все же что-то было намешано. — Мы никогда раньше этого не делали, ты уверен, что это сработает? — спрашивает Чимин, перемешивая две горсти листьев между собой. — Вот сейчас это и узнаем! — отвечает Джин, смешивая воду с травами и ставя все это на огонь. — Это всего лишь легкая кома, Чимин, он не умрет от тех трав. — Будет грустно и неловко, если он все же… — А ну! — Джин бьет его полотенцам по рукам, не давая договорить. — Иди прогуляйся и возьми того симпатичного парня, чертовка. Чимин так и делает, заходит за распаленным Юнги на кухню и уводит его на улицу. Солнце начинает заходить, окрашивая небо золотым и нежным оранжевым, играя на смуглой коже красивым оттенком. Чимин убирает руки в карманы, но Юнги подхватывает его пальцы и легко держит в своих. Они поднимаются на небольшую гору, подставляя свое лицо нежным последним лучам. Перед ними открывается бескрайнее поле разноцветных тюльпанов, до которых еще немного, и можно дотянутся рукой. Они приобретают более мягкий цвет, отбрасывая тени на землю. Пахнет нежностью. Все еще пахнет свободой. — Красиво, — говорит Чимин. Юнги кивает, сохраняя тишину. — М-м, помнишь, ты говорил мне о значении некоторых цветов? — спрашивает Мин, поворачивая голову к Чимину. Тот легко улыбается, и его улыбка в заходящих лучах кажется еще более сладкой. — Я гуглил о некоторых значениях, — Юнги отворачивается от него и идет вперед к полю. Он срывает один тюльпан и дарит его Паку. — Я думаю, ты как этот тюльпан, как бессмертная любовь, — говорит и смотрит не в глаза, как это делает Чимин, а на цветок. Юнги не видит как щеки Чимина вспыхивают легким румянцем, а глаза загораются. — Это значит, что ты восхищаешься мной? — он игриво улыбается и наклоняет голову. — О, еще как, — Юнги подходит ближе, сокращая расстояние между ними. Горячее дыхание опаляет щеки и губы, Чимин чуть приподнимает голову и целует первым, затягивая в сладкий плен, так, что легкие прошибает теплом, и воздух вдруг резко перестает поступать, потому что все, что есть сейчас — это губы напротив. У Юнги в сотне метров в доме лежит друг в коме, а он целует пахнущего выпечкой и шумным Амстердамом парня. Плевать. Когда они возвращаются домой, у Чимина в руках целый букет ярких тюльпанов, а губы припухают от нежных поцелуев. Он заходит в дом первый и слышит звонкий неотразимый смех Джина и не менее громкий намджуновый. Пак выдыхает и мысленно говорит спасибо Киму. Они входят на кухню вместе, держась за руки. Юнги улыбается деснами, выпуская через них воздух, когда видит своего непутевого друга. — О, ребята, — Намджун машет им, а котором замечает сцепленные руки и румянец на щеках Юнги, — что я пропустил? — спрашивает, а кухня маленького уютного дома заполняется смехом.