10 дней до принятия

Когда Гермиона проснулась утром, в воздухе витала ясно ощутимая хандра по случаю окончания летних каникул. Сильный дождь барабанил в окна. Она натянула джинсы и свитер — переодеваться в школьную мантию ей предстояло уже в «Хогвартс-Экспрессе». Гарри, Рон, Фред и Джордж как раз спустились на первый этаж, собираясь идти завтракать, когда в двух шагах от лестницы показалась обеспокоенная Грейнджер. — Привет, Гермиона! — в один голос произнесли близнецы Уизли. Все остальные тоже поприветствовали ее. Девушка помахала и начала что-то быстро искать. — Никто не видел мою палочку? — задала вопрос Гермиона. — Ты забыла ее вчера у меня в комнате. — ответил Рон. Близнецы начали присвистывать и хлопать Рону. — Вообще-то мы с Гермионой и Гарри вчера обсуждали предстоящий год, — покосившись на братьев, обиженно сказал Рон. Фред толкнул парня в плечо. — Да ладно вам! Чего вам обсуждать? Всего-то 6 курс. Я понимаю 7 — последний, а 6… — сказал Фред. — Детский сад! — подхватил Джордж. Рон закатил глаза. Часа через два Артур Уизли пригласил всех в свой Форд. Ехать было очень неудобно, учитывая, что пришлось втискиваться на заднее сиденье со своими чемоданами. Живоглот после фейерверка пришел в себя далеко не сразу, и, когда они въезжали в Лондон, Гарри, Рон и Гермиона были изрядно поцарапаны. Друзья с большим облегчением высадились у Кингс-Кросс, несмотря на то, что дождь пошел еще сильнее, и они вымокли, пока волокли чемоданы через привокзальную толчею. Теперь Гермиона уже привыкла проходить на платформу 9 ¾. Это было просто — всего лишь пройти прямо сквозь сплошной на вид барьер, разделяющий девятую и десятую платформы. Единственная хитрость заключалась в том, чтобы проделать это незаметно, так, чтобы не привлечь внимания маглов. Сегодня они пошли группами — Гарри, Рон и Гермиона, особенно заметные благодаря Живоглоту и Сычику, отправились первыми — они небрежно оперлись о барьер, словно беззаботно болтая… и боком проскользнули сквозь него — перед ними сразу же возникла платформа 9 ¾. «Хогвартс-Экспресс» — блестящий красный паровоз — выпускал клубы пара, в которых фигуры на платформе виделись смутными тенями. Сыч расшумелся еще громче, отвечая уханью множества сов через туман. Гарри, Рон и Гермиона пошли искать свободные места и скоро погрузили свой багаж в купе в середине состава, потом вновь спрыгнули на платформу попрощаться с миссис Уизли, Биллом и Чарли. Попрощавшись со всеми, они заняли свои места. Всю дорогу друзья беззаботно болтали о всяком. О Хогвартсе, об экзаменах и, конечно же, о Малфое. Всю дорогу Гермиона мечтательно смотрела в окно. Нормально оценить пейзажи за окном мешал дождь, своими каплями заполонивший раму. Иногда она отвлекалась, чтобы посмотреть на друзей. Она замечала, что Рон постоянно на нее смотрит, пытается «случайно» прикоснуться. Ей не было противно. Она просто стеснялась и не знала, что чувствовать. 5 лет дружбы прошли так беззаботно. И тут, Рон начинает проявлять знаки внимания. Гермионе казалось это странным. Если честно, в этот момент она задумалась о «мальчиках». Она вспомнила Виктора Крама, который проявлял к ней знаки внимания. Но ей было грустно. Грустно от того, что она понимала, что никогда не испытывала к противоположному полу каких-либо чувств. Во всех она видела лишь друзей, одноклассников, знакомых. И даже в Викторе Краме — предмете обожания любой девушки, она видела лишь простого парня, с которым можно погулять, не рассчитывая на что-то серьезное. «Хогвартс-Экспресс» наконец замедлил ход и остановился в непроглядной темноте на хогсмидской станции. Лишь только двери поезда отворились, в небе грянул гром. Выходя из вагона, Гермиона завернула Живоглота в мантию, а Рон так и оставил свой антикварный наряд на клетке Сыча. Ливень был так силен, что они склонили головы и зажмурились — струи стояли стеной и били с таким неистовством, будто над головами кто-то непрерывно опрокидывал бессчетное количество ведер с ледяной водой.  — Эгей, Хагрид! — закричал Гарри, завидев гигантский силуэт в дальнем конце платформы. Пока Гарри и Рон общались с полувеликаном, девушка продолжала витать в своих мыслях. Но вскоре она взглянула на лесничего и прониклась сочувствием. — О-о-о, и думать не хочу, каково это — пересекать озеро в такую погоду, — поеживаясь, произнесла Гермиона, когда они вместе с остальными брели вдоль темной платформы. Возле станции их поджидала сотня карет без лошадей; Гарри, Рон, Гермиона и Невилл с превеликим удовольствием забрались в одну из них. Дверь с треском захлопнулась, и несколькими минутами позже длинная вереница карет, грохоча и разбрызгивая грязь, покатила по дороге к замку Хогвартс. Гарри, Рон и Гермиона, оскальзываясь, побрели через холл и дальше, направо, в двойные двери. Рон едва слышно ругался сквозь зубы, убирая с лица мокрые волосы. Большой зал был, как всегда, великолепен и подготовлен для традиционного банкета по случаю начала семестра. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч свечей, плавающих в воздухе над приборами. За четырьмя длинными столами факультетов расселись студенты, оживленно переговариваясь; на возвышении, по одну сторону пятого стола, лицом к ученикам, сидели преподаватели. Здесь, в зале, было гораздо теплее. Гарри, Рон и Гермиона, пройдя мимо слизеринцев, когтевранцев и пуффендуйцев, уселись вместе с остальными за гриффиндорский стол рядом с Почти Безголовым Ником — факультетским привидением. Пока проходило распределение, и ученики удивленно смотрели на происходящее, Гермиона скучала. Она начала рассматривать каждый уголок Большого зала, пока не добралась до учительского стола. Радостный профессор Слизнорт, загадочная Треллони и как всегда хмурый Снейп. Гермиона чувствовала холод внутри себя, когда видела его. Сколько очков он снял с Гриффиндора лишь за то, что она хотела ответить на вопрос профессора, сколько замечаний в адрес ее и ее факультета. Снейп был словно ледышка, приблизившись к которой ты становишься таким же. Что-то непонятное заставило Гермиону задержать взгляд на профессоре. Она не могла перестать на него смотреть. Его черные волосы, словно змея, огибающие бледное лицо, его крючковатый нос, придававший ему шарм, его черные брови и глаза, которые никогда не излучали для Гермионы тепла. Профессор видимо заметил на себе чьё-то внимание и тоже начал оценивающе глазами бегать по залу, пока не дошел до Грейнджер. Их взгляды на секунду встретились. Грейнджер быстро отвернулась, словно и не смотрела на профессора. — Гермиона, ты что уже думаешь об учебе? Год только начался, расслабься, — сказал Уизли, жадно пережевывая пищу, которая появилась недавно на длинных столах. Девушка улыбнулась и отпила глоток тыквенного сока. — Почему Снейп так пялится на нас? — возразил Рон, — Он за пять лет чтоли не насмотрелся?! Щеки девушки покраснели. — Ты знала, что в этом году Снейп будет вести «Защиту от темных искусств»? — спросил Уизли. Девушка подавилась. — Да, да. Вот, и я удивился. Поужинав, ученики всех факультетов разошлись по своим спальням. Гермиона не стала, как обычно, засиживаться в гостиной и как другие ученики обсуждать новости, сказанные во время трапезы. Как только ее голова, коснулась подушки, она заснула. Это был 1 день, когда она испытывала очень странные ощущения. Гермиона еще не понимала, почему именно профессор зельеварения привлек ее внимание. Может это из-за большой к нему ненависти — она хотела просверлить его взглядом или просто, как-то заставить страдать, или может из-за того, что что-то в нем поменялось. Девушка не знала. На следующее утро она решила поговорить с друзьями. Всю ночь ей снились те черные глаза, что она видела в Большом зале.